Туманные миники.

      Они шли на Аннапурну не за победой, а за войной. Войной с собственной судьбой. Гора-Богиня, самая смертоносная из всех восьмитысячников, была не просто точкой на карте мира. Для Сергея, Марины и Ильи она стала вызовом, брошенным в лицо безразличной вселенной. Подняться туда, где каждый второй остаётся навечно, значило доказать что-то самому себе. Что жизнь — не просто цепь случайностей, что воля человека может что-то значить перед лицом неумолимого рока.       Воздух на высоте в шесть тысяч метров был сильно разреженным и обжигающе-ледяным. Каждый вдох рвал легкие на части в попытке ухватить хоть немного живительных молекул. Каждый шаг по лавиноопасному склону отнимал последние силы. Сергей, первым достигнув запланированного узкого ледяного карниза на маршруте, скинул рюкзак и облегченно рухнул на колени, упираясь разгоряченным лбом в ледяную твердость камня. Его тело кричало от боли, но в прикрытых глазах тлела искра легкого безумия — они были на маршруте, там, где само небо отворачивается от дерзкого человека. Там, где половина претендентов остается навсегда, не справившись с вызовом.       — Прива-ал... — выдохнул он, и слова застыли в воздухе ледяным облачком.       За ним, цепляясь за верёвки, подтянулись Марина и Илья. Их лица, обветренные и обожжённые морозным солнцем, были серыми от усталости и покрыты инеем. Они дружно мечтали только об одном: снять с себя тяжёлую ношу, втиснуться в спальники и забыться хоть на несколько часов тяжёлым, безрадостным сном.       Илья, с трудом втягивая разреженный воздух, первым поднял голову, оглядывая доставшийся им карниз и замер. Его рука в толстой перчатке непроизвольно сжала родной ледоруб, подтягивая тот поближе.       — Ребята... а мы тут не одни.       Сергей хотел было отмахнуться — галлюцинации на высоте не редкость. Но то, что он увидел вслед за Ильей, заставило его медленно, с невероятным усилием подняться на ноги.       На самом дальнем краю ледяного уступа, у самой пропасти, откуда открывался непередаваемый вид на утопающие в багрянце заката пики соседних вершин, возвышающиеся над плывущими далеко внизу облаками, стоял самый обычный деревянный чайный столик. А за ним, на двух таких же простых стульях, сидели две девушки в безумных легких летних платьях. Тонкие ткани трепал ледяной ветер, но девушки, казалось, этого не замечали. Они спокойно пили чай из стоявших перед ними чашек, молча наблюдая за закатом, совсем не беспокоясь о непрошеных наблюдателях сзади и о бездонной пропасти, развезнувшейся прямо у их ног.       Контраст был оглушительным. Здесь, в царстве смерти, куда они пришли без приглашения, чтобы бросить вызов самой судьбе, эта идиллическая картина была более чужеродной, чем инопланетный корабль, погребенный среди вечных снегов.       — Здравствуйте, — сипло проговорила Марина первой, осторожно вставая на ноги. — Вы... кто?       Одна из сидевших девушек медленно повернула к ним голову. Ее глаза были большими, неестественно яркими, и в них плескалось спокойное величие гор.       — Мы наблюдаем, — ее русский говор был чистым и звонким, как хрустальный колокольчик на ветру. — Закаты здесь временами особенно прекрасны. Не хотите ли чаю? Он согревает замерзшие души путников.       Она сделала легкий жест, и из воздуха, в вихре серебряных искр, появилось еще три фарфоровые чашки. Илья непроизвольно отшатнулся, с трудом подавляя желание перекреститься. Сергей почувствовал, как по его спине пробежало стадо ледяных мурашек. Это были не галлюцинации. Это было нечто непредставимо иное.       Вторая девушка, та, что взирала на них с более хитрым прищуром, проследила за их растерянными взглядами и тихо рассмеялась.       — Сестра... Чай — это хорошо для церемонии внизу, — сказала она, оборачиваясь к соседке, и в ее руке из ниоткуда появилась массивная светлая стеклянная бутылка без этикетки. Жидкость внутри отливала густым золотом, просвечиваемая закатным солнцем. — Но для тех, кто не боится встречи с Судьбой, у нас припасено нечто получше.       Она ловко откупорила сосуд и плеснула янтарной жидкости в три бокала, появившиеся на месте чашек тем же мистическим образом. Пряный, тёплый аромат коньяка, неслыханный на этой высоте, кувалдой ударил в нос альпинистов.       — За вашу отвагу бесстрашных, — улыбнулась вторая, приподнимая свою чашку в салюте, и в ее милой улыбке Сергею почудился оскал бездны.       Что это? Последнее испытание? Искушение? Ритуал перед лицом их дерзкого вызова? Сергей, Марина и Илья, с мыслями, парализованными нереальностью происходящего, машинально взяли подлетевшие по воздуху к ним сосуды. Глоток тягучей янтарной жидкости обжигал горло, растекаясь по телу живительным огнем. Это был лучший, самый желанный напиток в их жизни. Они пили молча, под безразличными взорами лучей угасающего заката. А когда опустошили бокалы, волна тепла и усталости накрыла их с такой силой, что они скопом рухнули без чувств на землю, провалившись в глубокий, беспробудный сон.

---

      Утро было ослепительно холодным и ясным. Сергей с натугой выбрался из спальника с головой раскалывающейся от боли. Превозмогая себя, он через силу заставил тело встать для утренней разминки, тут же замерев ледяным истуканом, вспомнив вчерашнюю встречу. Он в панике оглянулся, высматривая в округе таинственных девушек.       Карниз был пуст. Ни столика, ни табуреток. Ни малейших следов постороннего присутствия на искристом инее, саваном укрывавшем окружавшие их холодные бездушные камни и лед. Ничего, кроме их следов.       — Их не было, — сипло проговорил Илья, присоединяясь к Сергею, опираясь на плечо друга. — Мы все... мы все галлюцинировали. От высоты. От усталости. Наш мозг сыграл с нами злую шутку.       — Коньяк был очень реальным, — возразила присоединившаяся к ним Марина. Она держала в руках ту самую пустую знакомую бутылку. Заиндевевшее стекло все еще хранило слабый, но отчетливый аромат великолепного алкоголя.       Сергей взял у нее из рук бутылку, разглядывая артефакт. Обычное стекло. Он повертел ее в руках и нащупал еле ощутимую гравировку на дне. Поднеся донышко к свету, с трудом разглядел два странных символа: стилизованную чайную чашку и военный корабль, плывущий сквозь туман.       — Может, это был тест? — тихо спросила Марина. — И мы его прошли, раз нас оставили в живых и даже позаботились, чтобы мы не замерзли.       — Или, наоборот, не прошли. И нас просто бросили на произвол судьбы, как неинтересную вещь, — так же тихо ответил Сергей, глядя на бескрайние просторы за обрывом в пропасть.       Они свернули лагерь в гнетущем молчании. Их вызов был брошен у подножия. Но что им ответила на него гора? Приняла ли их вызов Судьба, явившись в облике безмятежных дев? Или они с треском провалили некое испытание? А может, это был всего лишь бред кислородного голодания, усугубленный тайно пронесенной бутылкой в рюкзаке, в нарушение всех писанных и негласных правил, о которой все молчали и дружно предпочли забыть? И встречали ли другие группы этих девушек ранее, и почему никто никогда ничего не рассказывал даже намёком?       Они не знали ответа. Аннапурна бескомпромиссно хранила свою тайну. А на память о встрече с нею осталась лишь пустая бутылка, чувство щемящей тоски и вопрос, который теперь будет преследовать их до конца дней, на который никто, похоже, не даст им ответа.