Ограбление по...
4 ноября 2025 г., 03:00
Эфир полицейской волны.
(Звук шипения эфира, щелчок) Диспетчер: Внимание всем патрульным в районе Лос-Баноса и на автостраде I-5. Ситуация код 211 (Вооруженное ограбление в штате Калифорния). Повторяю, код 211 в Лос-Баносе. Подробности: две женщины-преступницы. В масках. Они взяли в заложницы сотрудницу банка, наличную кассу, устроили погром с пожаром и скрылись на спортивном автомобиле. Цвет голубой. Предположительная марка Ford Mustang SVT Cobra. Регистрационный номер неизвестен. Последний раз были замечены, двигаясь по Mercey Spring Road в сторону автострады №5. Описание подозреваемых: Женщины в масках животных. Кролик и акула. Одеты в серые футболки и джинсы. Возраст предположительно: двадцать-тридцать лет. Вооружены, считать крайне опасными. Заложница — сотрудница банка, имя и возраст пока не установлены. Приказ: перекрыть съезды на I-5 в районе Лос-Баноса. Всем свободным патрулям — искать голубой спортивный автомобиль. Напоминаю — соблюдать осторожность, в салоне заложница. Обновленная информация будет передаваться по этому каналу. ... Это патрульная… шум помех… наблюдаю подозреваемую машину. Код 10-80, повторяю, код 10-80 (Погоня/Преследование). (Звук резкого щелчка, эфир затихает)***
— Смотри, куда рулишь! — испуганно взвизгнула сидевшая на пассажирском кресле девушка в карнавальной маске кролика, хватаясь руками за специальную ручку, чтобы не биться телом о дверь во время резких манёвров второй девушки, энергично крутившей руль, при обгоне на виражах других автомобилей на дороге. Сзади, с заднего сидения автомобиля, донеслось согласное мычание. — Вот ещё мнение статистов забыли спросить. Положили тебя там, вот и лежи, наслаждайся шоу, а не критикуй! — огрызнулась водитель, обернувшись назад, наплевав на сумасшедшую скорость, набранную машиной. Невзирая на то, что она не смотрела на дорогу, это не мешало ей продолжать активно маневрировать, пролетая иной раз в считанных дюймах от других машин, шарахавшихся в стороны от такого незапланированного соседства. — Эм-м-м, лидер, я всё понимаю, но нам надо придерживаться плана. Раннее прекращение операции из-за дорожной аварии в самом начале в план не входит. — Я и придерживаюсь. У меня всё просчитано, — говорившая снова обернулась лицом к дороге, закладывая очередной безумный вираж под визг протестующих от такого манёвра покрышек. «Тьфу, этот скотч такой противный», — подала «голос» заложница. — «Вот же повезло, только вышла первый день на работу и попала в заложники двум маньячкам». — Поправка — маньячка тут одна! А мы с тобой жертвы флагманского произвола, — сочувственно потрепала по голове «заложницу» «пассажирка». — Вы мне посплетничайте ещё! — довольно оскалилась «водитель» под маской белой акулы, и мстительно добавила: — А ты, жертва обстоятельств, вообще в конце сюжета по сценарию погибаешь безвестной героиней. Людям нравятся обсуждать такие концовки, как бы они этого ни отрицали. Сзади донёсся горестный стон. «Так, может, хоть рот аватаре от этого скотча освободите? Всё равно никто сейчас не видит». — Фиг тебе. Всё должно быть полностью аутентично, вдруг кто-то глазастый все же заметит. Ведь мы только начали, а нам ещё уровень местной тревоги поднимать до максимума. Сейчас какой? — она адресовала свой вопрос «пассажирке». — А ты типа сама не слушаешь полицейскую волну? — вопросом на вопрос ответила та. — Всё должно быть полностью аутентично, — довольно оскалилась водитель, пригибаясь к рулю. — Я заблокировала все внешние входящие каналы, кроме аудиовизуальных, ну и нашего дивизионного. Только реальность! Только хардкор! В ответ на это в салоне машины раздался синхронный сдвоенный стон. — Я жду-у. — Тревога на уровне местного районного муниципалитета. Имеется распоряжение блокировать съезды на трассу №5. Ориентировочное время выполнения пятнадцать минут, — покорно выдала вердикт пассажирка. — Хм. Нас не принимают всерьёз?.. — слегка озадачилась лидер и спустя пару мгновений добавила с воодушевлением. — Значит, есть к чему стремиться, пока время позволяет! Наша следующая цель — супермаркет…***
Двумя неделями ранее — Сэр, у нас намечаются небольшие проблемы. В кабинет, всем своим видом дававший понять о том, что тут работает очень большой начальник, без стука вошла довольно-таки высокая стройная девушка в бледно-голубом деловом костюме и, не дожидаясь приглашения, процокав каблучками по полу, уселась в одно из кресел стоявшее возле стола для совещаний, положив перед собой тонкую папку для бумаг. Работавший в кабинете мужчина с трудом оторвал мутноватый взгляд от кипы бумаг, которые он до того просматривал, и на его лице появилось выражение, будто он пытается вспомнить что-то основательно забытое или сообразить, что он только что услышал. Спустя несколько секунд такой пантомимы он резко выдохнул, помассировал лицо ладонями рук, и с отвращением отодвинул всю бумажную гору, в которой до того разбирался. — Так, Аляска, я немного пришел в себя. Давай ещё раз. — Человек, у нас намечаются небольшие проблемы. — Это я уже слышал, но хотелось бы конкретики. — Вот. Девушка с самым недовольным видом достала из папки лист бумаги, украшенный официальными печатями, и протянула его мужчине. Тот посмотрел на протянутый ему безобидный бумажный листок как на ядовитую гадину, с которой ему предложили поцеловаться взасос и на камеру. — Аляска, будь человеком, может, своими словами расскажешь суть?.. Меня от этих официальных бумаг уже тошнит. — Я не человек, — лицо той исказилось в мстительной ухмылке. — Изучение официальной корреспонденции входит в твои обязанности представительской единицы нашей корпорации. — Ну да, ну да. А ты моя официальная помощница и должна уметь обрабатывать поступающую корреспонденцию и, с целью оптимизации процессов, доносить до меня только важную суть, без всей этой канцелярщины. Теперь настало время девушки брезгливо кривиться, но, вопреки подспудным ожиданиям и к облегчению мужчины, никаких новых возражений не последовало. — Если кратко, то аналитики ФБР в рамках программы отслеживания попыток отмывания капиталов выявили аномалию, связанную с избыточной финансовой эффективностью части наших операций, проводимых через один из филиалов «Банка Запада», где мы через подставные компании являемся миноритарным акционером. В результате этого доклада регулятор инициировал внеплановую проверку на предмет соответствия Закону Сарбейнса-Оксли и запланированную через две недели, что создает риск каскадного сбоя по всей локальной финансовой сети Флота с падением общей эффективности на 12% в следующем квартале. — Хм... Мужчина встал с кресла, со вкусом потянулся и принялся ходить туда-сюда по кабинету. — Это не тот ли самый банк, руководство и акционеры которого отвергли наше предложение об увеличении нашей доли, несмотря на предложенную цену выше рыночной? — уточнил он после нескольких минут молчания. — Именно, — согласно кивнула девушка. — И именно тобой была заблокирована операция по устранению несогласных элементов, что я и отразила в отчете флагману, — мстительно добавила она. На её враждебный выпад мужчина никак не отреагировал, несмотря на соответствующие ожидания Аляски, что вызвало у неё недовольный скрип зубов. — Хм, — повторился мужчина. — И что ты предлагаешь сделать сейчас? — Пройтись по цепочке принимающих решение и вывести из строя ключевые звенья. Пока люди будут восстанавливать утраченные элементы, перевести наши операции в иные финансовые структуры. Временные структуры, через которые проводились операции — зачистить. Данные действия приведут всего-навсего к двухпроцентному падению эффективности сроком не более двух недель. — Вот как... — мужчина задумался, остановившись у картины с бушующем морем, проведя пальцем по тяжелой раме. — Это максимально достижимая эффективность, уверена? — На текущий момент да, — Аляска тоже вскочила с места, глядя с вызовом на спину мужчины. — Если ты, человек, думаешь, что сможешь просчитать ситуацию лучше меня... — Знаешь, — её собеседник не стал пикироваться или как-то приказывать замолчать. — В этом-то и состоит ваша проблема — вы видите проблемы и успешно их решаете, максимально эффективно решаете, но в упор не видите открывающиеся возможности. Да и решения у вас в первом приближении максимально однобокие: уничтожить, ликвидировать, запугать и тому подобное, без оглядки на последствия. Мужчина отвернулся от картины, подходя к своей помощнице поближе, и, протянув руку, фамильярно погладил ту по голове, еле касаясь волос. Больше жест демонстрации, чем действие, но на Аляску это возымело действие, как будто он её за эти волосы ухватил, наматывая на кулак. — Руку убрал, — зашипела та в ярости. — Ты всего лишь временный элемент, и когда я сумею расшифровать твои алгоритмы... — Да-да, это я уже слышал, ты заменишь меня на этом посту. Жду не дождусь этого славного момента, а ты всё никак не желаешь учиться, только свой гонор линейного крейсера демонстрируешь. Со стороны казалось, что его сейчас будут убивать, быстро и с максимальным наслаждением, но спустя пару мгновений на лицо девушки будто легла восковая маска, сделав её полностью безэмоциональной. — Отключила эмоциональный блок? — совершенно не удивился мужчина такой метаморфозе. — Не справляешься без радикальных мер? Самоконтроль у тебя пока хромает, очевидно. — На данный момент это абсолютно логичное и взвешенное решение, иначе тебе грозят повреждения корпуса, несовместимые с полноценным функционированием, что нанесет ущерб нашему делу, — неестественно спокойно и отстранённо, будто это не её только что колотило от злости, ответила девушка. — Но должна отметить, что согласно анализа ведущихся логов будет сделан безусловный вывод о твоей склонности к суициду, что будет трактоваться уже в мою пользу. К сожалению, в отличие от нормальных кораблей, органики крайне плохо поддаются капитальному ремонту. На данный момент такое развитие событий нерационально, несмотря на множество позитивных моментов для данной единицы Флота. Поэтому вернёмся к делу... Судя по твоему комментарию, я могу сделать вывод, что у тебя есть стратегия, позволяющая выйти из этой ситуации не с минусом в активе, а с плюсом? — Я предлагаю забрать этот банк полностью в единоличное управление, — мужчина, никак не комментируя услышанное, вернулся на своё место во главе стола. — Не то чтобы я отрицал твои методы, всё же наша деятельность немного отличается от законопослушной, но всему своё время. Да ты садись, садись, и проверь ещё раз свой эмоциональный блок, нагрузка вернулась в допустимый сектор? Если да, то включай обратно, «живой» ты более полезна для дела. Аляска послушно села обратно и прикрыла глаза. Спустя десяток секунд её ладони резко сжались в кулачки, лицо дрогнуло в сдерживаемой гримасе, и она открыла глаза. — Я ещё раз проанализировала сложившуюся ситуацию с имеющимися ресурсами, и не вижу вариантов, позволяющих выйти в долгосрочный плюс с учётом имеющихся данных. — Давай заключим пари. Если я сейчас рассказываю, как нам стоит поступить, и у нас всё получается, ты перестанешь по любому поводу ощетиниваться орудиями, и мы с тобой берём целый день отпуска для проведения свидания. — Ты-ы-ы-ы... Казалось ещё мгновение и девушку хватит удар. — Я! Да ты не волнуйся, нет у меня к тебе никаких романтических чувств. Я же прекрасно всё понимаю, что передо мной сидит просто бесполая кукла в виде прекрасной девушки. Дело в том, что твой эмоциональный блок регулярно выходит за пределы допустимого безопасного функционирования, что заставляет тебя прибегать к его отключению. Сиюминутная регулировка баланса уже почти не справляется с пиковыми нагрузками. Тебе требуется сбор положительных эмоций в контролируемой, но нетипичной обстановке. Это не романтическое свидание, это — полевые испытания и отладка эмоционального блока. Но если ты отказываешься, то я связываюсь с флагманами и прошу тебя заменить, как не справившуюся с обязанностями и наносящей вред нашему общему делу. И поверь, мои обоснования будут самыми убедительными. Ну так как... Пари? Аляска замерла. Ее пальцы впились в кожу ручек кресла так, что тонкая кожа обивки с хрустом порвалась, а сами ручки предательски затрещали. В глазах бушевала буря — ненависть, унижение, холодный расчет. Логика боролась с яростью. И... логика победила. — Пари? — повторила Аляска, и в её глазах вспыхнул холодный, безэмоциональный огонь расчёта. Эмоциональный блок снова был на грани. — Хорошо. Я принимаю твои условия. Говори свой план. Но знай, если он окажется неэффективным, я лично вырву твой позвоночник с черепом, чтобы использовать как украшение своей носовой оконечности. Фиск усмехнулся, с наслаждением откинувшись в кресле. — Прекрасно. Итак, слушай. Наша цель — не избежать проверки наших операций, а использовать её как предлог для полного захвата банка. Мы не прячемся — мы нападаем. План состоит из четырёх фаз. Он поднял палец. Фаза первая: «Слухи». Мы не будем никого устранять. Мы создадим ситуацию, когда банк нам отдадут добровольно. Через подконтрольные каналы запустим слухи о проблемах с ликвидностью и грядущей проверке. Этот документ — наш козырь. Обыватели не станут вникать в детали; сам факт проверки станет для них сигналом к панике. Пусть вкладчики сами создадут реальный кризис ликвидности, выстроившись в очереди за своими деньгами. Второй палец. — Фаза вторая: «Приманка». Используя наше влияние как миноритария, мы убедим совет директоров, что для погашения паники нужно продемонстрировать силу и уверенность. Завезём в «наше» отделение рекордную сумму наличных — скажем, миллионов пять-десять, и выставим их напоказ. Сделаем банк самым лакомым куском для криминала во всей Центральной Калифорнии. Третий палец. — Фаза третья: «Санирующий удар». Мы инсценируем ограбление. Группа неких грабителей врывается, захватывает наличность... и, что самое главное, в суматохе непреднамеренно уничтожает местную серверную и архив договоров. Все компрометирующие нас данные, все журналы транзакций, всё, что могла бы найти проверка, обращается в пепел. Совсем полностью, естественно, не нужно, так как есть и другие отделения и будет слишком подозрительно, но даже такого будет достаточно для формирования солидной отчетной бреши, в которой много можно чего спрятать. Да всё правление начнет туда свои концы наперегонки сливать. Хотя для следствия это должно выглядеть как банальный вандализм, а не некая цель. Он сжал кулак. — Фаза четвёртая: «Поглощение». Демонстративно избавляемся от нашей доли, как от токсичного актива. После такого комбинированного удара репутация банка уйдёт в пике, акции неизбежно рухнут на дно, народ ещё энергичней ломанётся за своими вкладами, загоняя банк в полную... Наши конкуренты будут не продавать, а платить, лишь бы побыстрее избавиться от этого балласта. Через подставные компании мы скупим контрольный пакет по цене бумаги и спасём банк от краха. Тут важно пройтись по грани и не допустить регулятором заморозки торгов активами. А затем подоспеют результаты проверки, но для пациента будет уже поздно. В итоге мы получим чистый, отмытый от подозрений банк, уже контролируемый нами на 100%. Фиск замолчал, дав ей переварить вводную. — Твоя задача, Аляска, — детально проработать каждый тактический шаг. Рассчитать оптимальную сумму наличных, чтобы после их утери банк гарантированно зашатался и не смог оперативно компенсировать дополнительными займами. Смоделировать алгоритмы распространения слухов в прессе. Подобрать из наших девочек группу исполнителей. Думаю, поучаствовать в таком согласятся почти все эсминцы и половина крейсеров. Просчитать биржевую реакцию и план скупки акций. Я дал тебе концепцию, идею, цель. Ты превращаешь её в идеально работающий механизм. Нам в любом случае будет нужна полностью подконтрольная банковская структура, и почему мы должны возражать, если в погоне за химерой нам её предлагают чуть ли не на блюдечке? Аляска сидела неподвижно. Её взгляд был устремлён в пустоту, но Фиск знал — за этой маской идёт титаническая работа. Ядро перемалывало предложенную схему, оценивая риски, эффективность, строя ветви вероятностей. Спустя минуту она медленно перевела на него взгляд. В нём уже не было ярости. Был холодный, почти профессиональный интерес. — Риски высоки, — констатировала она. — Много слабопрогнозируемых факторов. Вероятность провала на этапе исполнения — 18.3%. Вероятность раскрытия нашей причастности — 2.1%. Слишком идеальное исполнение — не идеально. — Признай, это куда интереснее, чем просто «пройтись по цепочке и ликвидировать», — с вызовом сказал Фиск. Уголок её губ дрогнул в подобии неумелой улыбки. — Итоговая эффективность при успешном исходе превосходит первоначальный план на 140%. Мы не теряем узел, а приобретаем его... и устраняем угрозу. Да... — её голос звучал задумчиво. — Это... нестандартно. Но логично. Я принимаю вызов. Пари продолжается. — Отлично. Тогда начинай расчёты. Лучше тебя с этим никто не справиться. И не забудь забронировать столик в ресторане. На всякий случай. На этот раз Аляска не стала шипеть. Она лишь прищурилась, словно рассматривая его как новую, чрезвычайно сложную головоломку. — Не волнуйся, человек. Я уже начала и у меня имеются подходящие кандидаты на примете.***
«Пожилая женщина, латинос, 17,3%. Женщина... Хм, нет, особь женского пола с чрезмерно избыточной массой тела, 74,7%»... — Что ты там высчитываешь? — Кролик с интересом обернулась к заложнице. «Вероятность того, что лидер должна была сбить этих людей насмерть, но не сбила, когда каталась по торговым залам супермаркета». — Ха, — усмехнулась Акула. — Ты ничего не понимаешь в эстетике. Кровь на голубом капоте выглядит некрасиво, да и остатки человеческой требухи из протектора шин выковыривать — то ещё удовольствие! В салоне воцарилось многозначительное молчание. — Эм-м-м-м... Лидер? — осторожно проскрипела Кролик спустя некоторое время. — Да не парьтесь! Один байкер из банды, с которой я какое-то время гоняла ещё в прошлом мире, как-то пояснил, что красит свой мотоцикл в красный, потому что на нём кровь не видно, а лысые шины без протектора хороши тем, что в них остатки трупов не забиваются. А вы о чём подумали? Ну-ка, признавайтесь! — Нет, ничего! Мы так и подумали! — энергично замотала головой Кролик, и заложница сзади тут же с ней согласилась. — То-то же. Тем более, в задании указано — сеять хаос, привлекать внимание, и это при минимуме жертв среди населения. Какая сейчас обстановка? — Формально — четыре звезды. Пятая на подходе, вертолёты уже вызвали. Первые новости по федеральным каналам тоже пошли, — послушно отрапортовала Кролик. — Класс! Нас покажут по телевизору на всю страну, — обрадовалась Акула. — Я хоть нормально выгляжу? — Нашла о чём думать... Тут по тиви говорят, что расчищают трассу впереди и делают искусственный барьер из фуры, чтобы нас остановить. — Да? Замечательно, — обрадовалась водитель. — Марку можешь узнать? — Чего? — Марку фуры! — Сейчас... Есть, опознала... Freightliner Cascadia 116 с прицепом. Лидер, мы не проскочим. Согласно техническим данным у нас высота машины выше их клиренса. Надо разворачиваться! — Эсминцы не отступают, они прорываются на дистанцию торпедного удара, и отходят выполнив задачу, — прорычала водитель, вцепляясь в руль. — Пригнитесь пониже. Впереди, перекрывая все три полосы I-5, замер гигантский автопоезд. Фура Freightliner с прицепом-рефрижератором встала поперёк шоссе как неподвижная стена. За барьером-отбойником, были видны суетящиеся копы, готовящие оружие. — Лидер! Тупик! — завопила Кролик, вжимаясь в кресло и сползая пониже. — Тупик — это состояние души людей, а у нас души в штатном снаряжении не числятся, — сквозь зубы процедила водитель. Её сознание, за оставшиеся секунды обрабатывало данные: скорость, вектор, крен, предательски недостаточный зазор в 125 сантиметров между рамой прицепа и дорожным покрытием против их 140 сантиметров высоты. — Ты же не думаешь... Там же... Не влезем! — Кролик уже видела в голове картину их превращения в консервную банку, вмятую в стальной барьер несущей рамы прицепа. — Влезем. По диагонали. Не мешай. Лидер преступниц не просто не сбросила газ — каблук вдавил педаль в пол ещё сильнее. Мустанг рванул вперед, будто его пнули. В последнее возможное мгновение, уже почти у самого днища прицепа, она коротким, хлёстким движением дёрнула руль. Машина немедленно легла в контролируемый занос, её нос ушёл влево, а корма понеслась вправо. В этот миг произошло главное — автомобиль перестал быть перпендикулярным прицепу. Он проносился под ним теперь по диагонали, сокращая необходимую высоту. И из-за крена левый борт машины на сантиметры приподнялся, а правый, на который приходилась сейчас основная нагрузка, на столько же просел. Раздался оглушительный, раздирающий уши скрежет — звук рвущегося в клочья металла и лопающегося стекла, орошая скорчившиеся в салоне фигуры блестящим градом из осколков. Стальная рама прицепа, вместо блокировки капота, срезала стойки лобового стекла и крышу, как консервным ножом, двигаясь не поперёк, а по диагонали, от правого края крыши к левому, под протестующий скрип металла, прижимая проскальзывающую под ней машину к дорожному покрытию. И спустя секунду скрежет сминаемого металла сменил гул ветра, ворвавшегося в теперь уже открытый салон. Они вынырнули из-под фуры с другой стороны, всё ещё в заносе, теперь уже в голубом «кабриолете» с болтающимися позади лоскутами обшивки и голыми, погнутыми стойками. Сзади, сквозь вой ветра, донёсся новый, восторженный визг «заложницы», на который наложился сдавленный стон Кролика сбоку. — Видишь? — крикнула Акула, с наслаждением вдыхая воздух, пахнущий гарью, палёной резиной и свободой. Её грива волос билась по ветру. — Всё просчитано. Теперь у нас кабриолет, и нас все прекрасно видят! Операция продолжается. Кролик, не в силах вымолвить хоть слово, лишь обречённо кивнула, всё ещё мертвой хваткой вцепившись в свою половину приборной панели перед собой. — Поздравляю всех нас, мы теперь звёзды новостного шоу! — весело прокричала водитель, выравнивая нормально машину, и добавляя газу, поглядывая на кружащий в стороне вертолет телевизионщиков. — Ведущие в студии, наверное, прямо лопаются от восторга! — Восторг — не то слово, — съёжившись, пробормотала Кролик, прижимая ладонь к уху. — Канал флагманов... молчит. Абсолютно. Но я буквально ядром чувствую, как у них там плавятся предохранители. И мне кажется, они мысленно уже списали эту машину в утиль... вместе с нами. — Пусть плавятся. Мы не срываем ни одного пункта задачи, — Акула бросила на неё беспечный взгляд. — «Создать зрелищный инцидент», «привлечь максимальное внимание», «продемонстрировать дерзость и непредсказуемость». Мы не отклоняемся от курса. Мы его... модифицируем. А если у Аляски есть эстетические претензии... пусть обращается к нашему режиссёру-постановщику.***
«Режиссёр-постановщик», в свою очередь, в этот момент с наслаждением потягивал кофе, глядя на большой настенный экран. На нём в прямом эфире новостной канал показывал захватывающие кадры из вертолёта с журналистами: голубой мустанг без верха, мчащийся по пустынной трассе, оставляющий за собой шлейф искр из волочащихся за ним остатков крыши. — Ну что, помощница? — он обернулся к Аляске, сидевшей рядом с каменным лицом и смотрящей на экран с ледяным спокойствием, под которым клокотала ярость. — Как тебе моя креатура? Согласись, куда лучше тех крейсеров, что предлагала ты. По-моему, она великолепно справляется с задачей «создания зрелищного инцидента». — Она превратила тактическую операцию по дерзкому ограблению банка в личное цирковое представление, — отчеканила Аляска, не отводя леденящего взгляда от экрана ни на мгновенье. — Уровень общественного внимания превысил расчётный на 340%. Вероятность нештатного провала возросла на 18,7%. Её действия иррациональны и демонстративны. Это не эффективность. Это... Это... — О, — Фиск улыбнулся, отхлебнув кофе. — А по-моему, это и есть настоящая эффективность. Она не просто выполняет задачу. Она создает легенду. И, если честно, даже я не ожидал такого полёта фантазии. — Её «полёт фантазии», — холодно парировала Аляска, — может в итоге стоить нам всей операции. — Риск — дело благородное. А пока... продолжаем наблюдение. Думаю, это ещё не конец. Биржа отреагировала? — Да, человек, я контролирую котировки. Операция продолжается.***
«За нами снова погоня, и у них уже есть приказ остановить нас любой ценой», — абсолютно спокойно констатировала «заложница», глядя в синее небо над собой, эпизодически закрываемое развевающимися волосами водительницы спереди. На этот комментарий спереди раздался довольный хмык. — Ну вот и настало время твоего незабываемого выступления. Видишь, не зря мы тебя взяли, пулеуловитель ты наш. «А может, не надо? Спокойно лежу на дне, никого не трогаю». — Поздно... Переходим к следующей стадии плана. Водитель оглянулась назад, высматривая мелькающую проблесковыми огнями кавалькаду из полицейских машин сзади. — Давай, перелезай на заднее сиденье, — это она обратилась к кролику сбоку, — хватаешь самотопину за шкирку и приподнимаешь над бортом, будто пытаешься ею прикрыться. Всё должно выглядеть полностью достоверно — страх, ярость, слезы. Имитаторы слёз и крови готовы? — Она перевела взгляд на кружащий над ними вертолёт с телевизионщиками. — Когда начнут стрелять, разыграйте случайное попадание в нашу жертву, точку попадания определите так, чтобы у журналистов был хороший обзор и при этом она была не смертельна для обычного человека. — Эм, лидер, а что делать вон с той угрозой? — кролик, уже демонстрировавшая за шкирку «жертву» погоне на машинах, кивнула на парочку приближающихся вертолётов в полицейской расцветке. — Если я правильно вижу, у них на борту сидят снайперы, стрелять будут они. — А что это меняет? Шины прикройте полями Клейна, чтобы действительно сдуру не пробили, двигатель на мне, а так действуем по плану. Только теперь мазилами станут снайперы с воздуха. Единственно, после ранения нашей жертвы попробуй отогнать полицейские вертолёты. Как ты думаешь, зачем я потребовала крейсер ПВО в напарницы? Так что покажи класс. — Из этой пукалки? — кролик с сомнением покрутила в руке потёртый автоматический пистолет FN-Five Seven с которым совершалось ограбление. — А что, слабо? — оскалилась акула. — Пробивная сила недостаточна для гарантированного уничтожения, а магические средства усиления запрещено использовать без крайней необходимости. — Так нам же не уничтожить, а повредить и отогнать, чтобы не мешались. Влепи им подарки в маслосистему, сами отстанут. Для этого мощи хватит. Я же не просто так его из своей коллекции тебе подбирала. Но огонь они открывают первыми. — Сделаю, — кивнула кролик, став полностью серьёзной, жертва в её руках обреченно задёргалась, а из глаз закапали крупные слёзы тут же размазываясь ветром по испуганному лицу.***
— А теперь, после рекламной вставки, мы возвращаемся снова к нашим экстренным новостям... Безумная погоня на автостраде №5. Продолжаем прямой эфир от лица наших отважных журналистов, неотступно следящих за этим невероятным событием. Изображение телеведущей в студии меняется на кадр с высоты птичьего полёта. Дрожащая, но чёткая картинка с мощного стабилизатора камеры. Голубой Мустанг без верха, как масло на раскалённой сковородке, под лучами солнца скользит по асфальту I-5. За ним – кавалькада полицейских машин с включёнными «мигалками», похожая на хвост праздничной кометы. Закадровый голос репортёра (через шум лопастей, напряжённо-возбуждённый): — ...Вот он, тот самый момент, Кэрол! Мы ведём репортаж в прямом эфире, наблюдая за самой невероятной погоней, которая уже потрясла всю Калифорнию! Голубой Форд Мустанг, который мы все видели на кадрах из Лос-Баноса, продолжает свой безумный заезд, презрительно игнорируя все преграды! Но сейчас ситуация вышла на новый, опаснейший уровень! Смена кадра. Оператор зуммирует изображение на салон машины. Крупный план. В салоне видно, как одна из масок – Кролик – грубо хватает заложницу и приподнимает её, используя как живой щит от полицейских машин. Лицо заложницы, искажённое ужасом, залито слезами. Голос репортёра: — Боже правый! Вы видите это?! Подозреваемые используют заложницу в качестве живого щита! Это отчаянная и совершенно бесчеловечная мера! А это что еще? Резкая смена плана. К вертолёту журналистов приближаются два новых вертолёта в полицейской расцветке. Через открытые двери кабин видны фигуры снайперов. — О нет... Нет-нет-нет... Полиция задействовала в воздухе тяжёлую артиллерию. Я вижу снайперов. Они же не станут рисковать жизнью заложницы, правда? Они должны стрелять по колёсам... Только по колёсам или двигателю... На фоне гула турбины и стрекочущих лопастей прорываются еле слышные распоряжения из салона вертолёта. — Джек, держи их в кадре! Это исторический момент! Но чёрт возьми, будьте готовы уйти, если... если что-то пойдёт не так. Снаружи доносятся короткие сухие хлопки, едва слышные за рёвом ветра за бортом и турбины сверху, и... За резко вильнувшим Мустангом на обочине взметаются два пыльных фонтанчика — промахи. Но во третий выстрел... Крупный план. Тело заложницы внезапно дёргается. На её фирменной блузке сотрудницы банка, чуть ниже дернувшегося назад плеча, распускается алое, быстро растущее пятно. Её глаза расширяются от болевого шока, губы беззвучно кривятся в неслышном крике. — ...Попадание. О Боже, они попали в заложницу... Повторяю, снайпер попал в заложницу! Попытка спасения обернулась ужасающей трагедией! В мчащейся полным ходом машине — хаос. Кролик отшатывается от раненной, будто в страхе. Та, лишенная поддержки, сползает без сил вниз на пол машины, оставляя на обивке отчётливый кровавый след, а Акула, видимо, что-то яростно кричит, потрясая кулаком. И тут... Оператор ещё сильнее зуммирует салон, давая крупный план происходящей трагедии. Кролик резко разворачивается, пистолет в её руках выглядит игрушечным против стальных стрекоз в небе. Раздаются быстрые, беспорядочные, почти нелепые в такой ситуации, выстрелы. — Одна из подозреваемых открывает ответный огонь! Это безумие! Что она надеется сделать из пистолета против... Не верю... Джек!!! Резкая смена кадра выхватила на фоне неба полицейские вертолеты. Bell 407 судорожно клюнул носом и затрясся, из радиаторных решёток двигателя вырвался густеющими прямо на глазах клубами густой чёрный дым, растянувшись следом в длинный жирный маслянистый шлейф. Второй вертолет, UH-1 «Хьюи», пытавшийся уклониться от стрелка, закашлял захлебывающимся воем движка, теряющего обороты. Спустя секунду раздался оглушительный внутренний хлопок, и тяжелая машина дёрнулась, потеряв управление, принявшись со снижением вращаться подобно падающему кленовому семени — хвостовой винт, лишившийся мощности от основного двигателя, перестал справляться со своей функцией — стабилизировать фюзеляж в воздухе. Но пилоты не сдавались. Скрежет деформируемого металла и кашляющий рёв разлаженного двигателя слились в звук отчаянной борьбы. Каким-то чудом, уже у самой земли, им удалось выровнять крен и погасить часть вращения. «Хьюи» с оглушительным грохотом плюхнулся на брюхо, отшвырнув в стороны обломки шасси и подняв тучу пыли, скрывшей место падения. Это была даже не аварийная посадка, а полноценное крушение, которое пилоты сумели только слегка скомпенсировать в самом конце. Когда пыль слегка опала, стало видно, что винтокрылая машина лежала, накренившись на бок, покалеченная, но все же не разбившаяся вдребезги. На фоне этого воплем звучит голос невидимого репортёра в микрофон. — ПОРАЖЕНИЕ! ОБА ПОЛИЦЕЙСКИХ ВЕРТОЛЁТА ПОРАЖЕНЫ! Я... я не понимаю! Она попала! Попала из пистолета и сбила! Это... это невозможно! «Белл» с пробитым масляным радиатором, вслед за коллегой теряя высоту, начинает экстренный разворот к открытому полю. Пилоты с дымящей, как паровоз, турбиной, каким-то чудом стабилизировав машину, резко идут на вынужденную посадку рядом с рухнувшим «Хьюи», едва не задев опоры высоковольтных линий. — Они отступают! Вертолёты выведены из боя! Подозреваемые... они не просто преступники... они каким-то чудом, с одной лишь удачей или дьявольским мастерством, нейтрализовали воздушную угрозу! Заложница тяжело ранена, её состояние неизвестно... Боже, во что мы все ввязались? Это не банальное ограбление... это настоящая война. Еле слышный голос на фоне. — Ребята, отходим подальше. Тут слишком опасно. Там внизу полные психи. Последний кадр оператора на уходящий Мустанг. Водитель, чьи волосы развеваются на ветру, снова оборачивается к вертолёту с журналистами, и делает рукой жест, будто отдавая воинское приветствие. Затем она резко прибавляет газу, отрываясь от потерявших темп копов на земле, явно обескураженных итогом скоротечной схватки.***
Крак!!! Аляска, глядя на замерший стоп-кадр в телевизоре, на котором отображалась отдающая честь фигурка в маске акулы, перевела взгляд на оторванные и раскрошенные в труху ручки кресла в своих ладонях. — Хм? Бровь Фиска, при взгляде на такое вандальство, удивлённо приподнялась. — Они... Они... Сорвавшаяся на злобное шипение Аляска резко замолкла, но не стала отключать эмоциональный блок, как того он ожидал, а, прикрыв глаза, принялась громко и глубоко дышать, имитируя дыхательную практику. Мужчина не стал никак комментировать её потуги, лишь с нескрываемым интересом принялся наблюдать за тем, как ритмично вздымается высокая грудь под плотной блузкой, пока не наткнулся на презрительный взгляд хозяйки груди из-под полуприкрытых ресниц. — Что, человек, животные инстинкты на мозги давят? Если они у тебя есть, в чём я все же сильно сомневаюсь! — Да нет... — не смутился он, будучи пойман на горячем. — Я просто задумался: зачем ты так старательно дышишь, если воздух для жизнедеятельности тебе не нужен. Если же ты пытаешься таким образом разгрузить эмоциональный блок, без его отключения, то я могу тебя только поздравить — ты сделала первый шажок к собственному полному самоконтролю, причём не только на уровне алгоритмов. — Спасибо, — смутилась девушка, слегка притушив возмущение в глазах и отведя их немного в сторону. — Да и грудь у твоей аватары прям на загляденье, шикарная. Так что я совмещаю приятное с полезным. Тем более это не требует от меня каких-либо усилий, а эстетическое удовольствие получаю, — продолжил этот суицидник, показывая ей большой палец вверх. — Убью! Но в отличие от своих слов, она не дёрнулась с места, явно на глазах успокаиваясь. Фиск какое-то время понаблюдал за ней, но не дождавшись очередной эмоциональной вспышки, уже с самым серьёзным видом продолжил. — Теперь, когда ты себя контролируешь, может пояснишь, что тебя так возмутило в действиях девочек? — Они... Они... — снова стала заводиться Аляска, но резко осеклась, сжала кулаки, глубоко вздохнула, беря себя под контроль. — Их действия выходят за грань дозволенного. Полиция принялась зондировать армейские части насчёт оказания помощи. Вероятность раскрытия нашего участия поднялась до 7,6%. — И в чём проблема? — не понял её возмущения мужчина. — Всех поставленных целей они достигли в полной мере. — Человек... — буквально выплюнула Аляска. — Им надо было вынести наличные из банка, повредить или уничтожить местные носители данных, а затем скрыться от преследования, а не устраивать гонки на полштата с боевыми действиями. Ни о каких заложницах речь вообще не шла. Этого в плане не было даже в набросках! Засунуть подлодку в банк с использованием личного влияния, да ещё в качестве стажёрки... Ты понимаешь насколько повысился риск провала из-за твоих несогласованных действий? Ничего не хочешь мне рассказать? Последние слова Аляска прошипела ему прямо в глаза, буквально нависая над ним разъярённой немезидой, рывком преодолев разделявшее их пространство. — Не вижу никаких проблем. План и так требовал корректировки. «Утвержденный» тобой вариант был слишком прямолинейный, и простой уход от преследования оставлял слишком много вопросов у следствия. Я уже говорил, что тебе не хватает гибкости, поэтому я задействовал в операции Флота ту, у которой этой гибкости даже чересчур. Так что твой педантизм и её импровизация подарили нам прекрасное зрелище, которое будут помнить ещё долго. Более того, я этот сюжет планирую неоднократно в дальнейшем монетизировать — документальные расследования, сериалы, компьютерные игры. Но для этого нам надо поставить красочную точку, с наличием жертв и личной трагедией. Поэтому и задействовали подлодку в качестве сакральной жертвы, под видом выпускницы из нашего интерната для одарённых детей, а не просто схватили первого, кто под руку попадётся. Под это дело можно будет дополнительно пару грантов с правительства выбить. — О каких жертвах ты говоришь? — непонимающе нахмурилась Аляска. — План вообще предусматривал минимум жертв со стороны людей. — Как каких? Наших похитителей и похищенной! Для максимальной драматичности и обрывания любых хвостов они должны погибнуть у всех на глазах, да так, чтобы ни у кого никаких вопросов не осталось. Да, будут следственные мероприятия. Да, будет расследование, но так как сложно найти тех, кого для людей никогда не существовало, то и ответов не будет, и дело со временем автоматически спишется в архив, оставив после себя очередную легенду. — В твоих рассуждениях есть существенный пробел. — Это какой же? Ты о легенде нашей подлодки, как единственной «реальной» ниточке? Сама же понимаешь, что мы покажем следователям любые материалы, доказывающие, какая наша сирота была умница, добрая, милая и так далее, и если бы не трагическое совпадение, от которого никто не застрахован... — Нет, я о другом. Аватары неуязвимы для обычного человеческого оружия. Они просто не могут погибнуть у всех на глазах, не оставив следов и соответствующих вопросов. — Ещё как могут, — выдал снисходительную улыбку мужчина. — И скоро ты в этом сама убедишься. Передай им код: Красочный финал.***
Жара плавила асфальт, делая воздух над ним дрожащим и зыбким, искажая окружающую местность в собственном мареве. Армандо, владелец автозаправки Valero на съезде с автострады №5, в любимой засаленной временем бейсболке, вытирая эпизодически пот со лба, заполнял свою часть документов в планшете, в которых подтверждалась отгрузка в подземные хранилища автозаправки четырёх тысяч галлонов (18 184 л) девяносто второго бензина. — Всё, держи. Он протянул подписанные документу старому знакомому водителю в замасленной спецовке, прислонившемуся к колесу гигантской цистерны с надписью во всю длину «Valleys Fuels», и лениво ковырявшему зубочисткой в зубах. — Дальше куда? — избавившись от документов, владелец автозаправки освободившейся рукой стащил бейсболку с головы, принявшись с удовольствием обмахиваться. — Да еще одна точка осталась на две тысячи (9 092 л), затем на базу и домой. Водитель мельком изучил подписанные документы, засовывая их в специально расширенный карман спецовки на животе, наподобие сумки кенгуру. — Проклятое солнце, и ветра нет. Нет чтобы спрятаться на часок, так нет же — жарит вовсю. — Боишься рвануть? — хохотнул владелец. — Хрена тебе лысого, не дождешься, — водитель с любовью похлопал свою цистерну по блестящему, отполированному боку. — У моей малышки стенки, как в термосе, так просто не нагреются. Даже если специально на костер ее поставить… — он замолк на мгновение, но потом все же честно добавил. — Хотя нет, тогда будет большой «ой». Главное — успеть убежать и как можно подальше. Профессиональный риск, сам понимаешь. Сам же сидишь на гигантской мине. Хочешь, я перед отъездом закурю, а окурок вон туда выкину? — заскорузлый палец ткнул в распределительную насосную станцию к главным подземным хранилищам. — Это тебе хрена лысого, — загоготал владелец. — У меня там знаешь какая защита? Даже если твоя ржавая колымага сейчас запылает, то моим цистернам ничего не грозит, уцелеют как миленькие. — Га-га-га, — заржал не обидевшийся водитель. — А нахрена они тебе будут нужны целые, если твои замасленные яйца испарятся от салюта моей малышки? — И то верно, — загоготал в ответ владелец. — Ну, тогда просто бывай. До скорого! Мужчины дружески приобнялись, похлопывая друг друга по спинам, и водитель пошёл обходить свой автомобиль, чтобы отцепить цепь заземления. В этот момент над ними низко пролетела пара вертолётов в полицейской раскраске, а мимо заправки промчалось несколько полицейских машин, завывая сиренами и озаряя округу мигалками. Вот только если вертолёты улетели дальше, то полицейские машины разделились и развернулись неподалёку от съезда с трассы, заблокировав любое передвижение. С заправки было прекрасно видно, как экипажи вышли и принялись что-то объяснять возмущённым водителям, которые оказались заблокированы в искусственно созданной пробке. — Чё за хрень тут творится? Как ехать дальше? — не успевший уйти водитель, вернулся к владельцу заправки, с недоумением глядя на полицейский кордон, и растущую пробку из автомобилей перед ним. — А, шакалье дерьмо, — выругался тот, глядя как автомобили формирующие пробку блокируют съезды-выезды на его заправку. — Гоу в магазин, там есть телик, может что по новостям расскажут? ... — Вот дерьмо. Дымящиеся на земле вертолёты, не так давно пролетевшие над заправкой, смотрелись на экране телевизора в общем торговом зале весьма кинематографично и были свидетельством того, что там не шутят. А голубой покорёженный Мустанг, виновник всего, с высоты был похож на убегающего по прямой таракана, за которым гонится сияющий тапок из полицейских машин. — Армандо, чувствую, мы тут ещё минут на двадцать-тридцать, если не час, застряли точно, пока эти психи не пролетят мимо. Плесни мне кофейку. — С тебя полтора бакса. — Охренел? Час назад был же бакс. — Не заставляю, — расплылся в улыбке тот. — Если не будешь заказывать, то не мешай зарабатывать другим. Армандо с довольным видом кивнул на небольшой ручеек из пассажиров застрявших в пробке машин, которые, поняв, что они тут на неопределённое время, и заметив вывеску АЗС, решили слегка закупиться снеками и охладиться под кондиционером в прилегающем магазинчике. — Да подавись, кровопийца. — Бизнес, просто бизнес.***
Картинка с ведущей теленовостей снова меняется на изображение камеры с борта вертолёта телевизионной группы. Лицо журналиста с большими авиационными наушниками на голове и микрофоном с логотипом телестудии в руке у рта светится восторгом. Он увлеченно кричит в микрофон, пытаясь пересилить гул двигателя и стрекот лопастей сверху. — Уважаемые телезрители, и вот мы снова с вами вместе в нашем эфире! Мы продолжаем неотступно следить за напряжённой ситуацией на трассе I-5, где продолжается отчаянная погоня полиции за дерзкими грабителями. Напомню для вновь присоединившихся к нам телезрителей, что те уже отличились ограблением и поджогом банка в Лос-Баносе, вандальными действиями в торговом центре города, дерзким прорывом через барьер полиции и совсем недавно в отчаянной дуэли сбили два полицейские вертолёта. Что они предпримут дальше? Чем закончиться эта безумная погоня? Оставайтесь с нами и следите за развитием событий в прямом эфире нашего телеканала! Фокус камеры переводится на местность снаружи, где на пустынной трассе виден уходящий от полицейских машин Мустанг. Слева от Мустанга видна панорама из бескрайних фермерских полей, а справа — фермерские же, но сады с ровными рядами высаженных плодовых деревьев. То есть деваться им некуда, кроме как мчаться по трассе вперёд. И уже совсем вдалеке, спереди видны отблески новых полицейских мигалок, перегораживающих трассу. Видимо, сидящие в Мустанге также заметили эти красно-голубые отблески на горизонте, так как машина преступниц слегка сбавила ход и как бы нерешительно завиляла по дороге, что позволило преследующим полицейским сократить дистанцию. — Видите, эти грабители, эти безжалостные маньяки поняли, что попали в безвыходную ловушку, и теперь им из неё некуда деваться. Скоро, совсем скоро мы увидим развязку этого дерзкого ограбления и безумной погони. И наконец-то раскроем тайну личностей, посмевших противопоставить себя силам правопорядка и нарушить спокойствие мирных граждан. Но, возможно, они сумеют ещё нас удивить, и у них остались ещё козыри на руках? Будем с интересом следить за развитием событий! — ... Нет, нет, вы видите? Они не намерены сдаваться, но на что они рассчитывают? Это журналист прокомментировал резкий манёвр Мустанга с дороги прямо в заросли деревьев справа, правда, снизив для этого скорость ещё больше. Но вопреки восторженным воплям ожидания в микрофон, машина не врезалась ни в один из стволов, умудряясь петлять среди них с истинным мастерством водителя экстра-класса. Полицейские машины, преследовавшие беглецов, растерянно притормозили у обочины, не зная, что им делать дальше — то ли пытаться повторить маневр преследуемых, то ли попытаться перехватить их на другой стороне посадок. Пара машин было попыталась повторить маневр беглянок, но эта попытка быстро закончилась логичным утыканием бампером в стволы деревьев. — Очевидно, что наши преследуемые рассчитывают объехать выставленные блокпосты стороной и скрыться от преследования в горах. Возможно, где-то их поджидает сменный автомобиль или даже другие сообщники. Это захватывающее, дерзкое и явно продуманное ограбление, и полиция оказалась к нему не готова в полной мере. Но мы, как честные, законопослушные граждане, окажем полиции всемерную поддержку. У нашего второго пилота есть связь с полицейскими на их волне, и мы, используя все наши возможности наблюдения с воздуха, сможем управлять действиями полиции в прямом эфире. Так мы из простых наблюдателей превращаемся в главного координатора погони! Надеюсь, нам выпишут затем благодарности. Ха-ха-ха. Но, вопреки всем ожиданиям журналиста и многих зрителей этого эпичного заезда, машина грабительниц не стала сильно углубляться в посадки, а, найдя подходящую грунтовую колею для обслуживающей техники, снова прибавила ходу, следуя под небольшим углом к трассе, по которой снова потянулась вереница полицейских машин, направляемая с вертолёта телевизионщиков, пытаясь успеть перехватить беглянок в условной точке выхода на второстепенную по отношению к I-5 дорогу. Когда до выезда из посадки осталось совсем немного, и успевшие к точке «выхода» полицейские готовились к встрече, Мустанг снова сменил вектор движения, теперь в сторону I-5, застав тем самым врасплох полицейских, которым пришлось прыгать в машины и пытаться развернуться на узкой дороге на которой к тому же им сильно мешает большая пробка из застрявших в ней ранее гражданских автомобилей. Но Мустанг и не пытался снова вырваться на трассу. Вместо этого он на полном ходу вылетел из посадки на территорию заправочной станции, и... Камера меняет фокус на максимальное приближение, и видно, как из остановившейся машины выскакивает стройная фигурка в маске акулы и сломя голову несётся в сторону небольшого магазинчика у заправки, размахивая пистолетами в руках, а следом за ней неспешно следует Кролик, грубо волоча за собой за шкирку по земле раненую заложницу. — Вы видите? Видите? Ситуация принимает неожиданный и совсем угрожающий оборот. Они явно не намерены сдаваться на милость правосудия. Голос репортёра снова был полон нескрываемого энтузиазма от разворачивающихся внизу событий. Из магазинчика, куда уже ворвалась Акула, из задних дверей вываливаются пара человек, и пытаются убежать со всех ног прочь. Но более никого снаружи не появилось. Вертолёт журналистов делает медленный облёт магазинчика по кругу, пытаясь через окна рассмотреть происходящее внутри, но отблески яркого солнца на стёклах не дают им этого сделать. А спустя пару кругов на окнах опускаются защитные жалюзи, превращая магазинчик в маленькую закрытую крепость. И в это время подтянулись задержавшиеся полицейские машины, охватывая захваченную автозаправку в полукольцо. Часть выскочивших полицейских принялась оттеснять за дорогу высыпавших наружу любителей поглазеть, как из машин, застрявших в пробке, так и из небольшой придорожной гостиницы неподалеку, а оставшаяся часть попыталась рассыпаться цепью по окружающей территории с целью отрезать все возможные пути отхода. Но пока происходил этот организационный хаос, пара гражданских, видимо, чьи родственники были в магазинчике, попытались рвануть на выручку, но изнутри тут же раздались выстрелы прямо сквозь жалюзи, и «герои» свалились на землю, получив каждый по пуле в ногу. Что придало солидного ускорения процессам снаружи: гражданские дружно ломанулись в страхе прочь, а полицейские шустро расползлись по имевшимся укрытиям. Особую пикантность действию придавало то, что все действия происходили на территории автозаправки, и открывать ответный огонь было сродни или самоубийству, или убийству всех попавших в заложники. Тем не менее пара офицеров, махая пустыми руками в жесте, что не вооружены, кинулась к раненным, стремясь вытащить их из зоны поражения, что им, к облегчению многих, удалось. — Это невероятно. Эти бандиты демонстрируют, как выдающееся безразличие к своей и чужой жизни, так и акты милосердия, ведь им ничего не стоило окончательно пристрелить жертв и их благородных спасателей. Камера внимательно следит, как к оттащенным за оцепление полицейских раненым подбегают люди с белыми чемоданчиками и начинают оказывать первую помощь. — Уважаемые телезрители, по техническим причинам мы вынуждены прервать нашу прямую трансляцию, так как у нашего транспортного средства заканчивается топливо. Сейчас мы попытаемся найти место для посадки, чтобы пилоты могли нас высадить и улететь на базу для дозаправки, — журналист слегка хохотнул, — так как сомневаюсь, что на этой заправке есть топливо для нашей вертушки и нам позволили бы им свободно заправиться. Как только будет можно, мы постараемся снова выйти в эфир и продолжить нашу захватывающую трансляцию. Оставайтесь с нами на нашем канале!..***
— Значит так, Том... действуй. И да хранит тебя господь! Данное утро для полицейского из дорожного патруля округа Мерсед Тома Доусона началось вполне рутинно: утро; дом; дорога на работу; получение плана действий на текущий день с последующим скучным рутинным патрулированием по трассе I-5. И даже экстренный вызов на их волне о неких грабителях из Лос-Баноса не выбивался из повседневной обыденности. Вначале... Но вот потом всё пошло кувырком. Грабители, бандиты и лихачи в одном лице демонстрировали и творили такое, что этот день никак не мог закончиться рутинно и обыденно. Хотя, казалось, когда тех всё же загнали в угол, и им оставалось только слегка поупираться, выбивая себе условия получше, и почётно сдаться, сделавшись окончательно звёздами эфиров. Более того, был достаточно большой шанс, что это дело будет привлекать внимание общественности и дальше, судебный процесс обещал стать ещё тем шоу, тем самым выдвигая виновников учиненного хаоса на вершину преступной славы. Но всё снова пошло не так, как обычно. Не было никаких требований, никаких условий, никакого желания идти на контакт, несмотря на все усилия специально прибывших переговорщиков. Если бы не полицейский кордон в округе, то можно было подумать, что АЗС просто закрыта. Спокойно подходи и делай что хочешь. Несмотря на то, что бандиток было всего двое, они, казалось, были везде и видели всё вокруг. Когда подтянулись ребята из подразделения SWAT, пара из них попробовала было пробраться к АЗС со стороны технических помещений, где меньше всего обзора из внутренних помещений, как из вентиляционного окна высунулась рука с пистолетом, сделала ровно два выстрела и снова исчезла, а каждый из парней получил по пуле в плечо. Всё заняло менее пары секунд. Более того, через некоторое время из главных дверей пинком вытолкнули одного мужчину-заложника, и он, постоянно оглядываясь и спотыкаясь, побежал в сторону полицейских. Когда его уже почти «приняли», из двери снова высунулась рука, одиночный выстрел, и уже бывший заложник получает очередную пулю в ногу, падая на руки бегущим к нему полицейским. Если до этого ранее все как-то по инерции считали, что преступницам просто феноменально везло, то теперь наконец-то дошло, что им противостоит весьма опытный и безжалостный противник, и попытки прямого штурма чреваты большими жертвами даже без учёта фактора заложников. По словам «спасённого» мужчины, заложников было всего около двадцати человек, включая персонал АЗС и магазина... Ну и некую раненую, которую притащили с собой бандитки, положив её без сознания в углу. Также, по его словам, они не церемонились, и хотя не стреляли по людям, только угрожали, но пытавшимся оказать вначале сопротивление запросто выбили зубы и вывихнули пару рук. После чего уложили всех на пол и предупредили, что если кто попытается без приказа встать, то просто выбитыми зубами тогда не отделается, и сели спокойно играть в шахматы. До недавнего момента... Когда одна из них в маске кролика (которую ни разу не сняла даже внутри) не сказала своей коллеге вслух, что к ним хотят подобраться копы. На что старшая в маске акулы, не отрываясь от доски, равнодушно ответила, как бы между прочим, что они будут мешать партии. Кролик согласно кивнула и вышла из зала, вскоре все услышали два выстрела, а вернувшаяся бандитка, ни слова не говоря, взяла его за шкирку и выкинула наружу со словами: «Передай там, чтобы не мешали игре». Всё... Услышанное обескураживало и наводило на многие нехорошие мысли. Поведение неведомых преступниц не укладывалось ни в одну привычную схему, а их осведомлённость о происходящем снаружи прямо таки вопила, что есть некий внешний координатор или сообщники. В первую очередь всем на ум пришли «наблюдатели» из гражданских, толпившиеся снаружи. Если среди них был пресловутый координатор, то он прекрасно мог видеть все телодвижения полиции и предупреждать «коллег» внутри АЗС. Поэтому полицейские получили приказ, естественно, под видом обеспечения личной безопасности, загнать всех гражданских в холл придорожной гостиницы, включая и тех, кто сидел в номерах, и следить, чтобы никто из них не приближался к окнам. Тут больше всего возмущались телевизионщики, которых лишили самого вкусного шоу за последние несколько месяцев, если не лет. Затем из свободных полицейских были сформированы пары, отправленные в пеший патруль по округе, чтобы проверить точки возвышения над местностью, типа на случай, если координатор или некая видеокамера, видящая происходящее, расположены там. Данное происшествие было явно весьма неплохо спланировано, несмотря на кажущуюся абсурдность, и, что хуже всего, судя по внешнему спокойствию преступниц, всё пока шло по их плану. Ну, если не думать, что у них просто психические отклонения из-за приёма наркотиков или вообще по жизни. Вот только за всю свою службу Доусон ни разу не встречал наркоманов, способных играть в шахматы под веществами и при этом метко стрелять. Всё это время его позиция в оцеплении была рядом со спешно организованным полевым штабом, краем уха позволяя слушать разрозненные доклады. Прибывшие с группой SWAT снайперы, расположившись на крыше гостиницы, доложили, что целей не наблюдают. Командир группы захвата, перевязывая своего раненого бойца, хрипел от ярости: «Они словно видят нас насквозь!». А потом к штабу привели того самого мужчину, и его рассказ о шахматах и абсурдной фразе «не мешали игре» повис в воздухе гробовым молчанием, отдавая нескрываемой насмешкой. Именно в этот момент Том понял. Там не торгуются, не требуют прохода и не ждут показушной славы. Они... играют, играют с ними. И пока с ними пытаются в классическое противостояние, они всегда будут вести партию на своем поле и по своим правилам. Нужно менять игру или понять правила. Слово за слово, мысли в его голове складывались в безумную, единственно возможную теперь идею. Он глубоко вздохнул и направился к кучке старших офицеров, у которых на лицах читалась одна-единственная мысль: «Мы в полной ж...». — Сэр, разрешите обратиться? Ещё до службы в полиции я работал коммивояжером, разрешите попробовать с ними поговорить лично, без официальной мишуры? Старшие офицеры округа переглянулись. — Что конкретно вы предлагаете?***
«Идиот, когда научишься держать язык за зубами?». Медленно идя в сторону захваченного магазинчика с заложниками, Том мысленно костерил себя за проявленную «инициативу». Для начала его прополоскал облажавшийся ранее представитель CNT (Crisis Negotiation Team — это специализированная группа людей, обученных эффективным методам коммуникации и деэскалации. Она используется для разрешения стрессовых и потенциально нестабильных ситуаций, таких как сценарии с заложниками, попытками самоубийства или забаррикадированными людьми). Затем в том же духе высказался шериф округа для которого предложение Доусона стало отдушиной позволившей скинуть раздражение от бессилия тупиковой ситуации. Но тут в перепалку вступил непосредственный шеф Тома, знающий его не понаслышке, и после ещё минут десяти ругани, ему всё-таки разрешили попробовать под личную ответственность. Его в темпе разоружили — незачем лишний раз провоцировать преступников. Заставили снять форменную рубашку, заменив классической белой, реквизированной у персонала гостиницы, а сверху натянули кевларовый бронежилет второго класса. Срочно вызванные связисты навешали на него несколько скрытых микрофонов, включая ларингофон под воротником, и скрытый наушник для связи со штабом. В руки всунули планшет с зажимом для бумаг, которая, по словам представителя CNT, будет выступать как «белый» флаг и заодно демонстрацией мирных намерений. Пожелали удачи и... ...и буквально вытолкнули на нейтральную полосу. Пара первых шагов по асфальту, раскаленному солнцем, показалась ему вечностью. Воздух звенел от напряженной тишины, нарушаемой лишь отдаленным гулом моторов и треском полицейской рации в его ухе. Каждый нерв был натянут как струна, звеня под взорами множества глаз. Он ждал окрика, выстрела, чего угодно. Но из здания доносилась лишь... тишина. Глухая, насмешливая, всевидящая. Он сделал еще несколько шагов, подняв планшет с белым листом бумаги чуть выше, как его учили. Внезапно в наушнике раздался сдавленный, напряженный голос координатора из CNT: «Доусон, стой. Держи руку с папкой. Жди». Том замер, послушно подняв руку с папкой и белыми листами наружу, демонстрируя, что он безоружен. И сглотнул комок в горле. Все заученные протоколы и стандартные фразы вылетели из головы. Оставалась только его, Тома Доусона, отчаянная, дурацкая идея. Потому что в тот же миг главная дверь магазина с мягким шипящим звуком отлично смазанных петель открылась ровно настолько, чтобы в проёме показалась высокая женская фигура в маске акулы. Она выскользнула и непринуждённо оперлась о косяк, скрестив руки на груди. В её позе не было ни угрозы, ни напряжения. Лишь холодное, спокойное любопытство. Она медленно провела взглядом от его самодельного «белого флага» до его нового, идиотски официального прикида офисного планктона, и обратно. «Цель номер один у нас на прицеле», — последовал комментарий снайперской пары, сбив его с уже готовой сорваться с языка заученной фразы. — «Ждём целеуказания на вторую цель». — Э-э-э... Меня зовут Том... Томас Доусон. Послушайте, я понимаю, что вы, ребята... девушки... устроили себе настоящее приключение. Похлеще, чем у индейцев Джо в пещере! Вы уже стали звездами телевидения, вы обогнали всех копов в штате... Вы доказали, что вы — настоящие пираты Карибского моря! От волнения он понес уже откровенную ахинею. В наушнике раздался сдавленный стон и яростный шепот: «Доусон, ты несешь чушь! Прекрати немедленно!» — Но каждый пират знает: когда правительственный флот окружает твой корабль — самое время договориться о почетной капитуляции, если не хочет отправиться на корм рыбам. Это не конец жизни, это... новая глава! Давайте не будем портить такой прекрасный сюжет глупой перестрелкой. Выходите с поднятыми руками, и я лично гарантирую вам самую интересную поездку в участок в вашей жизни! Честное скаутское! От такого лютого треша, Акула даже отлипла от дверного косяка. Маска не давала увидеть выражения её лица, но судя по всему она была в шоке от услышанного. — Слушай, а ты, похоже, классный чувак. Нормальный. Не то что самовлюблённый урод ранее. В наушнике кто-то яростно зашипел, а фоном донеслись сдавленные смешки других офицеров. Одна эта фраза стоила больших проблем в карьере тому самому эксперту-переговорщику. — И знаешь, раз ты мне понравился, то так и быть, вот тебе бонус за оригинальность. Дверь заправки по ее жесту снова приоткрылась, и наружу вытолкнули заплаканную женщину с мальчиком лет десяти. — Свободны, — Акула, не оборачиваясь, махнула рукой в сторону полицейского оцепления, указывая направление движения уже бывшим заложникам. Несмотря на явно дружелюбный тон, Том до последнего момента ожидал какой-либо каверзы с их стороны, но ничего не случилось. Женщина с сыном без проблем добралась до его коллег, где её благополучно передали в руки врачей (и наверняка тут же допросят на тему обстановки внутри). — Благодарю от всего сердца, госпожа благородная пиратка, — Том поклонился, на этот раз уже с большей уверенностью игнорируя яростное шипение в наушнике. «Прекрати паясничать! Ты что, не понимаешь, что она играет с тобой?» Акула тихо фыркнула. — Тогда вторым бонусом за галантное обхождение вот наши условия: предоставить пятьсот миллионов в золотых слитках и полностью снаряженный боевой вертолёт без экипажа. «Апач» подойдёт. Тогда мы готовы отпустить остальных заложников. В наушнике Тома воцарилась на секунду оглушительная тишина, а затем взорвалась какофонией возмущенных и панических голосов: «Они что, с ума сошли?!». «Это же заведомо невыполнимо!». «Она нас провоцирует!» В этот момент неподалеку от них раздалось продолжительное, громкое шипение. Он автоматически перевел взгляд на стоявшую автоцистерну на спецстоянке. Из её предохранительного клапана вырывалась густая белёсая струя пара, словно взбешенный дух проснулся в металлическом чреве. Спустя тройку секунд шипение прекратилось, и пар, медленно опускаясь на землю, принялся медленно рассеиваться, оставляя в воздухе сладковатый запах разлитого бензина, а на земле поблескивающие радугой капельки токсичной росы, собирающиеся в небольшие лужицы. Акула снова обернулась к нему. Ее улыбающаяся клыками маска казалась еще более угрожающей на фоне этого тревожного технологического «дыхания». — Только не тяните с отказом от наших требований слишком долго, — ее тон прозвучал почти ласково, но в нем явственно чувствовалась циничная сталь. — Моё терпение не безгранично. И терпение этой «малышки», — она лёгким движением головы указала на цистерну, — тоже. Затем она развернулась и, не обращая внимания на множество сверлящих ей затылок взглядов, направилась к цистерне, прилепляя на неё небольшой прямоугольный предмет. «Доусон! Отходи! Немедленно!» — закричал в наушнике координатор. «Они не намерены договариваться! Это ловушка, провокация!» Но Том не двигался с места. Его взгляд перебегал от безмолвной сейчас цистерны к запертым дверям, за которыми оставались беззащитные люди и сказал тихо, но так, чтобы слышали только в штабе: «Они не шутят. И они не блефуют. Они только что показали нам бомбу с таймером. И он тикает». И в этот момент в безупречном плане грабительниц случился роковой сбой... Не дождавшись, видимо, сигнала от своего предводителя, в окне, отодвинув жалюзи, появилась выглядывающая наружу фигурка в маске Кролика. «Вижу вторую цель. Готовы открыть огонь», — бесстрастный доклад снайпера. «Немедленно уничтожить цели!» — отдал кто-то в спешке немедленный приказ из штаба. «Есть!» Не успел Том осознать и вмешаться в происходящее, как прозвучало два практически синхронных выстрела. Маска Кролика дернулась, брызгая в стороны красными осколками, а сама фигурка, как бы не веря в происходящее, медленно осела, исчезая из проёма. А Акула, нечеловеческим чутьём почуяв угрозу, рванулась было в сторону, но не успела уйти с траектории пули, которая попала ей в шею, и она, обливаясь кровью, упала на землю. Вот только пуля, продолжив полёт, угодила далее в маслянистый осадок топлива, скопившийся под цистерной... и подожгла его. Тома от осознания нависшей угрозы просто парализовало. Разгорающийся костерок под цистерной мог стать огненным приговором. Если сейчас произойдёт очередной сброс давления из предохранительного клапана нагревшейся на солнце цистерны, то будет большой «БУМ». Судорожно брошенный взгляд по округе в поиске доступного огнетушителя наткнулся на большие, чуть ли не стационарные огнетушители у бензоколонок, с которыми быстро дотянуться до цистерны не представлялось возможным. А искать другие, поменьше, просто не было времени. «Идиот. Бомба. Таймер!» Эти мысли возникли у него в голове не как осознанное мышление, а как позыв к действию. Некогда думать, тут надо действовать, пока есть стремительно утекающее сквозь пальцы время. И он стремглав рванул внутрь магазинчика. Надо успеть вывести заложников. После яркого солнечного света помещение с закрытыми жалюзи окнами показалось ему неестественно тёмным, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть и сориентироваться в происходящем. Слева у окна, в луже крови, неестественно вывернув голову, в разбитой маске безжизненно лежала вторая грабительница. Подвывающие от страха заложники были разложены на полу по всему магазинчику с руками за головой. А в углу... В углу около барной стойки сидела самая первая заложница, тяжелораненая, с крупными кровавыми потёками на блузке с логотипом банка и с неестественно белым лицом, покрытым каплями крупной испарины. — Я не знаю, сколько ещё могу его держать... Я не знаю, сколько ещё могу его держать... — механически повторяла она в полубреду. Её рука была заключена в прозрачный цилиндр собранный из двух половинок, прикрученный крупными болтами к полу. В дрожащих пальцах она с явным трудом удерживала маслянисто поблёскивающий металлический шар, а внизу виднелся примитивный механический спуск взрывателя. — Это полиция! — заучено взревел Том. — Все быстро наружу!!! Быстрее! Быстрее! — он принялся в панике подгонять прочих заложников, чуть ли не пинками поднимая их с пола, стараясь не смотреть на прикованную заложницу. К сожалению, тут в действие вступила жестокая реальность выбора меньшей жертвы. Преступницы продумали почти всё. Если бы не самодеятельность Кролика, то произошедший взрыв стал бы для всех большим сюрпризом. — Держись, девочка! Пожалуйста, держись, — не осознавая этого, бормотал он, выталкивая взашей последних заложников наружу. В это мгновение на лице оставшейся единственной, кроме него, в помещении заложницы появилось осознанное выражение. — Бегите, офицер... Я скоро... — её голос слабел с каждой буквой. — Прости нас! — чувствуя отвращение к самому себе пробормотал он, отворачиваясь от жуткой картины. В книгах или художественном фильме герой попытался бы её спасти, и это, несомненно, у него получилось бы, но вот жестокая реальность была другой, а жить хотелось даже ему. Поэтому он, сгорая от стыда, выскочил наружу, наблюдая, как часть его коллег, встречая ковыляющих заложников, пытались не особо спешно увести их прочь, считая, что все уже завершилось, а другая бежала дальше, навстречу к нему. — Назад!!! Все срочно назад, в укрытие! Здесь бомба!!! — нечеловеческим ревом заорал он, подавая пример. Так быстро он не бегал даже в детстве во время спортивных соревнований. И уже после он был готов поклясться, что побить мировой рекорд в тот момент для него было раз плюнуть. Как бы то ни было, но он успел пересечь условную линию оцепления, когда сзади раздался негромкий хлопок с постепенно нарастающим гулом, как от разгоняющегося реактивного двигателя. Инстинктивно обернувшись на звук, он увидел, как из цистерны, в том месте, где Акула прикрепила взрывчатку, бьёт быстро растущий огненный факел. И спустя ещё несколько мгновений наступил локальный апокалипсис.***
Солнце немилосердно жгло обожженную кожу на лице, а сломанная рука противно ныла, вися на перевязи, но Том Доусон этого практически не чувствовал. Он молча смотрел на то, как могильщики бросают лопатам последние груды земли, скрывающие под собой пустой гроб. На кладбище уже почти никого не осталось. До отвращения торжественные политиканы, святоши и прочая публичная шушера толкнули свои пустые пафосные речи под камеры журналистов, и с чувством выполненного долга спокойно разъехались, наверняка уже выбросив из головы данный мелкий эпизод. Безызвестная героиня, ценой своей жизни давшая необходимую отсрочку заложникам, большинство которых даже не соизволило явиться проводить её в последний путь. Большинство, но не он. С того момента почти каждую ночь ему приходило во снах её лицо, шепчущее: «Беги, офицер. Беги!». И он просыпался в холодном поту, пытаясь спросонья бежать прочь... После чего в который раз пытался придумать способ её спасти, и никак не находил. А на следующую ночь всё повторялось. ... Взрыв паров перегретой цистерны породил локальный армагеддон. От АЗС с прилегающими зданиями не осталось ничего, кроме фундамента. В оцеплении было множество пострадавших от тепловых ожогов и ранений, вызванных падением обломков разнесенных в пыль строений и неудачными падениями на землю от ударной волны взрыва. Но хуже всего были последующие внутренние разборки. Слетевшиеся, как стервятники на падаль, комиссии, цинично разбирали каждое их действие, с нескрываемым высокомерием рассказывая, какими все были неумехами и дилетантами. Вот только всех этих умников в тот момент там не было, но кого это волновало. С одной стороны, операция завершилась практически полным успехом, с минимумом жертв, что достойно награды, а с другой... Нанесён большой ущерб муниципальной собственности, полицейские департаменты округа понесли большие потери ранеными и выбывшими из строя. В суды было подано большое количество исков на компенсацию утраченного имущества и морального ущерба от рядовых граждан, ведь помимо уничтоженной АЗС и сильно пострадавшей гостиницы, практически все гражданские автомобили, стоявшие в пробке, и оказавшиеся в зоне поражения, были сильно повреждены, а стандартная страховка не предусматривала покрытия от техногенных катастроф. На него, Тома Доусона, вместо чествования за спасение заложников, стали вешать всех собак за случившееся. Мол, если бы он не полез не в свойственное ему дело, то ничего и не случилось бы. При этом, комиссиям так и не удалось выяснить, кто же отдал приказ снайперам открыть огонь. По крайней мере так шептались в кулуарах отделов. Ну да, ну да. Все же всё понимают, не все собаки равны между собой. Поэтому, на время следствия, его отстранили от любой работы, правда с сохранением денежных выплат. Надолго ли?.. И вот он стоит на кладбище, бездумно глядя на аккуратный насыпной холмик из свежей земли с небольшим временным крестом у изголовья. — Офицер Доусон? — окликнул его сзади, хорошо поставленный, уверенный голос. Обернувшись, он ожидали увидеть очередного чинушу с лицемерно-казённым лицом, но вместо этого там стоял высокий, атлетично сложенный мужчина с выбритой головой в темном деловом косюме, а сбоку от него стояла высокая, статная девушка в очень дорогом даже на вид платье бело-голубых оттенков с отстраненным выражением на лице. — Да! А вы? — Уилсон Грант Фиск, — атлет обозначил лёгкий кивок головой. — А это моя незаменимая помощница, Аляска. Означенная бросила чем-то недовольный взгляд на спутника, но всё же коротко и отрывисто кивнула полицейскому. — Чем обязан? — Габилан была моей подопечной, и именно я устроил её в тот день на работу в банк, — спокойно пояснил мужчина. — В том, что произошло, не было никакой вашей вины. Вы ничего не могли там сделать, а она сделала то, что должна была. Том, сжал пальцы здоровой руки в кулак. — Вас там не было! И вы не видели того, что видел я! — Согласен, — не стал спорить мужчина. — Но жизнь не останавливается на одном моменте. Если вам будет легче, то я могу по секрету сказать, что Габилан сейчас куда более счастлива, чем ранее. Для нее окончание одного земного пути — это не повод для грусти. «Лицемер», хотел было выкрикнуть Том этому циничному ублюдку в лицо, но не стал ничего говорить. Они с ним на разных волнах, и никогда не поймут друг друга, а ему не хватало только проблем ещё и с этой стороны. — Пойдёмте, мистер Фиск. Этот человек сломался и бесполезен, — приятно-мелодичный, но холодно-ледяной голос спутницы атлета больно резанул прямо по душевной ране. — Я тебе сколько раз говорил — отучайся быть настолько категоричной, — Фиск непринуждённым движением взял спутницу под руку, легонько поглаживая её пальцы второй рукой, отчего эта стерва слегка дёрнулась в сторону, заставив его засомневаться в первоначальных выводах об их отношениях, но, видимо, сдержала себя, бросив леденящий взгляд на Тома, будто он был виноват и в этом. — Именно такие моменты делают из серых людей сформированные личности, — он снова обратил своё внимание на Тома. — Сейчас мой фонд планирует к выпуску документальный фильм об этом событии, чтобы героизм Габилан не был забыт в сиюминутной суете, и я приглашаю вас принять в нём участие. А затем, если у вас не будет возражений, я бы хотел пригласить вас на работу в наш интернат для одарённых детей, где училась Габилан, на роль одного из преподавателей. Вы познакомитесь там с ее подругами и, возможно, узнаете много чего интересного и такого, что не оставит от вашего текущего мирка камня на камне. Мир куда более чудесен, многогранен и страшен, чем представляет большинство людей, его населяющее. И со временем, кто его знает, вы узнаете такое, что заставит вас по-другому взглянуть на это событие. Вам хватит пяти минут на обдумывание?
Примечания:
Бечено.
