Гранатовые зерна Персефоны

Водки было много. Запаслись конкретно — никому не хотелось бежать ночью к таксистам на «Плешку», но как говорит народная мудрость, сколько не бери... Васька, самый молодой из комнаты номер двадцать, известной своими дебошами и похождениями не только на всю общагу, но и, пожалуй, на весь район, был командирован за добавкой. Спустя полчаса он явился на пороге, в весьма потрепанном виде, в испарине, а главное — пустой. — Мужики, — наконец выдохнул он, — чё бабы-то творят! — Снасильничали тебя что ль? — заржал Степка. — Ну, не... — Базиль, ты уже год живешь в столице, изволь выражаться по-человечески. Ну, так чё, изнасиловали? — речь Тараса, преобразовавшаяся в столице в утонченно-городской стиль, всё еще изобиловала анахронизмами. — Не, ну ты чё... — Базиль, вы испытываете наше терпение... Николай уважительно посмотрел на Тараса, но не выдержал, схватил Ваську за грудки. — Где водка, гнида? — Николай, вы торопите события, дайте Базилю прийти в себя. Ну и какого хуя, милый друг, вы здесь топчетесь без водки? — продолжил допрос изысканный и почти трезвый Тарас. — Телки в душе моются! — Эка невидаль! Вы чё, уважаемый, голых баб не видели? — Тарас снисходительно посмотрел на еще не пришедшего в себя Василия. — Видел я всяких, у нас в деревне... — Ах, увольте, опять ваша Альма матер, — Тарас не знал истинного значения этого слова, но оно ему нравилось, напоминало Родину-мать. — Мужики! — заорал Васька. — Такого, клянусь, не видел! Мужики похабно заржали, прикидывая, чего уж Ваське померещилось в женском душе, что он осмелился вернуться без водки. — Излагайте, Базиль, — разрешил не меньше других заинтересованный, но умевший держать лицо, Тарас. — Иду я, значит мимо, — начал Василий, — ни на кого не обращаю внимания... — И вдруг на меня голая баба прыг! Ржание перекрыло звуки общаги, доносившиеся из тонкостенных пеналов. Василий и то не выдержал, засмеялся, но как-то не искренне, истерически. Отсмеявшись, мужики посмотрели на Тараса, и тот, подогретый собственным любопытством, смилостивившись велел Кольке. — Тряхни-ка его. Николай с явным удовольствием вновь схватился за трещавшие по швам лацканы затасканного пиджака. — Вась, ты иль говори, иль дуй за водкой. Васька, огорченный тем, что никто его не принимает всерьез, решил сразить всех наповал: — Татарку знаете, Аську? — Знаем «тетя Ася приехала»! — снова раздалось ржание, но Тарас величественным жестом остановил глумление. — Ну, и? И не Аська она, а Асия. — Так вот братцы, эта Асия трахает наших баб! Первый гогот был задушен в зародыше. — И каким это извините образом? Дилдою, то бишь искусственным фаллосом? — блеснул знаниями Тарас. Васька сглотнул слюну, выпучил глаза, и изрек: — Ни хрена! Она трахает их своим клитором! Такой тишины не было в комнате номер двадцать даже во время сдачи общежития в эксплуатацию. Мужики замерли и стали похожи на сусликов, демонстрировавшихся в «Клубе кинопутешествий» лысым мужиком с бархатно-велюровым голосом. Первым ожил Тарас. Он был сексуально образован, так ему во всяком случае казалось: несколько лет назад он прочел брошюру о сексуальных отклонениях, и даже кое-что у дедушки Фрейда. Почему почтеннейшего профессора называли дедушкой, Тарас не знал, но, упоминая его статус в разговоре, чувствовал себя его внуком. — Сам видел? — подозрительно спросил Тарас. — Сам, — сказал Василий, дивясь самоотверженному владению собой его ближайшим товарищем. — Ну и чё заглох, сука, дальше рассказывай! Чувствительный шлепок по спине, заставил Василия тронуться с места. — Иду я значит мимо душа, и вдруг слышу, стонет кто-то, тихонько так постанывает, сладко... — начал вспоминать Васька, понемногу распаляясь. — Дверь приоткрыта, ну думаю, из наших кто-то развлекается, а потом как обухом по голове, наши-то все здесь собрались, Петькину днюху отмечать... — Ближе к делу! — прикрикнул на него Тарас, и Василий продолжил. — Решил заглянуть, кто это наших баб окучивает, пока мы водку пьем. Заглядываю потихоньку... а там... эта Аська с Ленкой Зубовой отирается. Я сначала не понял... а как понял, так и охренел... — Давай, давай! — Говори, не тяни! — Ленка к стенке кафельной прижалась, — продолжал вспотевший от воспоминаний Васька, — ногу одну на трубу водопроводную закинула, а татарва эта в нее и тыкается и трется, и тыкается и трется... А Ленка аж заходится, а сверху вода из душа... Ох и стонала она, я прям взопрел... — От лесбёхи... Подарочек тебе Петро, на днюху, — усмехнулся Вовчик. — Ленка, курва, будет на коленях просить и пальцем не трону, — сплюнул Петюня. Николай не выдержал, схватил Ваську, и придав ускорения несильным пинком все-таки отправил на «Плешку». Без водки все равно не разберемся, — логично подумал он. Молчание затянулось. Никто не мог ни опровергнуть, ни подтвердить Васькиных слов. — Коля, — наконец вымолвил Тарас. — Ну, — промычал тот. Тарас помолчал немного, потом выгнул сильные кисти и приказал: — Аську сюда. Она упиралась, когда ее волокли по коридору. Сильная. Злоба старая, татаро-монгольская. Пинала ногами, кусала за руки, выворачивалась так, что мужики, позабыв, что она женщина весьма чувствительно надавали ей по бокам. Сорвали тряпки, что были на ней, оставив для забавы калфак, татарскую женскую шапочку. Обнажили, распяли, и охнули... А она сверкала очами, скрипела зубами, дикарка, да и только. Парни, держащие ее за руки и за ноги, побаивались, но держали. — Пьер, хотите реванш? — спросил Тарас у взбешенного Петра. — Не, давай уж ты, а там поглядим... — сквозь зубы процедил именинник. Тарас подошел, с презрением посмотрел на распятую девчонку, но деваться некуда. «Конкурент, я уничтожаю конкурента» — мысленно твердил он, пытаясь запихнуть в неё член. Возбуждения не было. Аськина кожица уперлась в его лобок и начала возбуждаться трением жестких волос. Тарас видел его, он и вправду был похож на... Тарас представил, как Аська трется о девичьи нежные бугорки, и вошел беспрепятственно, мышцы Аськиного влагалища обняли ствол, сжали, заставляя Тараса двигаться быстрее, и он ускорился, схватив ее за бедра. Калфак на ее голове заплясал в ритме его движений. Тарас видел, что происходило с девчонкой, но самое удивительное происходило с ним: ее мышцы вибрировали, сокращались, они его высасывали! И, наконец, наступил апокалипсис. Он смотрел фильмы, читал книги и знал, что апокалипсис — это не только «конец света», но и «откровение» именно это двоякое он ощущал сейчас. — Отпустите... — велел он, когда все закончилось. — Пусть уходит. Асия сорвалась пружиной, схватила брошенное на пол белье, гордо подняла голову и вышла твердой походкой, пронзив на прощание всех презрительным, уничтожающим взглядом. Тарас смотрел на худое тельце девчонки и понимал, что до сегодняшнего дня у него никогда не было женщины, были жалкие имитации, красивые, бездушные, никогда не знающие оргазма куклы. Подделка. Москва 2007г.