Нимфоман

Жизнь Чонгука, конечно, стала значительно легче с появлением в ней Чимина. Чон даже стал чувствовать себя лучше, почти как нормальный человек. На душе теперь не было тяжелого бремени, боязни, что не сможет найти полового партнера или отец застукает его за чем-то похотливым. Теперь у него есть парень. При чем заботливый, опытный, еще и врач. А как этот мужчина ухаживает… Раньше Чону никогда не дарили цветы, парень всё-таки. Всем было безразлично, что он их очень любит. Но теперь стабильно в вазе на кухонном столе свежий букет. Гардероб Чонгука значительно пополнился брендовыми вещами и украшениями. Да, Пак по образованию психотерапевт, но на самом деле в его управлении несколько больниц на территории Кореи и одна в США, поэтому проблем с финансами у мужчины никогда не было. А увидеть улыбку Чонгука после очередного подарка дороже любых денег. Стоит ли говорить, что теперь все интимные проблемы младшего решаются практически моментально? Определённо, если у тебя есть постоянный партнёр по постели, а не беспорядочные половые связи, это намного полезнее для здоровья. Чимин бы не согласился, что Чонгук не является обычным парнем. А назвать его ненормальным, язык не повернётся. Потому что это и правда не так. Только брюнет думает иначе, и переубедить его бывает трудно. Вот, например, в быту Чон ни чем не отличается от парней своего возраста. Это уж за полгода совместной жизни старший понял точно. Чонгук точно так же не любит мыть посуду и убираться. Зато очень любит поиграть в мортал комбат по вечерам. Смотря на некоторые вещи, у Пака иногда проскальзывают… Не очень хорошие мысли. По типу: «Я совратил восемнадцатилетнего». Или: «Я трахаюсь с подростком, а мне скоро тридцать один». А что еще остается думать взрослому человеку средних лет, имеющему собственный бизнес, когда он приходит домой, а его встречает Чонгук в футболке с Халком? Но о расставании и речи нет. Пак слишком сильно привязался к этому парнишке, чтобы самостоятельно разорвать их связь. Знает, что в этом случае разобьет сердце не только себе. Отца в подробности решили не посвящать. Он знает только самый минимум, то есть про то, что его сын живёт у своего парня. Про Чимина ни слова. Но и этого стало достаточно, чтобы Чон старший разорвал с Чонгуком все имеющиеся связи. Мужчина не принял факт того, что его сын вырос представителем гомосексуальной стороны общества. Пак какое-то время мучился по этому поводу, но брюнет старался отвлекать старшего от плохих мыслей. Не хватало ещё того, чтобы тот начал винить себя. Сам Чонгук не был привязан к отцу, поэтому воспринял ситуацию как данное. Главное, им хорошо вдвоём. Они счастливы, вместе даже просмотр любимых Чоном «Мстителей» приносит радость. Ни у кого бы даже не возникло мысли, что в их паре у кого-то сатириаз. Но… все же есть несколько нюансов. Этот самый любитель Марвел, когда дело доходит до интима совершенно не знает границ. Кто кого еще совратил… Если Чон почувствует желание, не постесняется подойти и попросить его трахнуть. Да, вот так просто. Парень, кажется, забыл, что такое смущение и чувство такта, когда познакомился с Паком. И это точно не отрицательная черта. Любой сдастся под таким напором. Возбудиться может любой, но для Чонгука это потребность, зависимость. Даже утренний стояк для него становится пыткой, если рядом нет Чимина. Чон проходит лечение, регулярно посещает психотерапевта. И прогресс без сомнений есть. Например, когда возбуждение возникает в публичном месте, его иногда получается… подавить, если отвлечься и думать о чем-то, совершенно не связанном с сексом. Но это не сегодняшний случай. Сейчас Чонгук на грани от того, чтобы разрыдаться от бессилия. Потому что он не может ничего сделать, не в силах что-то предпринять. А все, что он сейчас может, это, словно сучка в течку, тереться о подушку в надежде получить необходимую, как воздух, разрядку. Почему Чимин в командировке? Почему не рядом с ним в данный момент, чтобы помочь? Возбуждение отдает не просто тянущим чувством внизу живота, оно приносит боль. И в этот момент купить билет на самолет и улететь в США, к Паку, не кажется такой уж нереализуемой идеей. Наоборот, вполне себе возможный исход, если Чонгук сию же секунду хотя бы не попробует найти способ решения его проблемы. О том, чтобы позвать проститутку, Чон даже не думает. Не потому, что Пак может узнать. Просто дело в том, что предать любимого человека сродни предательству своим чувствам, а это куда страшнее, чем расставание. К тому же, Чонгук уверен, никто не сможет его удовлетворить, как Чимин. Никто. Стоит ли говорить о том, сколько раз он пытался в такие моменты подрочить на порно? Абсолютно никакого прогресса, не помогает. Зато когда он с блондином, становится легче, даже если мужчина не касается его. В прямом смысле. Чону даже перестал быть обязательным секс с проникновением, чтобы избавиться от постоянного чувства возбуждения. Он может просто, например, отсосать Чимину, чтобы облегчить свое состояние, ведь контакт с ним приносит удовлетворение. Но сейчас Пак не рядом. Межу ними больше восьми тысяч километров. И это ощущается плохо, очень плохо. Есть только один вариант, только один план действий. Но он сработает, только если Чимин сейчас не на совещании или переговорах. Лучше, чтобы он был сейчас в номере. Чон открывает глаза, шарит рукой по кровати в поисках телефона. Всё-таки пока он сосредоточен на своем состоянии, будет только хуже. Его нижняя губа закусана до крови. Парень уже разблокировал устройство и, смотря на время, судорожно считает, сколько сейчас у Пака. Все же время в Южной Корее на тринадцать часов впереди. У Чонгука два часа дня, у Чимина час ночи… Черт. Остаётся только надеяться, что мужчина не спит. Пожалуйста, лишь бы он не спал. Гудки длятся непозволительно долго. Чон даже успевает расстроиться прежде, чем слышит из динамика до боли родной и любимый голос. Как же он соскучился… Словами не передать. — Да? — Пак звучит не так, будто его только что разбудили. Уже хорошо. — Малыш, что-то случилось? Случилось. И это еще мягко сказано. Чонгук продолжает тереться о подушку, как-будто это приносит ему хотя бы малейшее облегчение. Парень не сдерживает стон, когда в очередной раз проезжается головкой по синтетической наволочке. — Чем ты занимаешься, м? — в голосе слышится ухмылка, игривость. — Малыш играет с собой? — П-помоги… — скулит Чон, цепляется за последнюю надежду. — Пожалуйста, помоги мне. — Я знал, что нельзя уезжать надолго, прости меня, — выдыхает старший. — Как сильно? — О-о-очень. Мне так больно… — Я помогу, малыш, обещаю, — Пак беспокоится, это слышно по тому, как меняется его тон. — Позволь узнать еще немного. Что ты пробовал? Хоть немного помогает? — Н-нет. Я пытался потереться о подушку, — признаётся младший. — Стало еще хуже, будто я себя раззадорил только. Из динамика какое-то время никто не отвечает. Только звенящая тишина, видимо, Чимин обдумывает полученную информацию. Со стороны Чонгука раздаются только томные вздохи. Парень выдохся, устал. Он переворачивается на спину, отбрасывает опороченную подушку на пол. Чон удостоверился, что самостоятельно удовлетворить себя он не сможет. А вот Пак сможет помочь ему. Уже в который раз, поэтому причин сомневаться в его способностях нет. — Маленький, ты лег? — наконец спрашивает Чимин. — Да… — грудь тяжело вздымается, а рука инстинктивно сжимает член у основания. Чонгук разделся еще около двадцати минут назад. В одежде ему было слишком жарко, невыносимо. Еще и возбуждённый орган упирался в ткань боксеров, что доставляло боль. Сейчас тоже дискомфортно, немного больно, но все же. Кажется, температура тела настолько высока, что его вполне можно было бы принять за лихорадочного. Кому-то для такого состояния нужно принять Виагру, а Чону просто не заниматься сексом несколько дней. — Убери сейчас руки от члена, малыш. Не трогай себя, пока я тебе не скажу этого делать. — Н-но. Как… — это странно, но Чонгук подчиняется. За шесть месяцев отношений, в каждый день из которых они проводили время вместе, Чон понял, что Чимину действительно стоит доверять. Он старше, имеет больше жизненного опыта. Иногда брюнет поражается, насколько Пак его изучил. Его отец так не знает, как этот мужчина. Например, старший знает, что Чонгук каждое утро выпивает стакан воды, поэтому когда парень спросонья идет на кухню, там всегда на столе ждёт его прохладный напиток. Или если пара договорится заранее посмотреть вечером фильм, Чимин непременное после работы зайдет в магазин и купит чипсы с крабом. Просто потому, что Чон их любит. — Доверься мне. Ты же послушный мальчик? Не станешь перечить своему хену? — Н-не стану, — конечно, другого ответа не стоило и ожидать. — Малыш, увлажни в своём ротике два пальца, — голос Чимина ласковый, его хочется слушать, не прекращая. — Пососи их. Чонгук запускает в рот два пальца. Он специально причмокивает, старается издать как можно больше звуков, чтобы мужчина услышал его старания. Похвалил. Чон нарочно небрежен в своих действиях, слюна даже стекает по подбородку. И это выглядит… По́шло. Чимину бы понравилось. — Если бы я был рядом, во рту у тебя сейчас был бы мой член, — Пак говорит грязно, знает, что Чонгук такое любит. — Или ты предпочитаешь свои пальчики? — Н-нет, мхм, — с пальцами во рту говорить определённо тяжело, но он пытается. — Ничто не сравнится с твоим членом. — Конечно, ты же любишь доставлять мне удовольствие, — Чонгук кивает, будто Чимин сейчас может его видеть. — Потому что знаешь, что я дам больше взамен. Давай, маленький, дотронься до своего соска. Когда Чон вынимает пальцы изо рта, от них тянется ниточка слюны. Влажные подушечки касаются вставшей бусины, и парень стонет. У Чонгука чувствительные соски, это всегда было его слабостью. И Пак об этом отлично знает, ведь не раз удостоверился на деле. — Зажми горошину межди пальцами, — Чимин возбужден. Его голос охрип, мужчина стал тяжелее дышать. Брюнет подчиняется. И от простого действия по телу расходятся спазмы, приятно. Ему хочется позволить себе больше, опустить руку ниже, сильно сжать член и начать дрочить. Но нельзя. — Малыш, можешь поиграть со своей грудью обеими руками, — Чонгук сразу же касается и второй бусины. — Потри соски, сожми грудь, не ограничивай себя. Но ниже не спускайся. — Спасибо… — искренне. Чонгук трет соски, и они приятно горят. Пальцы на ногах поджимаются от напряжения в теле, и точно не хочется это заканчивать. Парень даже отвлекается от ощущений внизу, где член крепко стоит, а на животе образовалась лужица предэякулянта, который стекает с головки. Он накрывает грудь ладонями и слегка сжимает. Да, у него она не такая, как у девушек. Но у Чона есть мышцы, что добавляют объёма. Главное, она чувствительная, и ее любит Чимин. Чонгуку дали свободу действий, поэтому он не станет себя ограничивать. Будет делать все ради своего удовольствия. Парень заносит ладошку и несильно шлепает по соску. Звук получается не очень громким, но Пак слышит. — Малышу нравятся шлепки? — слух у мужчины всегда был хороший. — Ударь себя еще раз. Представь, что это я тебя наказываю за нетерпеливость. И Чон ударяет, при чем по этому же соску. Бусина горит, ярко-красного, воспаленного цвета от стимуляции. Но действие приносит лишь исключительно наслаждение. Облегчение. Еще два шлепка по другой груди, сопровождающиеся то ли стонами, то ли криками. — Малыш, я представляю, как ты сейчас выглядишь, — Пак почти рычит. — Ты не представляешь, как я хочу быть сейчас рядом… — Я с-скучаю, Чимин, — Чон снова сжимает грудь. — Я тоже, мой мальчик. Как сейчас себя чувствует твоя грудь? Ты не сделал ей больно? — Н-нет, ей очень хорошо. — Поделишься ощущениями, малыш? — Она сейчас очень чувствительная. Мои соски красные и с-стоят, — Чонгук перевозбуждён. Он сгибает ноги в коленях и сжимает бедра вместе, желая получить хотя бы минимальную стимуляцию. Нельзя трогать себя руками, приходится довольствоваться малым. — Мне кажется, сейчас ты хочешь обо что-нибудь потереться, но не стоит, — Чимин читает его, как открытую книгу. — Малыш, достань свою любимую игрушку. Чонгуку кажется, что он готов кончить прямо сейчас, когда слышит последнюю фразу. Любимая игрушка… Конечно, Пак имеет ввиду не плюшевого медведя, у них есть игрушки поинтереснее. Мужчина говорит про вибратор, которым чаще всего пользуется Чонгук. Иногда желание настигает в неподходящий момент. Например, когда Чимин на работе. И тогда в ход идут доступные средства. Пак не против, что его парень периодически использует для удовлетворения дилдо, страпоны, вибраторы, анальные шарики, согревающую смазку, пробку и тому подобное. Наоборот, мужчина иногда использует игрушки во время их секса. Это помогает разнообразить процесс, возможно, достичь более яркого оргазма или подготовить, распалить партнера. Чон протягивает руку, открывает верхний ящик в тумбочке и достаёт оттуда небольшой продолговатый предмет нежно-розового цвета. Низ живота сводит от предвкушения, он знает, что скоро будет очень-очень хорошо. — Малыш, раздвинь широко ножки, — ласково. — Раскрой себя максимально. — Чимин… Чонгук делает все, что ему говорит мужчина. Член теперь плотно прижат к животу, и потереться обо что-то нет ни малейший возможности. Зато дырочка начинает призывно сокращаться, предвкушая проникновение. Просит заполненности. — Мой мальчик хочет внутрь, да? — в голосе слышится ухмылка. — О-о-очень, — Чон закусывает губы, стараясь сдержать себя. — Пожалуйста… — Включи вибратор, — Чонгук нажимает на единственную кнопку, и игрушка начинает мелко вибрировать в руке с тихим жужжанием. — Введи в себя полностью, оставь снаружи только кончик. Парень громко стонет от первого прикосновения вибрирующего кончика к анусу. Продолговатый предмет стимулирует чувствительные стенки, а когда входит до конца, утыкается точно в простату. И Чон теряет связь с миром. Его будто подбрасывает на месте. Он в эту же секунду неосознанно смыкает ноги, потому что выносить такое кажется невозможным. Чонгука трясет, кажется, он забывает даже собственное имя. Стоны такие громкие, что походят на крики. Стоит поблагодарить Чимина за то, что у него в квартире звукоизоляция сделана на совесть, и соседи не вызовут полицию, подумав, что здесь кому-то плохо. Потому что Чонгуку, наоборот, очень-очень хорошо. Пак на том конце провода, очевидно, тоже на грани. Вывод можно сделать по его хриплым стонам и сбившемуся дыханию. Чонгук давно понял, что дрочит здесь не только он, но и на него. И чувства от этого только обостряются, ведь его мужчине приятно. — Малыш, хочешь кончить? — риторический вопрос, на который Пак и так знает ответ. — П-пожалуйста… — Чон просит. Парень знает, что сейчас все зависит от Чимина, и рад довериться любимому человеку. Он лучше знает, когда и как Чонгуку будет лучше всего. Сейчас тело брюнета напряжено по максимуму. Пресс поджат из-за приятных спазмов внизу живота, руки сжаты в кулаки, колени, насколько это возможно, прижаты друг к другу, губы закусаны, а глаза закрыты, чтобы сосредоточиться на ощущениях. И это то самое состояние, где возбуждение граничит с болью. — Мой мальчик, можешь трогать себя, — Пак окончательно отпускает тормоза. — Я разрешаю. — Да… — Чонгук выдыхает и тянет руку вниз. Мимолетное прикосновение к чувствительной головке ощущается, как разряд тока. Чон несдержанно мычит, когда наконец обхватывает член. Пальцы соприкасаются, и младший начинает медленно водить по всей длине, чуть сжимает у основания. Если бы он был сейчас в состоянии, то привстал и увидел, насколько болезненно выглядит ствол. Возбуждён до предела, из желез на головке выделяется предсеменная жидкость, а цвет отливает фиолетовым. Ему нужно кончить, просто жизненно необходимо. — Давай сделаем это вместе, — Чимин будто читает мысли. — Давай, любовь моя. В эту же секунду мир Чонгука взрывается тысячами искр. Сперма выходит толчками, ее так много, как, кажется, не было никогда. Живот Чона теперь грязный, весь в белёсой жидкости, но на данный момент это не имеет смысла. Чимин тоже изливается, что можно понять по низкому рыку, который издаёт мужчина. На какое-то время повисает молчание, оба отходят от яркого оргазма. Младший чувствует такое долгожданное и необходимое удовлетворение. Чон расслабляется на кровати, сил буквально ни на что не осталось. Грудь тяжело вздымается, дыхание медленно восстанавливается. Он ловит себя на мысли, что именно так ощущается спокойствие. И из этого состояния не хочется выходить, но… Одного не хватает. Чимина рядом. — Спасибо… — все, что может вымолвить парень. — Все хорошо, родной? Как себя чувствуешь? — из раза в раз… Пак сам не успел отойти от оргазма, как снова беспокоится о Чоне. — Хорошо, — а какие еще могут быть варианты? — Было бы лучше, если бы мог тебя обнять. — Я приеду скоро, малыш. Очень хочу к тебе, только закончу тут дела. — Я люблю тебя. За полгода отношений у них появились определённые… Правила. Правильнее даже сказать — установки. Никто не должен бояться говорить о своих чувствах. «Я люблю тебя» — такие простые три слова, но как приятно их слышать. Для Чонгука слышать их после тяжёлого — лучшая поддержка. Сразу все проблемы отходят на задний план, остается только Пак, вкусный ужин и поцелуи. — Я тоже люблю тебя, малыш, — ласковый, родной голос. — Я бы хотел говорить с тобой всю ночь, но завтра мне на работу. — Я понимаю, — Чонгук слегка тускнеет. Но Чимин прав. Это у Чонгука почти три часа дня, а у него уже глубокая ночь. — Пока, мой мальчик. Не забудь принять душ. Скорее бы Пак вернулся.