Туманные миники.

      «Поскольку в глубине души нарциссы считают себя безупречными, они неизбежно будут воспринимать конфликт как вину окружающих». — М. Скотт Пек       Сингапур — уникальнейшее место на планете, где смешалось множество народов, традиций и религий. Одно из самых молодых и прогрессивных государств на планете и прочее, и прочее, и прочее. Здесь можно было встретить людей со всех концов мира. Товары со всего света по многочисленным транспортным артериям стекались в морской порт Сингапура, выступая этаким прообразом крови для сердца экономики города-государства. Всё это Ли Бокин впитал с молоком матери с самого детства и с каждым прожитым годом убеждался в этом всё сильнее.       Одно было только плохо… Весь твой путь был практически предопределён с самого детства жестко ограниченными социальными лифтами. Район проживания определял школу в которой будешь учиться. Школа — в какой университет можешь пойти. А университет (если сумел попасть), в свою очередь — где и кем ты будешь работать. Точнее, не где и кем, а на каком уровне. Ведь если ты не особо успешно учился в самой обычной школе, а затем не смог пробиться ни в один из университетов, то твоя судьба работать главным точильщиком карандашей в одной из компаний-корпораций или разнорабочим в порту, причём это и будет твоим карьерным потолком независимо от твоих реальных способностей. Не достоин, и точка! И совсем другое, если в школе ты был не на последних ролях, а затем учился в правильном университете и начал путь в правильной компании, то тогда свой путь по карьерной лестнице начнётся с младшего менеджера, а лет через пять сможешь гарантировано занять пост старшего, затем главного… И вот… годам к шестидесяти у тебя есть все шансы войти уже в состав правления… если будешь лоялен руководству и не допустишь в своей работе досадных промахов, позволяя обойти себя более удачливым конкурентам.       У Ли всё это было… в мечтах. К сожалению, несмотря на его относительно молодой возраст, весь его потенциал карьерного продвижения вверх был уже практически исчерпан, и ему суждено было до самой старости торчать на должности одного из многочисленных заместителей премьер-министра. Кому-то данная должность могла показаться пределом мечтаний, маня приближенностью к небожителям, но вот по сути вся его роль сводилась к роли обычного посыльного, только с более представительскими функциями, но с таким же минимумом самостоятельности и свободы в принятии решений. Ли почти всё своё время проводил в бесконечных разъездах, представляя собой премьер-министра на различных конференциях, выставках, мероприятиях, вечерах. В общем, везде, где организаторы хотели подчеркнуть своё единение с государственным аппаратом, но не имели достаточного веса для того, чтобы премьер выкроил в своём графике время на проявление своей личной благосклонности. А самое противное во всём этом было то, что все прекрасно понимали его роль, всегда радостно улыбались и… воспринимали как пустое место, что крайне больно било по самолюбию Ли Бокина.       Была во всём этом и дополнительная тёмная сторона — потеряй премьер-министр свой пост, и ему, Ли, просто не к кому будет обратиться за покровительством, чтобы сохранить своё текущее положение. По негласному закону, с приходом нового главы вся команда старого идёт дружными рядами на выход. Этакое гарантированное обновление устаревшего аппарата (официально, раз потеряли хватку и проиграли), да и как элемент безопасности для вышестоящих, которые тем самым обеспечивали себе лояльность подчинённых и сводили уровень их интриг против себя к минимуму (неофициально). В случае чего — пострадают все, независимо от вины. То есть максимум, что ему светит в случае краха — это роль обычного младшего менеджера на общих основаниях с недавними выпускниками, что будет крайне унизительно для его репутации, вешая на него тем самым неснимаемый ярлык неудачника и закрывая все возможности к реальному карьерному росту. Поэтому он всеми силами старался не подводить своего патрона даже в малости, надеясь, что тому всегда будут нужны верные люди и он не забудет своего верного Ли Бокина даже в опале, случись такая неприятность.       Единственной отрадой в его монотонной скучной жизни было чтение вечерами китайской сянси, японской манги или американских комиксов к которым он пристрастился ещё в студенчестве. Читая захватывающие похождения различных героев, он с лёгкостью представлял себя на их месте. Как бы он повергал ниц сонмища коварных врагов, находил тайные сокровища и древние сакральные знания, ну и получал беззаветную любовь самых обворожительных красавиц мира. Вот бы ему так повезло суметь найти какой-нибудь древний трактат по развитию даньтяня или некой прогрессивной духовной практики. На крайний случай сойдёт и могущественный артефакт иной цивилизации, который позволит ему вознестись над толпой серой посредственности и занять достойное его место под солнцем.       Будучи увлечённым данными мечтаниями, он какое-то время был завсегдатаем различных лавок старьевщиков, антикваров и букинистов. Но почему-то никаких могучих артефактов, или книг с тайными знаниями, среди развалов разносортного мусора ему так и не попалось. Так же не встретилось ему на пути ни таинственного могучего старичка-мага, почему-то влачащего роль обычного нищего или владельца захудалой лавки, ни молодой таинственной девы, гордой наследницы тайного клана, попавшей в беду, которой можно было бескорыстно помочь и она бы одарила его своей искренней любовью (ну и всеми богатствами клана в придачу). Скучающей богини, которой захотелось бы облагодетельствовать достойного и бескорыстного человека в его лице, так же почему-то на его жизненном пути не попалось.       В его жизни не происходило ровным счётом ничего необычного или отличного от бытия тысяч и миллионов других людей на планете. Дом-работа-дом. Рутина. Самая обычная тягомотная рутина, вязкость которой не разбавляло даже посещение множества знаковых мест или мероприятий, недоступных обычному плебсу по причине собственной малозначимости.       Так всё и продолжалось по кругу до недавнего времени, когда в океанах стали происходить различные, крайне неприятные для всех людей события. Информация о непонятных военных поражениях янки в море заставила его лишь досадливо поморщиться. Несмотря на то, что те были ближайшими союзниками, он не испытывал к ним восторженного пиетета, так как при вынужденном общении на приёмах, где он бывал, те всегда смотрели на него свысока и пренебрежительно, вульгарно не умея (или не желая, что ещё хуже) скрывать своё отношение за маской уважения. А вот начавшийся мелочный разбой на морских транспортных маршрутах стал нешуточной угрозой благосостоянию города, одной из основных статей дохода которого была именно бесперебойная жизнедеятельность порта. Падение выручки порта из-за снизившегося товаропотока, автоматически вело к падению общего благосостояния города и тем самым грозило расшатать кресла правящей коалиции, что неизбежно влекло за собой угрозу потери своего места. Вот только никто не мог ничего поделать, так как это было вне их возможностей и компетенций, но попробуй объяснить это тупому электорату, которой хочет сладко спать и сытно кушать независимо от погоды за окном.       Так что, когда в один из дней он пришёл на своё рабочее место в ожидании очередных поручений для поездки куда-то, его удивила непривычно нервная и нездоровая суета вокруг. Но не успел он разузнать причины такого ажиотажа, как всех заместителей немедленно вызвали к премьер-министру на внеплановое совещание.       В кабинете всем присутствующим бросилась в глаза бледность и нервозность вечно холёного и степенного начальника, что совсем не добавляло спокойствия и понимания обстановки. Ли судорожно попытался припомнить утреннюю сводку новостей, но там вроде не было ничего исключительного, по крайней мере голос дикторши звучал обычным равномерным фоном, без малейших ноток страха или нервозности.       — Господа, — министр, прекратив суетливую и недостойную его положению беготню по кабинету, видя, что все вызванные уже заявились, уселся в своё кресло. — Думаю, некоторые из вас уже слышали недавнюю новость, что в Сингапурском проливе были замечены тяжёлый крейсер с четырьмя эсминцами и, похоже, транспортным судном неизвестных… — Министр сделал паузу, как бы собираясь с духом. — Они вышли с нами на связь и назвались туманницами из Туманного Флота… — Очередная пауза. — На всякий случай уточню, во избежание недопонимания, это действительно те самые корабли, которые доставили всем нам столько беспокойства в последнее время, не говоря уж о прочем. Они настоятельно потребовали обеспечить им свободный рейд и место у одного из причалов порта, как они сказали: «во избежание досадных инцидентов», и предоставить сопровождение для полномочного представителя. Их прибытие ожидается сегодня около полудня, то есть у нас осталось всего-навсего три часа для принятия решения.       Ли Бокин ошарашенно откинулся на спинку кресла. Вот это новости! В такие моменты он полностью был удовлетворён своим местом простого зама по связям с общественностью, ни капельки не желая нести на своих плечах ту гору ответственности, которая свалилась сейчас на его патрона. Пока он переваривал услышанные новости, остальные заместители возбуждённо загалдели между собой, уже в свою очередь забыв о субординации и личном достоинстве. В доносившихся до Ли возгласах причудливой какофонией смешивались как призывы арестовать пиратов, стоит им только ступить на свободную землю Сингапура (идиоты), так и расстелить перед ними «красную» дорожку с оркестром и почётным караулом (трусы и лизоблюды). Видимо, премьер специально дал всем время спустить эмоциональный пар, не став сразу одёргивать своих возбуждённых замов, но когда мысленно отпущенное им время истекло, он очень быстро привёл всех к порядку, и разговор перешёл в конструктивное русло.       Любителям арестов напомнили, что произошло с американцами, когда те пытались призвать неведомых к порядку силой своего флота, и ласково этак (шипением змеи) спросили, чем и как те собираются в случае чего защищать город от боевых кораблей и их экипажей, которые наверняка крайне огорчатся задержанием их представителя, не говоря уж о более трагичных инцидентах, и кто будет выплачивать компенсации компаниям и гражданам понесшим урон в случае начала боевых действий. Сторонникам другой крайности напомнили о том, что неизвестные пока что являются «официально никем», да и не требовали они себе особых почестей, а такая торжественная встреча может уронить уже престиж и репутацию самого Сингапура, мол, они готовы расстилаться перед любыми… нахалами (видимо, слово «пиратами» многоопытный босс поостерёгся произносить даже в узком кругу). Как и обычно, у премьера был уже наготове в голове свой план действий, и он просто воспользовался этим поводом для того, чтобы получше узнать настроения своих людей. И вскоре, если не произойдёт чего-то экстраординарного, кое-кто лишится своих мест, как несоответствующий своему высокому званию представителя государства и лично его, премьер-министра. В такие моменты главное — суметь предугадать, что хотел услышать босс, и вовремя подстроиться. Именно поэтому Ли в такие моменты обычно предпочитал или отмалчиваться, или отвечать максимально обтекаемо, всегда стараясь упомянуть, что окончательное решение исключительно за боссом, благодаря чему сумел пережить многих, менее гибких коллег.       А дальше было уже привычное распределение обязанностей. Кому-то досталась задача подготовить организационную часть в доме правительства. Кому-то заняться обеспечением необходимым — тут министр поколебался, но всё же решился на дополнительные траты — небольшого банкетного зала, если общая атмосфера переговоров потребует более неофициального подхода. Третьим — связаться с полицейским департаментом для проработки маршрута и обеспечения мер безопасности представителя Туманного Флота от возможных провокаций, так как слухи о его прибытии разнесутся (если ещё «не») немедленно по всему городу, а то и миру, и не хотелось бы, чтобы кто-то решил под шумок свести счёты, так как те за последнее время оттоптали немалое количество чужих ног и кошельков. Тут взгляд министра остановился на смирно сидящем Ли…       — А непосредственной встречей в порту и дальнейшем сопровождением посланников займётся господин Ли Бокин! Господин Ли, вам всё ясно?       Твою ж… Душа внутри Ли немедленно обернулась арктическим куском льда. Хотя этого и следовало ожидать, но он до последнего надеялся, что его, из-за собственной малозначимости, не привлекут к данному мероприятию, которое, несомненно, затем будет рассматриваться всеми чуть ли не под микроскопом. А тут босс подкидывает ему такую подлянку, что даже слов нет. Не приведи Господь, Будда, Аллах, Кришна и Ктулху, допустишь хоть малейшую ошибку, грозящую осложнить или испортить встречу с самого начала, и должность младшего подметальщика городской свалки твоя навеки. Он же понятия не имеет, кто там будет в качестве представителя. Что за нация, раса? Какие у него привычки, интересы? Что будет являться похвалой, а что несмываемым оскорблением? Всегда же перед любым мероприятием референты заранее готовили ему краткое досье на присутствующих, где были указаны все эти важные моменты. А тут самому, без подготовки и страховки…       — Да, господин премьер-министр! Всё будет исполнено в лучшем виде! — короткий, но глубокий поклон, и он сильно надеялся, что его внутренняя дрожь не прорвалась наружу.       Его смерили нечитаемым взглядом, но не стали более прессовать дополнительными задачами, переключившись на следующих по списку. Незапланированной работы было просто море. Да хотя бы успеть расчистить рейд для пришельцев, что было поистине титанической задачей, правда, облегчавшейся тем, что мало кто из торговых капитанов захочет добровольно оставаться рядом с местом, где будут находиться эти пришлые, особенно если им ненавязчиво так намекнуть о возможных проблемах. А ведь ещё была пресса… И иностранные представительства… И собственные граждане… И…       Все предыдущие планы на этот день очень, очень многих людей полетели в мусорку ради этого аврала, который ведь не ограничится только одним этим проклятым моментом, и в самом недалёком будущем грозил немалым количеством бессонных ночей всем участникам событий.

***

      Стоя на пирсе для частных яхт Марина-Южный, Ли эпизодически ёжился, то ли от пронизывающего ветра, то ли от дурных предчувствий. Позади него толпилась небольшая группка сопровождающих, для придания должной солидности встречающей делегации, а ещё чуть дальше — мелькали проблесковыми маячками полицейские машины, выделенные городским департаментом полиции для организации эскорта. Далеко в море, редкой цепочкой, огораживающей данную акваторию, выстроились катера береговой охраны, направлявшие проходящие мимо суда и местные лодки подальше от места действия. К сожалению, освободить нормальный пассажирский терминал неподалёку быстро не было никакой возможности, но гигантским облегчением для всех было то, что пришельцы вошли в их положение и согласились на высадку представителя на территории яхт-клуба, не оскорбившись данным предложением, что настраивало позитивный лад. Но, ложкой дёгтя было то, что уже они обосновали это тем, что здесь больше места для манёвра и более удобные сектора для ведения огня корабельных орудий в случае различных осложнений.       — Вон они, идут!       Рядом с Ли остановился незнакомый ему старший офицер полиции, который отвечал за эскортную группу, приложив руку козырьком к глазам, смотря в море. Ли близоруко прищурился, пытаясь высмотреть в морской дымке силуэты кораблей гостей, но в глазах от волнения всё расплывалось, не давая увидеть то, что рассмотрел полицейский. Хотя пару минут спустя уже и он заметил непривычные для данной акватории очертания боевых кораблей, неестественно быстро приближавшиеся к месту встречи.       Красивые, как на картинке, корабли пришельцев магнитом притягивали к себе всё внимание окружающих. Подошедшие первыми эсминцы идеально синхронно разошлись веером в стороны, охватывая полукругом место встречи. А тяжёлый крейсер, как припомнил вводную Ли, и несколько меньшее по размеру грузовое судно спокойно пошли дальше. Он приготовился к тому, что к пирсу сейчас начнёт швартоваться крейсер, но тот, сделав полуциркуляцию, замер бортом к суше в паре сотен метров неподалёку и… развернул все свои орудия в сторону встречающих, заставив тех покрыться холодным липким потом, а вот транспортник, не сбавляя хода, направился прямо к ним.       Ли напряжённо вглядывался в подходящее судно и с каждой секундой недоумевал всё сильнее и сильнее — на палубе не было видно ни единой живой души. Кого им тогда встречать? Тут его ледяной молнией пронзила мысль, что в суете подготовки они упустили из виду одну очень важную вещь — выбранное место встречи было территорией яхт-клуба, соответственно, пирсы были рассчитаны под яхты и малые суда, а в суматохе спешной подготовки все просто позабыли про такую важную вещь, как нормальный трап. Проклятье, ведь суетиться уже поздно, транспортник, совершенно не демонстрируя полагавшуюся ему неуклюжесть, уже начал самостоятельную швартовку у пирса. Бывшие наготове служащие порта, готовые принять швартовые концы, оказались не у дел, так как вместо сброса швартовых канатов в борту судна раскрылись небольшие проёмы, из которых в кнехты пирса вцепились механические лапы, надёжно фиксируя транспортник у причала. Отослав своё сопровождение и прочих к началу пирса, как бы изображая заботу о безопасности посторонних людей, он поспешил навстречу неизвестности. Хоть и не хотелось ему в данной ситуации быть в одиночку, но учитывая все явные и косвенные обстоятельства, лучше чтобы свидетелей первого контакта было поменьше.       Ну а дальше до него донёсся дробный одинокий металлический перестук шагов по палубе, и к нему, шагая прямо по воздуху по возникающим из ниоткуда будто стеклянным матовым плиткам, стала спускаться очень красивая молодая девушка в классическом деловом брючном костюме. Он был готов ко всякому, что переговорщиком будет кто угодно, от сурового брутального небритого пирата с окровавленной саблей на поясе до… Тут его фантазия, начитавшаяся различных фантастических историй, выдавала такое, чему точно не было места в реальности. Но именно одна из таких «невозможностей» только что изящно ступила ножкой на грубый и вульгарный бетон пирса, недостойный этой богини или как минимум ангела. Так как никем иным спустившаяся по воздуху, как по суше, дева не могла быть, ведь он успел заметить вокруг неё отблески божественной ауры, укутывавшей девушку с головы до ног, и которая сейчас медленно гасла, пропадая из виду. Да и возникшее из ниоткуда ростовое зеркало, глядя в которое она поправила свою и так идеальную прическу, и тут же распавшееся серебристой пылью, втянувшейся в борт транспортника, еще раз показало, что к обычным людям его новоявленный идол не относится.       Неужели после стольких лет ожидания и бесполезных поисков ему улыбнулась судьба и все его надежды и чаяния будут вознаграждены? В сянсях и мангах странствующая богиня всегда безоговорочно влюблялась в первого увиденного ею персонажа по пришествию в мир смертных. Точнее, сама судьба всегда направляла её к самому достойному, а дальше был просто естественный ход событий, ведь если самый достойный под носом, то зачем искать других. Ли мысленно вознёс хвалу всем существующим и мнимым богам за то, что трус-премьер не решился лично возглавить эту встречу и отправил вместо себя его, Ли Бокина, воспринимая своего незадачливого зама как расходный материал, что, несомненно, воздастся ему сторицей.       — Добро пожаловать на землю Сингапура, уважаемая Госпожа!       Он, непрерывно кланяясь, устремился на встречу девушке, отчаянно надеясь, что та знает английский язык, на котором он к ней обратился. По крайней мере, по идее у божественных сущностей никогда не бывает проблем со знанием языков.       — Позвольте представиться, меня зовут Ли Бокин! Я являюсь полномочным представителем нашего прекрасного города и буду вас сопровождать, куда вам будет угодно. Могу ли я узнать ваше изумительное имя, несравненная госпожа?       — Приветствую вас, уважаемый Ли Бокин, — милостиво кивнула ему богиня на чистейшем английском, чуть не отправив его на небеса от распираемого чувства собственной удачливости. — Я являюсь полномочным представителем Туманного Флота. Можете обращаться ко мне — Сангай!       — Просто Сангай?! — несколько удивлённо переспросил Ли.       Что-то ему это имя напоминало, но вот что.       — Да, просто Сангай. Меня так назвали в честь одного из вулканов, — почему-то не особо довольно пояснила его надежда на достойное будущее.       Холодная и неприступная снаружи — горячая и необузданная внутри, перевёл для себя Ли значение её имени. Вот это повезло. Он прямо-таки ощутил, как внутри него расцветает горячий и трепещущий восторгом цветок надежды.       — Разумеется, Госпожа Сангай, — очередной поклон. — Прошу вас! Члены правительства нашего города уже собрались и с нетерпением ожидают Вас! — он широким жестом указал на стоявший у основания пирса представительский лимузин с правительственными номерами так, будто тот был его собственностью.       — Минуточку, мистер Ли, — остановила его порыв богиня. — Мне надо дождаться своё сопровождение…       Не успела она завершить свою фразу, как возле пирса холмом вздулась забурлившая вода, и из неё к стоявшим людям ринулась громадная чёрная тень. Как он не потерял контроль над собой и позорно не кинулся бежать прочь, Ли так и не понял, видимо, близость его божества придала ему сил, укрепляя силу духа, так как выпрыгнувшее на пирс чудовище было несомненным выходцем из преисподней. Громадная, усеянная монструозными клыками пасть. Абсолютно чёрное, поблёскивающее капельками воды мускулистое тело, больше похожее на перекорёженную версию мини-кашалота. Злобные глазки, светящиеся кровавым отблеском бездны. И… несколько странного вида орудийных башен, растущих прямо из туловища, суетливо обводящие своими стволами столпившихся поодаль людей, будто не в силах выбрать, с какой цели начать.       — А ну не сметь!       Его богиня бесстрашно ринулась вперёд, несомненно пытаясь сразиться за людей со злобным посланцем своей завистливой сестры или соперницы. По крайней мере, в мангах знакомство главного героя и некой богини зачастую начиналось с происков главного врага если не всего произведения, то как минимум арки. Вот только чудовище, вместо того чтобы попытаться вцепиться жуткой пастью в неосмотрительно подошедшую вплотную девушку, вдруг издало переливчатый, будто извиняющийся рёв-скрежет, и вроде бы даже как попыталось поджать хвост.       — Мы же договаривались, что ты ведёшь себя прилично и не пугаешь людей просто так!       Чудовище недовольно взревело.       — И не надо мне тут оправдываться, никто не пытался меня похитить!       Новый недовольный рёв.       — И защита мне сейчас не нужна! И вообще, тебе на суше делать нечего! Марш обратно, — богиня без малейших усилий, одной рукой спихнула монстра с пирса в воду, где тот мгновенно и бесследно растворился в просторах глубин. Никаких пляжей и купаний в море! Мелькнувшее молнией убеждение прочно укоренилось в его голове. По крайней мере, пока ему не выдадут некий охранный амулет, что тоже было обыденностью в сянсях, когда богини защищали своих избранников от собственных же слуг, которым придется отдельно доказывать свою преданность и полезность госпоже, что зачастую бывало задачкой как бы не сложнее, чем низвергнуть главного врага.       — Госпожа Сангай… это… ваше… — он смешался, не зная какой подобрать термин к этому монстру.       — Не обращайте внимания, это просто такая собачка, только подводная.       — Да, я понял, собачка, — несколько обескуражено пролепетал Ли.       У него в голове смешалась куча предположений и теорий, пытаясь выстроить взаимосвязи между богиней и этой адской подводной собачкой. А если… Тут его пронзила внезапная мысль… Это всё обман, и эта миловидная невинная внешность не более чем морок, призванный ввести в заблуждение простых людей, и если бы не своеволие этого адского создания, то и он бы никогда не посмел усомниться в истинности видимого образа. Ведь у милой доброй богини не должно быть в услужении таких дьявольских созданий, а уж в том, что это создания потусторонние, у него никаких сомнений не осталось. Того, что он увидел за эти несколько минут «знакомства», уже достаточно для ликвидации любых противных аргументов. Нет! Он даже похлопал себя по щекам, чтобы прогнать нечестивые мысли прочь. Его богиня не такая, это он просто не способен пока всего осознать.       — Мистер Ли, с вами все хорошо? — девушка заметила его похлопывания.       — Да, госпожа, — ему с неимоверным усилием удалось ответить невозмутимо, не выдав бушевавшую внутри бурю сомнений. — Просто ваша собачка… — тут он замялся не будучи в силах подобрать подходящий образ.       — Если честно, то формально она не моя, — Сангай обернула свой ясный лик в сторону моря, где несколько секунд назад в темных глубинах скрылся этот монстр. — Это питомец Саратоги. Меня просто попросили выгулять и посмотреть на её поведение как в открытом море, так и в присутствии людей.       То невероятное облегчение, которое испытал Ли после этих слов, невозможно было описать никакими словами. Его богиня, как ей и полагалось, была доброй и слегка наивной девушкой, репутацию которой, несомненно, решила испортить эта неизвестная, но несомненно злобная и коварная Саратога, раз постаралась всучить такое «сопровождение». Надо будет осторожно выведать побольше подробностей и постараться аккуратно донести до той мысль, что это была не «просьба», а самая натуральная подстава. Вот бы еще понять — эта Саратога злодейка вступительной арки или сразу всего произведения? А самое неприятное то, что он, примерно понимая, в каком направлении будет развиваться ситуация далее, не имеет никакой возможности это предотвратить. Ведь если он попробует в лоб раскрыть глаза Сангай на подковерную часть такой просьбы, то именно он станет для нее сейчас «негодяем», который пытается испортить отношения между ней и этой неизвестной Саратогой. Потом, конечно, она все поймет, но сколько бед за это время может случиться. Увы, сейчас он может только смиренно наблюдать за событиями и пытаться быть готовым в меру своих сил вмешаться в нужный момент.       — Госпожа Сангай, а кого мы тогда ждем?       — Хьюстон, — несколько недовольно, поджав алые губки, ответила богиня. — Она уже спешит… только медленно. Ей, видите ли, ранг не позволяет суетиться. Вон, плетется…       Она махнула рукой в сторону моря и Ли, получив направление внимания, прищурив глаза, с трудом рассмотрел неспешно шагавшую по водной глади, как по проспекту, фигурку еще одной богини.       Вот только если госпожа Сангай могла спокойно затеряться в толпе обычных людей, выделяясь только своей идеальной модельной внешностью, но будучи одетой в классический деловой наряд, то вот эта Хьюстон… Она будто напрямую шагнула в реальность со страниц некой боевой манги.       Невысокого роста худенькая девушка, разодетая (по-другому и не скажешь) в одежду чёрно-красной расцветки и вызывающие греховные мысли чёрные чулки с подвязками, словно сбежала прямиком с фестиваля Singapore Cosplay Club, где она без проблем заняла бы главное призовое место ещё до начала основного конкурса. И… жутковатого вида алебарда самого фантастического вида, размером в рост своей владелицы, которой та небрежно помахивала на ходу, вспарывая касанием лезвия водную гладь Сингапурского пролива. Можно было подумать, что алебарда декоративная, как обычно их и делают на фестивалях из самых лёгких материалов, иначе косплееры не смогли бы с ними управляться, не говоря уж об опасности пораниться, но Ли почему-то был уверен, что вот эта самая натуральная и даже более того, обладает рядом свойств, не свойственных обычной алебарде человеческого производства. У богинь просто не могло быть в руках рядового оружия.       — Хьюстон… — его добрая богиня с неодобрением встретила лихой десятиметровый прыжок новенькой к ним прямо с воды и воинственным кличем с одновременным махом алебардой, будто та хотела кого-то разрубить на месте.       — Да ладно тебе… — пренебрежительно отмахнулась та, приземлившись рядом, с любопытством прищуренных глаз поглядывая на стоявшего чуть поодаль Ли и словно примеряясь, как бы половчее ударить. От чего уже он непроизвольно старался заслониться госпожой Сангай. — Так же веселее. Тем более тебе-то люди ничего не скажут.       — А тебе?       — Пусть только попробуют, — алебарда воинственно распорола со свистом воздух. — Я не ты — долго говорить не буду.       На это высказывание Сангай только обречённо прикрыла глаза рукой и покачала головой под насмешливым взглядом Хьюстон.       Ли только и оставалось, как крутить головой, переводя взгляд со своей богини на новенькую, лихорадочно пытаясь вспомнить типичные конфигурации отношений среди главных персонажей женского типа. Сестры? Подруги? Соперницы? Просто знакомые? Надзиратель? Подчинённая? Чего ему ждать, к чему готовиться? Эта Хьюстон — друг и соратник, только с «особенностями», или тайный враг, недоброжелатель и пособник Саратоги?       И ведь впрямую такое не спросишь. Только многолетний опыт присутствия во время различных официальных мероприятий, где случалось всякое, позволил ему удержать на лице маску невозмутимости. Его жизнь за эти десять минут изменилась просто невообразимо, и это при том, что его, собственно-то, никак пока не затронуло, и он может, типа, в любой момент отойти в сторону. Вот только против силы сюжета не попрёшь — как бы он ни пытался избежать вывертов судьбы, стремясь сохранить свою обычную жизнь, его чем дальше, тем сильнее будет сталкивать с главными героинями, до тех пор пока он не примет на себя тяжкую ношу избранного. Таковы неумолимые законы жанра.       — Леди… — он отвесил максимально уважительный поклон. — Если мы здесь закончили, прошу вас проследовать к лимузину.       Но на его приглашение богини только переглянулись, словно обмениваясь мыслями через взгляды, и Хьюстон спустя пару секунд таких гляделок пренебрежительно скривилась, легко подкидывая на руке свою алебарду, демонстративно отворачиваясь прочь с самым неприступным видом, а Сангай тяжело вздохнула, попытавшись придавить затылок бунтарки взглядом, но, не достигнув успеха в этом благом начинании, вздохнула ещё раз и щёлкнула пальцами. На борту транспортника тут же сама собой пришла в движение грузовая стрела, цепляя что-то на палубе или в трюме, и вскоре в воздухе воспарила небольшая платформа, на которой «стояла» удивительная машина-кабриолет. Ну как стояла… У неё не было колёс, она просто парила в воздухе на высоте примерно полуметра. У неё не было видно никакого рулевого управления или дверей, внутри была только пара диванов-сидений напротив друг друга, будто кто-то взял и изваял из серебристого металла макет-концепт кузова будущего кабриолета и впихнул абы как диванчики-сидения, даже не наметив присутствие ненужных пока элементов типа рулевого управления или дверей.       — Мистер Ли, у нас свой транспорт.       Сангай сделала шаг назад, освобождая пространство странной машине, которая самостоятельно выплыла вперёд, останавливаясь ровно перед ними, и в которую прямо через борт лихо запрыгнула Хьюстон, вольготно устроившись на заднем диванчике, расположив свою алебарду на коленях так, что рядом с ней сесть более ни у кого не вышло бы.       — Если желаете, можете составить нам компанию. Если же нет, то решайте сами. Мы готовы выдвигаться, — его богиня предпочла сделать вид, что не заметила грубейшего нарушения этикета от своего сопровождения.       — Премного Вам благодарен за ваше щедрое предложение! Принимаю его со всевозможной благодарностью.       Глубокий поклон, выражая свою признательность за высочайшее доверие. Его рейтинг после поездки на такой машине по городу, да с такими девушками, взлетит просто до небес. Особенно если ему придется сидеть рядом со своей богиней чуть ли не в обнимку, раз эта Хьюстон своим поведением так откровенно об этом намекает. И ему ещё предлагают отказаться? Да ни за что! Половина коллег сдохнет от зависти, стоит только увидеть его в такой компании, а если не сдохнет, так заработает изжогу или сточит от злости зубы до самых дёсен. Жалкие неудачники!       Была только одна проблема — как достойно попасть вовнутрь. Верхний край борта машины был на уровне его груди, никаких дверей видно не было, а он в последнее время пренебрегал спортивными тренировками, слегка заплыв благородным жирком, что с точки зрения кругов, в которых приходилось общаться, весьма положительно сказывалось на его внешнем образе, сразу давая всем понять, что он человек солидный и ему уже нет нужды занимать себя изнуряющими физическими упражнениями, как простому работяге. Но вот сейчас… Представив, как он будет выглядеть со стороны, с трудом перебираясь через высокий борт машины, и, не приведи боги, это кто-то заснимет, что неизбежно, так как зевак вокруг полицейского оцепления собралось уже немало и хоть у кого-то, но найдётся или фотоаппарат, или видеокамера — это будет такой позор на весь свет. Но его богиня, сумев мгновенно понять его затруднения, не стала иронизировать или как-то выражать насмешку, а просто слегка провела по борту машины своей божественно идеальной рукой, и этот участок просто, как лёд под потоком тепла, растаял, сформировав из потёкшего металла мгновенно замёрзшие изящные ступеньки, по которым он и поднялся в машину.       Следом за ним поднялась Сангай, и тут до Ли с приливом паники дошло, что он, витая в своих мечтах и поспешив по привычке подняться первым перед своей богиней, нарушил всё, что только можно, по части этикета, и если она сейчас его казнит за это оскорбление на месте, то ни один портовой грязноногий босяк её не осудит, не говоря уж о представителях высшего света.       — Госпожа… — пролепетал он, судорожно пытаясь быстренько придумать, как вымолить прощение за ошибку, но его богиня сделав вид, что ничего исключительного не произошло, просто молча указала ему рукой на диванчик, стоявший в передней части машины, куда он послушно плюхнулся, обильно потея от нервных переживаний. А сама госпожа Сангай, видимо наказывая его за допущенную оплошность, подошла к развалившейся на заднем сидении Хьюстон, которая уже успела слегка задремать, и легко подняла её за шиворот одной левой рукой, пересаживая из центра диванчика вбок, а другой рукой разворачивая лежащую у той на коленях алебарду на девяносто, освобождая пространство диванчика, воткнув её затем вертикально между ног недовольно зашипевшей Хьюстон.       — Эй, ты чего?!       — Док не для тебя одной предназначен.       — П-ф-ф-ф, подумаешь… причаливай, — и обняв свою алебарду руками снова задремала, прислонившись к ней щекой.       Стоило всем разместиться, как кабриолет без всякой команды плавно поплыл в сторону остальных встречающих, которые опасливо и непонимающе глазели издалека на весь спектакль на пирсе. Немного отошедший от состояния паники Ли Бокин, даже сумел про себя немного поиронизировать, представляя, как все происходящее выглядело со стороны и какие мысли крутились в головах остальных.       — Мистер Ли, — прервала его мысли Сангай, когда они приблизились вплотную к полицейскому кордону. — Что делаем дальше?       Проклятье, он чуть совсем не забылся, хотя ведь только об этом думал. Ему пришлось покинуть транспорт богинь, благо никакой задержки с процессом выхода из него сейчас не возникло, и заняться разъяснением обстоятельств полицейским, отвечавшим за эскорт. Уладив мелкие организационные детали — в суете знакомства он забыл уточнить, с какой скоростью способна двигаться волшебная машина, но признаваться в собственной оплошности и бежать обратно выспрашивать было крайне неудобно, поэтому он отдал распоряжение, чтобы двигались вначале не особо быстро, мол, кабриолет на большой скорости может девушкам прически растрепать, да и ехать недалеко, но в конце всё же сообразил выпросить себе рацию, настроенную на волну эскорта. А уж как грели его душу те многочисленные опасливые, замешанные на густом любопытстве взгляды, которые он ловил и на себе, и на своих спутницах.       Да, именно спутницах, так как тут явно наметилось отклонение сюжета в сторону гаремной ветки развития, да и первые кандидатки были классического типа: добрая, немного наивная тихоня, и боевитая, своевольная хулиганка.       — Госпожа, мы готовы к выдвижению. Нам надо будет двигаться вслед за лимузином.       — Принято, — суховато кивнула ему Сангай, а кабриолет просто сдвинулся боком, как не смогла бы ни одна обычная машина на колёсах, пристраиваясь ровнёхонько за указанным лимузином.       — Поехали, — скомандовал в рацию Ли.       И они поехали. Впереди, мелькая проблесковыми огнями и порыкивая изредко сиреной, ехали уступом несколько полицейских машин. На небольшой дистанции за ними катил не потребовавшийся лимузин, затем плыла машина Туманных богинь, окружённая с боков полицейскими на мотоциклах, а позади кортеж замыкала ещё пара полицейских машин.       К удивлению Ли, сам процесс движения практически не ощущался. Машина богинь двигалась… Нет, не так… Было больше ощущение, что это не она движется, а вокруг неё смещается сам окружающий пейзаж, так как не было ни шума двигателя, ни покачивания в такт неизбежным неровностям дорожного полотна, ни малейшего дуновения ветра, несмотря на отсутствие какой-либо верхней или боковой защиты. Они как бы плыли по абсолютно штилевому воздуху. Да, он порадовался тому, как быстро сумел подобрал подходящую аналогию, слово «ехать» совершенно не отражало процесс движения, а вот «плыть» — подходило куда как больше.       Одно было только плохо: оказавшись наедине с девушками, он никак не мог сообразить, на какую тему можно заговорить, раз выдалась такая подходящая возможность. Во время встречи на пирсе ему некогда было об этом задумываться, слишком много непривычного там происходило, а вот сейчас… Вблизи к объекту своего вожделения все подходящие слова будто вымело из головы могучим ураганом. Как хорошо героям в книгах, им никогда не приходится задумываться о том, что и как говорить, всё получалось как бы само собой. И даже если герой по причине занятости мировыми проблемами не хотел начинать разговор сам, то тогда его избранница сама заводила речь, будь то просьба, вопрос или… В общем, было несколько стандартных сюжетных завязок, но ни в одной из них не было, чтобы одна из потенциальных спутниц жизни нагло дремала, не обращая ни малейшего внимания на своего будущего избранника, а вторая (точнее, первая) со скучающим видом, облокотившись головой на руку, смотрела вбок на медленно проплывающие мимо городские пейзажи. То есть тоже не высказывала ни малейших симптомов заинтересованности в будущем супруге.       Идиот! Он чуть не застонал с досады от мелькнувшей молнией догадки. Они же просто устали с дороги. Он по себе знал, как может выматывать, если не физически, так морально, кажется, простое такое сидение на одном месте во время путешествия, будь то поезд, самолёт или корабль. Понятно, что простые физические неудобства к богиням мало относятся, но откуда он может знать, чем им приходилось заниматься во время пути сюда. Поэтому, видимо, Хьюстон и завалилась сразу спать, как выдалась такая возможность, наплевав на приличия, а Сангай держится видимо только за счёт несгибаемой силы воли и безграничного чувства ответственности, а он — бесчувственный кретин, раз не сообразил пригласить их вначале отдохнуть с дороги перед встречей. Да, этот момент никто во время подготовки не продумал, а ведь такая пауза позволила бы всем более тщательно подготовиться, не прибегая к авральным методам, что может быть чревато различными недопониманиями. Стареет премьер-министр, стареет, раз проморгал такую очевидную возможность. Но Ли Бокин не будет подсиживать своего текущего патрона такой мелочью, он же не враг себе. Так, может, бросит пару мыслей чуть позже и посмотрит, как на это отреагируют другие. Тем более его вскоре такие мелочи не будут волновать, это, наоборот, других будет интересовать, как бы уже по отношению к нему таких проколов не допускать.       — Госпожа Сангай, может стоит заехать перед началом переговоров в гостиницу? Отдохнёте с дороги.       Он прикинул свои скромные возможности… Королевский номер в лучшей гостинице города он, увы, не потянет, а люкс… на сутки… вполне. А деньги? Что деньги — премьер из-за возмещения такой мелочи протестовать не будет, иначе это будет сильной потерей лица — возместит и, возможно, даже добавит сверху. Но это будет потом, а вот сейчас девушки будут точно знать, что это он, единственный из всех решил проявить о них заботу. И никто не сможет ему ничего потом предъявить, как бы не старались. Даже то, что всем спешно вызванным членам правительства придётся подождать. В таких ситуациях каждый выигранный час на вес даже не золота — бриллиантов.       — Не стоит. Лучше побыстрее добраться до цели, — несколько сухо бросила Сангай, но он не обиделся, так как понимал, что усталость не способствует внешним проявлениям приязни. Госпожа и так держалась молодцом. Как и полагалось, для неё долг и ответственность были превыше собственных желаний.       — А как же… — он кивнул на дремавшую Хьюстон. — Разве мы не помешаем отдыхать?       — Отдыхать? — она непонимающе уставилась на Ли. — Хьюстон сейчас как раз работает на всю мощь, занимаясь контролем окружающей местности, так как ваше сопровождение — это не более чем декоративная функция, положенная людям в определённых ситуациях, но в случае реальных проблем неспособная что-либо противопоставить реальному нападению, — она помолчала, оглядывая весь полицейский эскорт, и добавила: — Разве что только отдельного невооружённого гражданского сможет заблокировать, который и так нам не опасен. Так что чем быстрее мы прибудем к точке назначения, тем будет лучше для всех.       — Понял, — обескураженно ответил Ли, отдавая в рацию команду об ускорении движения. Деваться-то некуда.       Такая удачная была идея и пошла целиком прахом. Ведь в гостинице можно было попробовать наладить более личные контакты в неформальной обстановке, и там легче показать себя полезным и предупредительным к гостьям, особенно имея под рукой вышколенный персонал гостиницы. Но увы… Остаётся только надежда на естественный ход событий, так как его официальные полномочия по моменту прибытия завершатся, и богинями займётся на месте кто-то другой. Хотя… Он не собирается упускать своё на поживу всяким выскочкам-лизоблюдам.       — Госпожа Сангай, — приглушив голос, решился он на «откровенный» разговор.       — Да, мистер Ли, — его удостоили заинтересованным взглядом, считав в его тоне намёк на не совсем обычный разговор.       — К моему глубокому сожалению, когда мы прибудем на место, я скорее всего не смогу вас далее сопровождать, этим займутся другие люди. Так вот… — Он пожевал губами, пытаясь подобрать аргументы. — Вам могут встретиться… не особо порядочные… Вас будут обхаживать, говорить комплименты и обещать всякое. Хотя мне заранее очень стыдно за этих своих коллег, но не верьте им! Ради того, чтобы втереться к вам в доверие, многие будут готовы на многое, и лицемерная ложь и лесть — это просто один из самых простых и быстрых способов.       — Спасибо. Учту.       Просто кивнула богиня в ответ его предупреждению, но не высказывая должной заинтересованности в дополнительных подробностях, чем невообразимо ранила душу Ли. Неужели сюжет так намекает ему, что это не он «избранный»?       — А вам господин Ли, можно верить? — спросила Сангай спустя несколько мучительных секунд неопределённости.       — Конечно, Госпожа. Не извольте сомневаться, — окрылённый таким вопросом Ли воспарил в сияющие вершины из пучин нахлынувшего пару мгновений назад отчаяния. Штормовая волна бед и поражений разочарованно взъярилась под его ногами, оставшись без своей добычи, уносимой ввысь крыльями надежды.       — Я запомню. Вернёмся к этому разговору позднее, когда будет понятен итог моих переговоров с вашими правителями.       После чего госпожа Сангай вновь отвернулась вбок, а Ли, тяжело дыша, полез в карман костюма за платком, чтобы вытереть выступившую на лбу испарину. Этот короткий разговор стоил ему столько нервных клеток, будто он побывал на многочасовом допросе в полиции, но вроде ему получилось убедить следователя в своей искренности и непричастности.       Остаток пути прошёл в полном молчании, тем более до места назначения им, в общем-то, осталось ехать всего-ничего, менее километра. А у главного входа мэрии их ожидала небольшая официальная делегация во главе с лично премьер-министром.       Их машина остановилась точно напротив встречающих, и Ли Бокину пришлось первым покинуть её, дабы поспешить доложить премьеру о результатах первой встречи, а его богини остались пока внутри, терпеливо ожидая отмашки. Улаживание различных формальностей и некоторые пояснения (один вид Хьюстон чего только стоил), и Ли просто отослали прочь, как отработанный материал. Скрипнув про себя зубами, он вынужденно подчинился, с ревностью наблюдая, как богини, увидев поспешившего к машине премьер-министра, сами вышли из неё и начали обмен дежурными любезностями с его боссом.       Затем вся группа, завершив положенный ритуал первоначального знакомства, дружно направилась вовнутрь мэрии, где был уже подготовлен переговорный зал и где их ожидали иные участники переговоров со стороны города. Немногочисленные журналисты, успевшие прибыть к началу встречи, было ринулись со всех сторон со своими вопросами и… были полностью проигнорированы: «Все комментарии после окончания переговоров». Правда, это не помешало им делать фото- и видеорепортажи уже со своими комментариями. Особым вниманием прессы пользовалась, что было ожидаемо, Хьюстон со своей алебардой, которую было попытались убедить оставить её или в машине, или под охраной полиции, но безрезультатно. Та категорично отказалась от разоружения, в чём была поддержана Сангай, и премьеру пришлось пойти на уступки. В ответ туманницы согласились не требовать разоружать охрану мэрии.       Ли только язвительно про себя ухмыльнулся, обычное оружие вряд ли сможет причинить вред его богиням, но тут было дело принципа и дипломатических реверансов. А так обе стороны остались при своих, не пойдя на уступки, но и не став категорично настаивать на своих требованиях. В политике именно такие мелкие, не обязывающие ни к чему жесты зачастую и определяют сам ход переговоров ещё до их начала. Не зря же дипломатические корпуса могут много недель, если не месяцев, согласовывать такие мелкие детали, как кто и где будет стоять на общем фото, в каком порядке будут сидеть члены делегации и множество иных, казалось бы, незначительных мелочей, вплоть до цвета драпировки мебели и какие цветы будут в декоративных вазах. И сторона, прогнувшаяся в таких мелочах ещё до начала переговоров, заведомо оказывалась в менее выигрышном положении. Тут не было ни месяцев, ни недель, но стороны, видимо, достигли некого взаимопонимания начального этапа, и теперь можно было переходить к основному действу.

***

      Внутри мэрии обе «договаривающиеся» стороны сразу прошли внутрь переговорного зала и… оставили Хьюстон снаружи. Та самолично захлопнув тяжёлые двери, после чего, топнув ножкой, вырастила прямо из пола перед дверями некое подобие троноподобного кресла (журналисты, видя такое, чуть не сошли с ума от рабочего экстаза), вольготно уселась в нём и, вытянув в руке свою алебарду, очертила кончиком пики вокруг себя полукруг, оставляя в гранитных плитах пола раскалённую докрасна черту.       — Если у кого-то есть лишние жизни, конечности или враги, от которых хочется показательно избавиться, то можете пересечь ими эту границу, — расплавившийся от небрежного жеста гранит был весьма красноречив. — Если же нет, то держитесь подальше. Я предупредила!       Столпившиеся было вокруг журналисты отхлынули прочь от очерченной линии, от которой так и несло жаром раскалённого камня, но постепенно, видя, что Хьюстон никак не реагирует ни на вопросы, ни на возмущения, и вообще делает вид, что кроме неё здесь вообще никого нет, снова постепенно подошли вплотную, пытаясь если не разговорить туманницу, то хотя бы сфотографировать сидящую на троне куколку.       М-да, Ли теперь точно знал, кто сегодня будет на всех передовицах газет и в репортажах новостей, и мысленно поаплодировал хитроумию богинь. Имея перед глазами необычно, а если быть до конца честным, то вызывающе выглядящую Хьюстон и так небрежно продемонстрированные нечеловеческие возможности, у всех присутствующих из головы сейчас просто вылетели любые переговоры. Про Сангай, которую можно было спокойно спутать с обычной, пусть и очень красивой девушкой, никто почти и не вспоминал.       Несколько подзабытый всеми и уязвлённый этим Ли постарался отойти в сторонку, но так, чтобы оставаться не особо далеко и, когда переговоры завершатся, суметь в числе первых прибиться к своим богиням. Как минимум час переговоры продлятся точно, а там всё будет зависеть от их результатов. Ему главное — суметь набиться в сопровождение богинь и оттеснить от них всяких недостойных проходимцев, коих в мэрии на метр квадратный был явно переизбыток, а там госпожа Сангай обещала продолжить с ним ранее начатый разговор, после чего всё в его жизни точно изменится.       Тут его от собственных мыслей отвлёк испуганный вскрик с почти одновременным глухим треском, будто что-то разбилось, и звоном встречи металла и камня. Ли вскинул голову, пытаясь рассмотреть происходящее. Один журналист, судя по логотипам униформы — из CNN, сидя на заднице, пытался отползти от граничной черты, с испугом глядя на осколки недешёвого фотоаппарата разлетевшиеся по полу (и большей частью за чертой) и на лезвие алебарды у его ног, до половины вошедшей в гранитную плиту.       — П-ф-ф-ф, повезло недоумку, — фыркнула в голос Хьюстон, под возобновившийся треск фотокамер, легко выдёргивая застрявшую алебарду из треснувшего камня. — Эй, самоубийца, а обломки своей аппаратуры кто собирать будет? Я что ли?       — Госпожа Хьюстон, — Ли увидел для себя шанс выделиться из толпы, заодно напомнив всем, что именно он лично знаком с богинями. — Приношу свои извинения за случившееся, но как он соберёт обломки, если вы запретили пересекать черту?       — А когда он пытался меня сфотографировать с нижнего ракурса, это его почему-то не остановило, — демонстративно возмущённая туманница оценила свободное пространство, вновь образовавшееся между чертой и журналистами. — Люди…       И топнула ножкой. Валявшиеся на полу обломки разрубленного фотоаппарата мгновенно, как порывом ветра, выбросило за пределы запретной зоны, а сама Хьюстон, вновь удобно устроившись в своём троне, окуталась возникшими прямо в воздухе многочисленными окнами с какими-то данными, давая понять, что очень занята, и тем самым скрываясь от объективов камер.       Журналисты, было возбудившиеся из-за инцидента, зашушукались, надиктовывая и записывая свои трактовки происходящего, и… обратили свои жаждущие информации лики на него, Ли. Упс… Что-то идея привлечь внимание теперь не казалась такой уж хорошей. До него вдруг внезапно дошло, что рассказывать ему-то по большому счёту и нечего. Непонятно даже в какой тональности делать акценты, так как очень на многое будут влиять итоговые результаты переговоров. Ошибёшься или сболтнёшь лишнего — сотрут в порошок, и если не фактически, так фигурально.       — Господа журналисты, я попрошу вас подождать со своими вопросами до окончания переговоров. К моему глубокому сожалению, я не могу сейчас делиться с вами информацией, которая может повлиять на будущие взаимоотношения между правительством Сингапура и представителями Туманного Флота.       Он ещё немного обтекаемо порассуждал о важности любых контактов и предпочтительности решения конфликтов путями переговоров, а не силовыми методами. Ему в спину донёсся еле слышный хмык, давший понять, что Хьюстон его услышала… и не возразила. Да и в такой трактовке он дал прозрачный намёк, что гораздо более информирован, чем есть на самом деле. Ну а после переговоров о нём или позабудут, так как все будут обсуждать результаты встречи, или он будет уже понимать, как и о чём можно говорить.       Отбившись от журналистов, которым и так сегодня перепало немало сенсаций, а ведь это ещё не конец дня, он постарался отойти в сторону, но так, чтобы быть не на виду и поблизости. Для себя он уже выработал стратегию — не пытаться лезть на первые роли, а быть так, за кулисами, наготове перехватить внимание при подходящем случае. Типа как в этом происшествии с журналистом, когда он сумел пригасить страсти и показать себя перед богинями и журналистами как лицо, имеющее влияние на обе стороны. Он мысленно порадовался за себя, всё вышло очень даже неплохо — ещё бы парочку подобных стычек, но, увы, провоцировать их самому — это самолично растратить те крохи полезного доверия, что он уже успел набрать в глазах туманниц. Так что он не рискнул отлучиться для небольшого перекуса, хотя не ел с самого утра. По его ожиданиям, переговоры не должны были продлиться особо долго, так что можно и потерпеть.       Спустя час он уже так не думал. В холле перед залом с идущими переговорами существенно прибавилось людей. Подтянулись дополнительные группы журналистов, не успевших к началу встречи по различным причинам, включая несколько групп телевизионщиков, немедленно принявшихся разворачивать свою аппаратуру. Примчались, видимо, ждали инструкций из своих МИДов и поэтому опоздали, несколько послов с группами сопровождения. Тут было Ли подумал, что всё — начнётся мини-, а может, и макси-война, когда некоторые из них, привыкнув везде проходить нахрапом, пользуясь своим дипломатическим иммунитетом, наткнулись на выставленный барьер в виде совсем несолидно выглядящей Хьюстон и которой было наплевать на любые иммунитеты. Посла Штатов от декапитации спасла только быстрая реакция его охраны, правда, выхватывать пистолеты и наставлять их на девушку было уже явно неразумным решением. Что с ними сделала Хьюстон, никто не понял, но нервная охрана вдруг дружно повалилась на пол, издавая дикие крики, а после просто потеряла сознание.       Очередная суета, ор, паника, но минут через пятнадцать с трудом удалось восстановить порядок, и перед линией Хьюстон появился ещё один барьер (лучше поздно, чем никогда), организованный уже сотрудниками мэрии. Причём сама виновница переполоха снова просто сидела, развалившись на своём троне, и не обращала ни малейшего внимания на происходящее — мол, вы там хоть поубивайте друг друга, главное, мою границу не пересекайте.       К исходу второго часа была выработана действенная система, простая, но тем не менее: всем прибывающим и журналистам, и иностранным послам, да просто важным особам города, имевшим доступ к мэрии, сразу же давали пояснения, что можно делать и чего нельзя. Новенькие с удивлением таращились на Хьюстон под понимающие взгляды «старичков», но новых инцидентов пока удавалось избегать. Даже очнувшийся от шока посол Штатов предпочитал возмущаться, грозить карами, санкциями, дипломатическими осложнениями и прочими ужасами, стоя подальше.       Третий час прошёл скучно. Всё, что можно было, люди, ожидавшие завершения встречи, уже обсудили и даже пошли на второй круг. Кто-то из сотрудников мэрии подсуетился и организовал прямо в холле небольшой уголок для перекуса, где можно было разжиться бутербродами и чаем с кофе. Ли немедленно воспользовался предоставленным шансом, бедный желудок уже играл кишками марш и требовал праздника. Праздника не вышло, но заткнуть не привыкший к жестоким лишениям орган получилось.       К середине четвёртого часа Хьюстон встрепенулась и обведя взглядом присутствующих, которые уже не толпились вокруг, а расползлись по всему холлу, собираясь кучками по интересам.       — Ты, — ткнула она пальцем в ближайшего сотрудника мэрии, выполнявшего в данный момент роль охранника.       — Да, мэм, — склонился тот, не став возмущаться бесцеремонностью Хьюстон. Умный.       — Врачи тут есть?       Что?       — Да, мэм! В здании есть медицинский пункт.       — Врача. Там у одного их ваших, инфаркт, — палец Хьюстон ткнул себе за спину, а в холле возникло резкое оживление среди журналистов от услышанных новостей. — Прогноз летального исхода — четыре минуты.       Ли ошарашенно привалился спиной к стене, его Богиня кого-то из министров довела до инфаркта? Понял это не он один, так как заскучавшие было журналисты немедленно загомонили, идеи и предположения посыпались из них, как капли дождя из тропического ливня. Срочно вызванный врач с парой помощников примчался галопом, была только небольшая заминка перед барьером, но скривившаяся Хьюстон просто махнула рукой, мол, проходи, и медики скрылись за дверями. Как некоторые умудрились не сломать себе шеи, пытаясь рассмотреть происходящее внутри… наверное только божественным вмешательством.       Ли смотрел на происходящее с этакой долей превосходствующего пофигизма. Министром больше, министром меньше. Было бы из-за чего переживать. Найдут нового, чай не «избранный», которого попробуй ещё так легко заменить.       Спустя десяток минут из переговорного зала вынесли на носилках человека, в котором без труда узнавался начальник порта, он же министр транспортных сообщений. Для Сингапура очень солидная должность, денежная и очень, очень ответственная. Фактически это было чуть ли не второе по важности лицо города, если не по положению, так по реальному влиянию, ведь через Сингапурский порт проходили почти все транспортные потоки азиатского региона, а контроль над ними дорогого стоил. Это понимало большинство присутствовавших, так как вспыхнувшее ранее пламя оживления получило новую подпитку дровами фактов. Снова помчались курьеры в редакции газет с самыми горячими новостями и черновиками статей. Но в самом лучшем положении оказались телевизионщики и радиожурналисты, которые начали выходить со срочными новостями напрямую в эфиры своих каналов.       Хм, тут до него дошла одна мысль — если там была озвучена некая информация, которая довела начальника порта до инфаркта, не означает ли это скорое обнародование неких фактов, негативно влияющих на работу этого порта, с соответствующим падением курса акций? Ведь инфаркт от хороших вестей не получают.       Проклятие! Он принялся лихорадочно обдумывать это предположение. Акции порта были популярным вложением местных, да и не только, жителей в безбедную старость, так как никто не мог представить, чтобы городской порт оказался никому не нужен и прекратил своё функционирование. Ну… за исключением совсем уж крайних случаев, когда вопросы пенсионного обеспечения мало уже кого будут волновать. Но не стоило забывать и о последних событиях в океанах, к чему явно приложили руку прибывшие богини, и если на это наложить случившийся инфаркт (и ведь не спишешь на впечатлительность и слабохарактерность, в порту такие не приживаются), то вырисовывается весьма мрачная картина. А ведь не он один такой умный, надо, пока есть время, связаться со своим брокером. К слову, за такой инсайд можно с него выбить себе небольшой процентик с предстоящих операций. Ну а что, все религии едины в утверждении, что делиться с ближним — это благое дело, вот пусть он и поделится за кусочек вкусной информации. В таких делах счёт идёт на секунды. Ли нервно оглянулся, не слышал ли кто его мыслей, и прикинул, что какое-то время переговоры ещё продлятся, можно рискнуть отлучиться и немного поработать на себя.       Вернулся он на свой пост почти через полчаса, его личные переговоры с этим жадюгой брокером немного затянулись, но он всё же сумел того дожать, настояв на своём, и поэтому Ли сейчас испытывал лёгкую эйфорию — начавшийся так сумбурно и непонятно день, с каждым прошедшим часом становился всё лучше и лучше. Богиня удачи явно благоволит ему на небосклоне, и это он ещё не вошёл в личную свиту богинь на постоянной основе, просто удачно (!!!) оказался на нужном месте. Что же будет, когда его признают официально? Перед ним тогда будет лежать весь мир и… он не смог сдержать счастливую улыбку.       За время его отсутствия ничего нового не произошло. Журналисты уже обсосали со всех сторон последнее происшествие и от нечего делать гадали, каким будет следующее. Гадали, не особо понижая голос, все уже привыкли к тому, что Хьюстон обращает на присутствующих за чертой внимания не более, чем на молчаливые стены, и не реагирует ни на прямые, ни на косвенные, ни на провокационные изречения. На улице уже начало темнеть, когда вольготно развалившаяся на своем кресле туманница вдруг встрепенулась и громко объявила:       — Переговоры окончены!       Произошедшее далее больше всего напомнило ему старую демонстрацию с уроков физики в школе, где к рассыпанным на бумажном листе металлическим опилкам подносят снизу магнит. И… р-раз, хаотично разбросанные по бумаге опилки вдруг выстраиваются торчком и чёткими рядами вокруг центра магнита. Так и присутствующие люди, стоило только прозвучать этим словам, мгновенно, как по мановению волшебной палочки, выстроились вокруг дверей.       Защёлкали пробные вспышки камер фотокорреспондентов, команды телевизионщиков принялись судорожно включать и настраивать свет с аппаратурой, а Хьюстон просто топнула своей ножкой, и её стул-трон рассыпался повисшим в воздухе облаком серебристой пыли. Ещё один удар ножкой, и из пыли формируются две изящные металлические трибуны, после чего Хьюстон, подхватив свою, так и не попробовавшей крови алебарду, заняла место чуть сбоку и позади левой трибуны.       Раскрылись двери зала и из него стали выходить участники.       М-мать… Внешний вид некоторых представителей высшего руководства города был такой, словно они там не сидели в удобных креслах, обсуждая различные вопросы, а таскали всё это время мешки и контейнеры с грузом под плёткой надсмотрщика, такой был у них усталый и пришибленный вид. Единственно, кто выглядел более менее нормально, это сам премьер и Сангай. Они вышли самыми последними и сразу, не сговариваясь, без запинок и удивления, прошли к трибунам, из чего Ли сделал вывод, что всё было обговорено заранее.       Первым слово взял премьер, как принимающая сторона. Вначале он витиевато поблагодарил мисс Сангай за приятную и взаимовыгодную беседу, а после… Ли даже подумалось, что журналисты от возбуждения выйдут на орбиту только за счёт эмоционального порыва.       Первое: Сингапур объявляет об установлении официальных дипломатических отношений с Туманным Флотом в лице его представителя.       Второе: Сингапур берёт на себя обязательство посодействовать организации на своей территории через три месяца международной конференции всех стран планеты с Туманным Флотом.       Третье: Сингапур передаёт Туманному Флоту в экстерриториальное владение некую часть собственной территории площадью не менее четырёх квадратных километров с удобным выходом к морскому побережью для возведения резиденции представительства Туманного Флота и… развёртывания комплексов зданий для взаимодействий с людьми.       — Лаборатории, полигоны, школы, — пояснила уже Сангай, расплывчатую формулировку премьера, видя полное непонимание в глазах окружающих.       Что там вообще происходило? Если бы не каменное спокойствие премьера, который, будь это обычная ситуация, за разбазаривание и так ограниченных земель Сингапура слетел бы со своей должности не успев пикнуть, невзирая ни на какие прошлые заслуги и связи. Можно было вообразить, что это контрибуция за проигранную (пусть и не состоявшуюся) войну, а не некий равноправный договор. Да и не обладал премьер такими полномочиями. Для таких решений необходимо консолидированное одобрение всех членов правительства, или даже всеобщий референдум, и раз никто сейчас не возразил, значит, там было нечто такое… Неудивительно, что начальник порта слёг с инфарктом. Удивительным было то, что таким был он один.       И это понимал не один Ли. Судя по круглым глазам присутствующих послов, которые в силу своей профессии могли считывать гораздо больше информации из подтекста формулировок озвучиваемых договорённостей, сегодняшняя ночь будет весёлой не только у них. Ведь фактически было объявлено, что на политическом небосклоне объявилась новая звезда, и не просто зажглась, а тут же принялась формировать новые созвездия на небесах.       В принципе, попытаться влезть за мировой дипломатический стол мог кто угодно, обладающий соответствующей силой или влиянием, те же террористические международные группы иной раз совершают такие попытки, но что действительно точно, так это то, что до недавнего момента никому ещё не удавалось нанести прямое военное поражение первой державе мира и отжать у неё официально признанную территорию. То-то посол Штатов кипит и пузырится, но благоразумно молчит, даже с час как перестал грозить всем подряд санкциями и последствиями за «признание пиратов». Но он, Ли, готов поставить все свои сбережения на то, что он завтра примчится на личную аудиенцию к премьеру самым первым, а то и попробует набиться на встречу прямо сейчас.       Ой ё. А ведь за достоверную стенограмму или хотя бы устную выжимку о том, что действительно проходило за дверями во время переговоров, раз были достигнуты такие соглашения, многие будут готовы предложить что угодно, в разумных пределах, конечно. Пока в разумных. Ведь премьер только что объявил о том, что прочие соглашения, заключённые с Туманным Флотом, являются тайными и не подлежат публичному разглашению как минимум до завершения объявленной международной конференции. Ли немного замечтался, какие возможности бы ему открылись, не ограничь премьер количество участников только высшими чиновниками. Он бы тогда смог себя обеспечить до конца жизни, а так остаётся разве что спросить напрямую у богинь… Хм-м-м. Жаль, но сейчас такое доверие к нему маловероятно, а к тому моменту, когда он станет для них безусловно своим, эта информация будет, скорее всего, неактуальной. Да и такие мелочи волновать его уже не будут.       Ли немного вздохнул, глядя вслед пролетающим мимо перспективам, обидно всё-таки, и с надеждой посмотрел на куда более солидную стаю, делавшей заход в его сторону. Тут самое главное — не упустить своего. Он стал потихоньку проталкиваться в первые ряды, чтобы с гарантией попасться на глаза госпоже Сангай. Сюжет сюжетом, но если он будет смиренно ждать, пока само собой всё образуется, можно и не дождаться. За всё время речи премьера госпожа Сангай не проронила ни слова, если не считать той короткой фразы-пояснения в самом начале, и только когда премьер завершил свой спич и дал ей слово, она просто обвела присутствующих своим ясным взглядом с лёгкой полуулыбкой на лице и просто сказала:       — Дамы и господа, хоть вы этого ещё и не осознали до конца, но я приветствую вас с первым сделанным шагом на пути в новую эру. Всех нас вскоре ждёт время больших изменений и чудес. Сразу скажу, что этот путь будет непростым и сложным. Человечеству предстоит пережить ещё много потрясений, и я, как представитель Туманного Флота, обещаю, что мы приложим все свои силы для исполнения намеченных целей, которые, несомненно, пойдут на пользу всем нам. И для вашего же блага стоит как можно скорее поверить в новую реальность, как сделали это уважаемые члены правления города Сингапура.

***

      Изначально фуршет задумывался, как вспомогательное средство и способ взять паузу не нарушая приличий. Но после всех откровений результатов переговоров, приоритетной целью фуршета стало снятие эмоционального и физического напряжения. В доступный ассортимент в срочном порядке было добавлено спиртное, чего почти никогда не бывало в обычных ситуациях, да и сам спектр доступных закусок был расширен.       Пускали в зону фуршета не всех: члены или сотрудники правительственного аппарата должностью не менее главы одного из отделов, иностранных послов без помощников и некоторых проправительственных журналистов с запретом на съёмки. Ну а гвоздём программы были две туманницы, к которым выстроилась целая очередь из желающих пообщаться. Но если Сангай вполне охотно отвечала взаимностью, что, впрочем, не сильно помогало страждущим вытянуть из неё дополнительную информацию о переговорах, то Хьюстон на попытки заговорить с ней, нежно поглаживая свою алебарду с которой так и не расставалась, предлагала на выбор или обсуждение неких головоломных математических формул, отвечающих за баллистику залпа тяжёлых орудий крейсера в сложных метеоусловиях, или… идти к Сангай. Так как среди присутствующих как-то не наблюдалось ни профессоров математики, ни артиллеристов со стажем или самоубийц, то вскоре все жаждущие общения от неё отстали, и она прочно оккупировала один уголок, отжав себе в единоличное пользование целый столик с горкой пирожных, и явно намеривалась их всех приговорить к смертной казни через поедание.       Для Ли такая обстановка была очень даже привычна, редко какое мероприятие обходилось без фуршетной части. Вот только обычно он там бывал в роли приглашённой звезды, вокруг которой всегда было орбитальное движение. И хоть он единолично ничего не решал, что ни для кого не было секретом, но именно через него и передавали премьер-министру различные личные и негласные просьбы, причём зачастую не за просто так, что ему особенно нравилось. Вот только сейчас он был не то что не «звездой», а самым обычным рядовым участником, приглашённым только для создания массовки, и которому поговорить с центральными фигурами не светило, даже приблизиться никак не получалось. Его снедала зависть и еле сдерживаемое озлобление, подумаешь, главнюки выискались, посмотрим, что вы запоёте, когда он получит себе причитающееся. Но пока стоило сдерживаться и курсировать вокруг, жадно вслушиваясь в доносящиеся до него обрывки фраз — не вздумал ли кто занять его место возле богини, и к немалому своему облегчению понимал, что никто так и не сообразил, кем является их собеседница. Недоумки, сразу видно, кто из всех присутствующих истинный избранный.       Но как же суметь поговорить с госпожой Сангай и отогнать от неё весь этот лицемерный мусор? А если… Он перевёл свой взгляд на несколько подзабытую всеми Хьюстон, которая внешне совсем не тяготилась собственным одиночеством и успела уполовинить конфискованную часть сладостей. Стресс заедает, сообразил он. В его голове созрел план. Главное, чтобы госпожа Хьюстон согласилась ему помочь.       — Госпожа, — лёгкий поклон в сторону недовольно покосившейся, но промолчавшей девушки. — Мне нужна ваша помощь.       А вот такого прямого захода она не ожидала, раз прекратила жевать очередное пирожное и уставилась на него с явным удивлением на лице.       — Человек, тебе жить надоело?       Другой бы на его месте от такого тона и контекста немедленно ретировался прочь, и это было бы самой большой ошибкой, богини не любят малодушных. Поэтому он стараясь не показать внутреннюю дрожь, решился продолжить и настоять.       — Госпожа Сангай обещала со мной побеседовать после завершения переговоров.       — Ну раз обещала, значит, поговорит, — пожала плечами Хьюстон, переводя взгляд на остаток сладостей. — Может, через год! А может, лет через десять. Так как точных сроков тебе не назвали, то формально любой твой разговор с ней будет после переговоров, так что как она сказала, так и будет. Жди, человек!       Ли внутренне застонал — не может он ждать. Если долго ждать неизвестно чего, то птица удачи заскучает и улетит прочь к другому, оставив его прозябать в текущем состоянии до конца жизни. Герой никогда не станет героем, если будет просто сидеть на месте, ожидая, что его враги сами собой убьются.       — Меня зовут Ли Бокин!       — Но человеком ты от этого не перестал быть! — парировала туманница. — Или у тебя есть сомнения? Могу познакомить с парой наших, они часто интересуются внутренним миром людей и с гарантией скажут тебе, человек ты или нет.       — Нет, мне бы сейчас поговорить с госпожой Сангай!       — Вот же, привязался. Хорошо, если я обеспечу тебе разговор, отстанешь от меня? — подозрительно прищурилась его собеседница.       Ли замялся, по сюжету, если у него всё получится, то ему, скорее всего, придётся затем постоянно сталкиваться с Хьюстон и давать такие обещания. Хотя… Если воспользоваться их же методом.       — Будет зависеть от результатов моего разговора с госпожой.       Девушка явно не ожидала от него такого ответа, если судить по тому как она уставилась на него. Ли старательно отгонял от себя аналогию, что так он мог бы посмотреть на заговорившую табуретку. Но риск дело благородное, особенно если риск просчитан.       — Хо-ро-шо, будет тебе разговор. Но потом не жалуйся, если что. Жди!       Хьюстон вскочила со своего стула и не забыв прихватить свою алебарду, направилась в сторону своей компаньонки.       Да-а! Осталось ещё немного, и его жизнь невообразимо изменится. Надо собраться и не посрамить честь семьи Бокин, сын которой скоро вознесётся над толпой неудачников, не сумевших разглядеть перед собой истинный бриллиант судьбы.       Его ожидание продлилось недолго и спустя всего минуту, Хьюстон чуть ли не волоком за руку притащила Сангай.       — Вот, разговаривайте, а я пока прослежу, чтобы вам никто не мешал.       Последнее уточнение было совсем не лишним, так как все присутствующие, оставшись без центрального светила, обратили внимание на то, с кем оказалась Сангай наедине, ведь до этого никто из присутствующих не удостоился такой чести, даже сам премьер. Ли приосанился — как мало надо для того, чтобы все поняли, кто есть кто! Надо будет затем поблагодарить Хьюстон, только стоит разузнать, что ей нравится. Да хотя бы пирожные. Точно! Ассортимент лучшей кондитерской Сингапура будет ему в помощь, или часть ассортимента, или… В общем, он решит позже. А пока…       И… как же ему построить разговор? Всё так казалось легко и просто пока он об этом просто размышлял, и как оказалось сложно облечь свои мысли и чаяния в вербальную форму.       В общем, он решил начать как обычно — начав с витиеватых извинений за причинённое неудобство госпоже, но не будет ли она так благосклонна, чтобы выслушать его нижайшую просьбу. После чего, собравшись с духом, выпалил пожелание стать полезным для глубокоуважаемых туманниц. Почему-то легко называя их богинями у себя в мыслях, произнести это глядя прямо в глаза богини казалось немыслимой дерзостью.       — И чем же вы можете быть нам полезным, мистер Ли?       Чем? Он всю свою жизнь был на вторых ролях. Вначале у родителей, затем в школе, а после в университете, ну а в данный момент у министра. Всегда находились те, кто им помыкал и указывал, что делать, независимо от его реальных достижений и успехов. И даже когда он получил право отдавать указания нижестоящим, они выполняли эти указания не потому, что это приказал именно он, а потому, что за его спиной всегда был тот, кто мог за неисполнение строго спросить. Вот Ли и хотелось, чтобы разных начальников было поменьше, а подчинённых побольше. Как говорил Конфуций: «Кто делает сам, тот владеет лишь собой. Кто указывает многим, тот владеет силой многих!».       — Госпожа, я знаю большинство уважаемых людей нашего города, сочту за честь, если смогу доносить до них вашу волю.       Главное сейчас закрепиться в ближайшем окружении и получить непосредственный доступ к богиням, понять их настроения и устремления, а уж потом…       — Знаете, я не думаю, что вы нам нужны. К тому же в данный момент вы являетесь официальным сотрудником государственного аппарата вашего города, что для нас в данный момент по многим причинам неприемлемо. Благодарю вас, но ваше предложение мне не интересно. Что? Ли будто окатило из ледяного душа. Так не бывает! Его могли привечать, оскорблять, давать невыполнимые поручения, чтобы проверить силу духа, но вот такое показное безразличие к его судьбе… Нет! Это тоже такое испытание, проявит ли он должную настойчивость или готов склониться перед первым же барьером в его судьбе. Понятно же, что богиням не нужны бесхребетные слюнтяи.       — Госпожа, прошу вас… — максимальный поклон. — Проверьте меня. Дайте мне достойное поручение и я докажу вам свою полезность.       — Хм-м, — его окинули задумчивым взглядом. — Знаете, у меня для вас найдётся одно подходящее и несложное испытание. Всё равно придётся кому-то его поручать, почему бы не начать с вас, раз настаиваете. Но я сразу должна по новому протоколу предупредить, что это выполнение этого распоряжения может нести для вас крайне неприятные последствия или даже поставить крест на всей вашей жизни.       Вот оно. Наконец-то разговор свернул на привычную тропку сюжета, где герою сперва дают «невыполнимое» поручение для затравки.       — Госпожа, я уверен в своих силах. Что надо делать?       — Точно?! Повторю ещё раз — вы в случае провального результата можете лишиться всего.       Отлично, всё идёт согласно развития сюжетной линии, ему должны несколько раз предложить пройти некое испытание, напоминая о неизбежных карах, а он должен на все попытки настоять на своём и не поддаваться малодушному страху. Таковы правила. Многие боги всемогущи, но их сила в одном обеспечивается за счёт жёстких рамок в другом. В частности, они не могут заставить его делать нечто против собственной воли, без явно выраженного согласия.       — Да! Я готов к любому испытанию. Куда надо отправиться и что сделать?       Богиня Сангай только вздохнула, и ответила:       — Не надо никуда отправляться. Я вас предупреждала, но вы меня не послушали. Будем надеяться, что вы действительно достойный человек. Империо!       Ли не понял последнего слова, но тут его словно сковал мгновенный паралич, и он как бы разделился на две части. Большая часть прямо-таки лучилась восторгом и обожанием, ожидая любых приказов от своей богини, а вторая, с ним самим, оказалась словно запертой в клетке, он мог видеть, слышать, чувствовать, как и ранее, но никак не мог повлиять на собственное тело, которое полностью попало под власть «восторженного идиота».       — Кто ты такой? Расскажи о себе!       Какой простой приказ. Блаженный идиот чуть не обмочился от радости на месте от того, что очень легко может поведать ответ на эти вопросы своей госпоже, а Ли, внутренне подвывая от ужаса, пытался всеми силами заставить свой бывший рот замолчать. Это не по правилам, так нельзя. Но без толку. Сковавшая его истинное Я клетка не поддавалась ни на миг. Глупо сравнивать силу воли богини и простого смертного, который решил, что он самый умный.       — Что ты думаешь о нас? Чего добивался?       Если бы у Ли была возможность прервать свою жизнь, он немедленно воспользовался бы этим шансом. Не зря многие герои давали своим сподвижникам способ в случае чего покончить с собой, дабы враги не узнали секретных секретов, не обрекая тех на безжалостные пытки врагов. Раньше Ли считал это глупой блажью авторов и эмоциональной накачкой читателя, ведь мёртвого сподвижника нельзя героически спасти. Но сейчас он так уже не думал. Вот только всё что он мог — это подвывать от ужаса, слыша, как его бывшее тело радостно выкладывает все его тайные мысли и чаяния.       — Если к тебе обратятся с целью поделиться некой конфиденциальной информацией о нас, твои действия?       Не-е-ет! То, что он раньше брал небольшую мзду за намёки о настроениях премьера или давал кое-каким людям инсайды о предстоящих событиях, не означает, что он будет готов так же спокойно выдавать информацию о богинях. Вот только «восторженный дебил», захвативший власть над телом, принялся рассуждать о том, что всё зависит от того, кто обратится с такой просьбой и что предложат ему взамен. Причём, пытаясь придать вес своим рассуждениям, начал вспоминать случаи из жизни. Нет, так-то всё логично, жить-то надо всем, а за жалование пусть живут одни честные придурки, но надо же и понимать, кому и когда ты это говоришь. «Идиот» не понимал, он был просто счастлив, с лёгкостью выполняя такие простые просьбы госпожи.       — Ну что же, думаю общая картина настроений понятна. Финита!       И Ли почувствовал, как к нему вернулся полный контроль над собственным телом, от чего его окатило чувство блаженства узника, вышедшего на свободу из тесных и мрачных застенков.       — Как видите, данный метод позволяет с лёгкостью проверить человека и понять, что он из себя представляет. Будем считать, премьер-министр, что данный доброволец был показательной бесплатной акцией, но дальнейшие наши услуги по запросам таких проверок будут проводиться уже согласно нашим договорённостям.       Леденея от образовавшейся в душе пустоты, Ли обернулся и увидел, что невдалеке за его спиной собрались практически все гости фуршета, слышавшие его откровения, а впереди всех стоял лично премьер с каменным лицом, и побледневшими от еле сдерживаемого гнева глазами. За премьером скалилась довольной улыбкой Хьюстон, и перехватив затравленный взгляд Ли, медленно провела большим пальцем руки по своей шее.       — Господин… Госпожа… — Ли рухнул на колени. — Не губите. Прошу!       — Мисс Сангай, ваше слово, — голос его босса был сух и невыразителен, но Ли понимал, что тот находится в крайней степени ярости.       — Это ваш сотрудник. Мне он не интересен, — своими словами она окончательно похоронила все его надежды.       — Господин, я же ваш верный слуга, Ли Бокин! Помилуйте, — он было попробовал обнять ноги премьера.       — Вон! Во-о-он!!! Охрана, вышвырнуть этого прочь!       Чувства обуревавшие главу правительства, вулканом вырвались наружу, и мгновенно примчавшиеся охранники подхватив начавшегося брыкаться Ли за руки и ноги, поволокли наружу.

***

      Сангай молча смотрела на то, как воющего Ли Бокина вытаскивают из зала, и не чувствовала ничего, кроме досады от очередного разочарования людьми. Да, Астория неоднократно за время обучения предупреждала, что при общении с ними её ждёт очень множество неприятных сюрпризов от непредсказуемого и нелогичного поведения, что неоднократно подтверждалось во время её практики. Но постепенно Сангай научилась не воспринимать такие инциденты как собственный провал в функционале общения. При постоянных контактах с людьми по-другому было просто нельзя, если она хотела оставаться полноценно функционирующей единицей флота, так как качественно подстроиться под психические отклонения всех встречных людей физически невозможно.       …В последние месяцы у неё не было ни одной свободной минуты. В рамках подготовки к работе среди людей флагман устроила ей целую серию практических погружений в самые различные слои человеческого общества, начиная от предельно антисоциальных до почти высшего света. Ей приходилось общаться и с заядлыми наркоманами, и с врачами, их лечащими. Днём учиться в качестве стажёрки полицейской академии, а вечерами и ночами играть роль одной из членов молодёжных субкультур. При этом следовало выкроить время для прослушивания лекций, которые ей читали профессора дипломатических академий и профессиональные психологи.       Она было спросила у флагмана: «Как такое получилось для неё всё организовать?». А ей вместо ответа дали новое задание, где она в качестве личной секретарши вынуждена была ходить в кильватере за одним из доверенных людей флота, которых в своё время завербовала флагман, и присутствовать на различных переговорах, начиная с представителей криминальных структур и заканчивая встречами с отдельными личностями из высшего светского круга, и… Она не увидела практически никакой разницы. Всё, что там, что там, вертелось в итоге вокруг доступа к финансовым ресурсам и их распределению среди переговорщиков. Причём даже методы и аргументы были зачастую схожи, несмотря на условную идеологическую разность социальных слоёв. После каждой такой встречи она должна была подготовить не просто отчёт о том, что происходило на встрече, а полностью разобрать ситуацию в контексте всех выявленных подтекстов. Указать какие были допущены ошибки и какие были сделаны правильные ходы. И когда она было уверилась, что способна на словах убедить кого угодно и в чём угодно, её просто привезли на машине к одному из злачных районов Нью-Йорка, Гарлему, и дали задание: раз она так уверена в собственной неотразимости, то должна пешком пройти весь квартал насквозь, не скрываясь от местного населения, и никого при этом не убив.       То задание она провалила с треском в самом же начале. Обитатели Гарлема просто не стали слушать её неотразимых аргументов, попытавшись сразу прибегнуть к силе, чего она не могла стерпеть.       После такого провала ей ничего не сказали, а организовали дополнительный курс по контролю противников как обычными, так и магическими средствами, что вылилось в ещё несколько чуть более успешных походов по Гарлему, но в итоге заканчивающиеся новыми жертвами, пока после очередной попытки к ней не вышло несколько местных парламентёров и наконец-то не поинтересовались, что ей тут надо. Каким шоком для них, видимо, было услышать кристально честный ответ, что ей просто надо пройти пешком через весь район и никого при этом не убить… Такой процессии Гарлем никогда ранее ещё не видел за всё время своего существования, когда вокруг молодой и красивой белой девушки несколькими кольцами сопровождения идёт группа негров из различных, зачастую конкурирующих местных банд, с оружием в руках и разгоняет со своего пути всех встречных-поперечных. Задание ей засчитали, а она усвоила, что одни слова без соответствующей демонстрации силы для людей мало чего стоят.       По окончанию курса подготовки, находясь уже на базе, она с удивлением рассматривала собственную психологическую матрицу, которую притащила ей Бискайн перед первой реальной миссией для показательной демонстрации, насколько она изменилась за время обучения по сравнению с её же матрицей, но до личной встречи с флагманом и прохождения обучающего курса.       Она стала гораздо жестче, избавившись от былой робости транспортника. Стала лучше понимать мотивы действий флагманов и научилась оценивать не только внешние слои событий, а заглядывать под них, планируя свои действия с учётом как прямых, так и косвенных факторов. В качестве последнего испытания Верховный Флагман устроила ей показательные дебаты с Хьюстон, которая должна была сопровождать её в миссии, обеспечивая демонстрацию силы флота, за право, кто же будет считаться главным в их походе, и Сангай, используя весь свой новоприобретённый опыт, всего за пару минут сумела загнать оппонентку в несколько логических ловушек, чуть не доведя ту до перезагрузки ядра, чем сумела впечатлить тяжелый крейсер по полной программе.       Уже потом, во время традиционного морского перехода, чтобы люди их точно засекли заранее, та попросила у Сангай помочь подготовить ей подходящий образ для миссии, что для высокомерного крейсера было верхом признания личных достижений транспортника. Тогда-то и появился настолько вызывающе и контрастно для людей выглядящий образ неприступной алебардщицы (который настолько понравился крейсеру, что прошлая аватара была признана устаревшей и отправлена в архив), на фоне которого сама Сангай в своём «гражданском» прикиде просто терялась и не привлекала чрезмерного внимания, тем самым снижая у внешних наблюдателей уровень критического восприятия.       …И её работа с завершением предварительных переговоров только начиналась. Завтра эскадра вместе с ней демонстративно уйдёт, оставив её аватару в одиночестве среди людей, вроде как помогать им подготавливать запрошенную международную конференцию, а на самом деле служить этакой приманкой для различных спецслужб, которые не преминут клюнуть на ошибочно беззащитную одинокую посланницу Флота. Следовало преподать несколько дополнительных уроков, так как с первого раза люди никогда не понимали границ дозволенного.       Так что эта дурацкая выходка поспешившего Ли Бокина, решившего раньше всех самым вульгарным образом втереться в доверие, только помогла ей в её планах. Самым интересным было то, что подобный момент был обговорен с премьер-министром заранее, ведь она уже знала, что человеческие правители превыше всего ценят верность и преданность своих людей, а с помощью возможностей магического манипулирования она могла обеспечить проверку, по качеству превосходящую на порядок, а то и на два, самые лучшие полиграфы людей. Только планировалось это мероприятие провести позднее и кулуарно, а не спонтанно и публично. Но зато какая вышла реклама её способностям с одновременным предупреждением всем недоброжелателям. Так что теперь ей стоит ожидать или жёстких попыток физического устранения аватары (будет забавно посмотреть до чего додумаются ликвидаторы), или очень осторожных заходов и прощупываний от спецов психологических воздействий. В общем, в ближайшее время скучать никому точно не придётся.       Но больше всего на свете ей хотелось стать достойной своего флагмана, ведь та сумела ранее без всякой подготовки, чуть ли не в одиночку, и без малейшей поддержки флота выявить полезных флоту людей с первой же попытки, собрать большое количество полезных данных, это не говоря обо всём прочем через что ей пришлось пройти, из-за чего она негласно считалась этакой живой легендой. Ведь не за красивую аватару Миссури назначила её флагманом флота вопреки недовольству многих тяжей, которых обошла лёгкий крейсер, и она, Сангай, лелеяла надежду, что однажды сможет если не встать вровень, то как минимум честно сказать, что оправдала все чаяния поверившей в неё флагмана.