Гранатовые зерна Персефоны

«С самого детства лучшим другом и наперсником голливудской актрисы Мэри Астор был ее дневник. Она поверяла ему все, охотно записывая свои грандиозные похождения по свежим следам. Тетрадь 1935 года содержала записи о ее внебрачных отношениях с драматургом Джорджем С. Кауфманом, об их утонченных наслаждениях. Удивительно, что она не прятала свой дневник. Он валялся в ящике комода в спальне вместе с нижним бельем. Однажды муж актрисы, доктор Фрэнклин Торп, разыскивал пару пропавших запонок. Он рассеянно открыл тетрадь в голубой коже, и взгляд его упал на абзац, полный экстравагантного восхищения: «...Невероятная сексуальная выносливость. Не представляю, как он это делает». Брюс Полинг «Энциклопедия скандалов» — Боже мой, какая ты хорошенькая! — слышала я с детских лет. Маман не даром коптила калифорнийское небо, известна была своей прыткостью в мире грез и благодаря ее напористости в пятнадцать лет я поступила в актрисы. Голливуд! Километры целлулоидной пленки, шикарные виллы, бассейны шампанского, кстати, от него меня уже не мутит как раньше. Мой первый любовник? Какой-то статист, красивый мальчишка, мы бежали друг другу в объятия от старых и толстых похотливых продюсеров, только он и сейчас игрушка у одного из «Парамаунт». Надо знать эту адову кухню, женщине проще, предложение настолько превышает спрос, что засидеться на члене продюсера сложнее, чем попасть библейскому верблюду в игольное ушко. Я отлежала свое, и отправилась в рискованное, свободное плавание. Красота моя теперь работала на многих киностудиях, но контракт, мечту всех старлеток, со мной заключила «Коламбия Пикчерс». Быстро, очень быстро меня развратила возможность позволять себе развлечения по стоимости превосходящие грани разумного. Я покупала удовольствия. Но чаще всего мне делать этого не приходилось. Я звезда. Красивая женщина. У моих ног все самцы Голливуда. Расхожая фраза, характеризующая отношения: с таким бы я и второй раз... Понимаете? Мелькали, как картинки в калейдоскопе. Но, маман, настояла на том, чтобы я вышла замуж. Он доктор каких-то там наук, развязен настолько, чтобы понравиться мне, и я не стала брыкаться. Мужчина. Муж. Пусть. В замужестве есть несомненные плюсы. Я обрела статус неприкосновенности, доктор как любовник не вызывал у меня отторжения и у меня появилось дитя, мое любимое дитя. Мэрилин. Моим единственным другом на протяжении многих лет был мой дневник, листы бумаги, вшитые в голубую кожу. Зачем я его вела? Чтобы помнить события вчерашнего дня, вечер, залитый шампанским, незнакомые губы на клиторе, оторвись на минуту, дай я взгляну кто ты. Мое неизбывное желание шокировать — ласкать, целовать, играться с членом в публичных местах. Они такие скромники, эти мужчины! Так краснеют, так берегут свое «сокровище» от чужих глаз! Если бы я была мужчиной, я бы ходила с расстегнутой ширинкой и не давала бы залежаться своему члену. Но есть один... Он — это я. Он писатель. Какие могут быть писатели в Голливуде! Конечно, сценарист. Сволочь. Любимая сволочь. Безотказная сволочь. Он создан для меня и никого кроме меня на нем быть не дОлжно. Не на нем, ни под ним, ни с боку, ни с краю, не на губах, не на пальцах. Мальчик мой. Это я обращаюсь к его члену. Сам Джордж мне мало интересен. Вот он сидит за пишущей машинкой, наморщив лоб, сочиняет какую-нибудь ересь, для шлюхи, вроде меня, а я вижу только крепкие, как у рабочего, пальцы, загорелую кожу, которая соприкасаясь с моей, создает ощущения моей востребованности, я понимаю, для чего нужна эта воспетая экраном высокая грудь, гладкие, обработанные воском ноги, моя горячая и нерожавшая (кесарево сечение) вагина. Она — чудовище. У нее нет стыда. Вчера на нас шикали в просмотровом зале Коламбии, черт, она сняла с меня брюки! Я не против, чтобы у меня отсосали, но не когда рядом сидят мои бывшие любовники и любовницы. Я просто не могу кончить, а эта дуреха восхищается моей выносливостью, хорошо хоть у меня стоит. Глядя на Мэри встанет и у статуи Свободы, глаза, волосы, гладкие плечики, шикарная грудь, сладкая попка. Ну почему, почему, она не хочет заниматься любовью как все? Зачем заставлять меня стоять на коленях в самых неподходящих местах, я не ханжа, не пуританин, но предпочитаю традиционные места, в постели мне было бы намного удобнее. Мне. Но не ей. Я подозреваю, что Мэри больна. Алкоголичка. День ее начинается с глотка шампанского, оргазма, и ментоловой сигареты. Бедняга Торп, можно рехнуться с такой женушкой. Вот сидит на ковре, в руках очередной бокал с шампанским, смотрит, будто думает о чем-то важном, а на самом деле решает каким образом сядет на мой уже вставший член. Иногда мне кажется, что это не мой орган, я не могу им управлять, он ее игрушка, особенно когда она ТАК смотрит. Раздевает медленно, согревает дыханием мой пах, острым язычком терзает уздечку, сжимает мои небритые щеки своими гладкими бедрами, в очередной раз жалеет о величине моего носа, а чем я должен дышать, когда и мои губы не могут отказаться от ее и больших и малых. Она подавляет меня. Я раб. РАБ Мэри Астор. Ты бы хотел оказаться на моем месте? Вряд ли я его тебе уступлю. Сука. Похотливая сука. Могла бы прятать подальше следы своего распутства, выражение лица, как у блудливой кошки, белье, забрызганное спермой, эту жуткую тетрадку в голубой коже. Сколько вечеров я потратил на то, чтобы онанировать, читая ее бесстыдные строки, представляя распятую на полу, столе, траве, асфальте мою грешную женушку. Вчера я ударил ее, я не собирался, но получилось само собой, как только я почувствовал, что она собирается к НЕМУ. Одуряющий запах ее развратных духов, прозрачное платье, вырез которого не скрывал пышную грудь, а боковой разрез демонстрировал чулочки на ажурной подвязке под коленом, куда еще может пойти женщина в таком виде? К любовнику. К моему сопернику. К моему врагу. А я буду сидеть у себя в кабинете, сжимая в кулаке свою плоть и читать ее дневник... Ну уж нет, это в конце концов Голливуд! Найти себе женщину не составит труда, столько миленьких старлеток вокруг, желающих пробиться на простыню экрана. Кто откажется от шанса переспать с мужем Мэри Астор? Таких нет. Я уничтожу эту суку. Отниму у нее все, что она любит — мою Мэрилин, этот дом, деньги (на что она купит шампанское ха-ха-ха!), ее супервыносливого любовника. Но я вернул бы ей все, лишь бы она осталась дома, читала бы Мэрилин книжки, ждала бы меня к ужину. О, Мэри! Сука ты Мэри, похотливая сука! Москва 2006г.