Гранатовые зерна Персефоны

Соседская жизнь была известна мне до мельчайших подробностей, до последнего эпизода, я не спал часами, стараясь быть в курсе всех событий, происходящих в нашей квартире. Для этого у меня было несколько приспособлений: жучки, улавливающие все звуки в соседних пеналах, беспроводные видеокамеры, чтобы видеть происходящее в комнате, несмотря на запертые замки и плотные гардины, и дубликаты ключей, коими я пользовался, ежедневно производя обыски в норах моих соседей. Я вел дневник, сродни дневника капитана судна, куда записывал все события и мое отношение к ним. Для вас «дневник» звучит как тетрадка девчонки с тоннами соплей и эротическим бредом? О, нет. Я современный человек, хоть и в годах, сила моя закаливалась в органах, недавно еще столь всемогущих. Откуда, по-вашему, может взяться у пенсионера классная аппаратура? Да, мои юные друзья, всесильный АВС и явился тем катализатором, который выявил мою патологическую страсть к подробностям чужих жизней. Летопись скандалов в пьющем семействе, согласитесь, вещь малопривлекательная, тоскливые будни вдовы, пусть и пользующейся старой модели вибратором, оставшимся еще с тех пор, когда муженек пристрастил ее к сексуальным игрушкам, тоже неинтересны, как и отвратительна дряблая и седая вагина. Другое дело молоденькая пэтэушница, сейчас эту клоаку называют колледжем, но мы-то знаем, что есть что. Самые сладкие строчки дневника посвящены ей — Тамаре, семнадцатилетней девушке, русоволосой красотке с веселым нравом. Царица Тамара живет одна, «везет же некоторым» — приговор подружек, частенько остающихся ночевать у товарки. В те беспокойные ночи у меня бывает визуальный пир, я наслаждаюсь молодыми телами, спокойно разгуливающими по комнате и бесстрастно демонстрирующими друг другу интимные части тела. А может, я действительно старею? Когда-то я не реагировал на раздевание соратников, и эти молодые также не считают зазорным пройтись голяком, сидеть рядом, соприкасаясь локтями, грудями, и хвастаться интимными стрижками. В ночи, когда, она остается одна, наступает пиршество не только для глаз, но и для моей плоти. Она вставляет диск в DVD-проигрыватель и начинает мастурбировать под искусственные вздохи порноактеров. Я смотрю на действо с экрана монитора и нашариваю в затасканных трениках свое достоинство. Оно становиться достойным минут через пять, и я кончаю, глядя на бесстыдные движения пальцев в ее царстве, под звуки, доносящиеся с экрана телевизора. Хуже всего мне достается, когда к Тамарке приходят мужчины. Чем она руководствуется, когда принимает таких же старперов, как я? Деньги, что кладут они на ее кровать, настолько малы, правда в столичных реалиях для девчонки и это деньги. Но ведь она могла бы заработать куда больше, работая хотя бы на АВС, где ее научили бы ловить мужчин на «медовую приманку», хотя я считаю, что учить ее только испортить, на мой профессиональный взгляд, наивность Тамарки есть главная приманка. Самое недоступное мне, что на порядок увеличивает ценность, это те вечера, когда Тамарка мастурбирует, не прибегая к каким-либо средствам, просто закрыв глаза, и я бешусь от того, что не знаю, о чем она сейчас думает, что заставляет ее гладить себя по груди, брать тонкими пальцами половые губы, расправляя, придерживать одной рукой, а второй… О, Боже, что она делает второй! Она и порхает, и трет, и теребит, и чешет, и всовывает, и накрывает всей ладонью, и скользит сжатыми пальцами внутрь… А ее лицо! Оно отображает и благодать, и муку, и нетерпение и райское блаженство! И все это я не могу контролировать! Тамара спала, когда дверь в ее комнату тихонько открылась, мужская тень скользнула по стене и замерла около ее постели. Ночной гость прислушался к дыханию, откинул одеяло и резким движением раздвинул ее ноги. Девушка забилась в его руках, тонкий скальпель взрезал половые губы, кровь залила простыню, в кожистые складки рядом с клитором мужчина пристроил маленькую металлическую пуговицу «жучка». Москва 2007г.