Не забыть тебя - моя цель

Скоро конференция, а Хе до сих пор не пришел в себя. Йеджи несколько раз проверяла его, и удостоверившись, что тот жив, она возвращалась за стол. Погрузившись в свои мысли, а точнее, в воспоминание, которое Хван желала стереть из памяти, она совсем не заметила, как парень очнулся. Напуганные глаза Хе были устремлены вперед, прожигая доктора, что до сих пор о чём-то думала — Что теперь будет? — раздаётся шепот пациента. — Вы расскажите? Хван подымает глаза на парня. — Смысл? Мое дело практиковаться. Иди в палату, у меня скоро конференция, ты задерживаешь меня — строго говорит девушка, указывая на дверь. Парень кивает и выходит, оставляя Джи одну. В мире нет здоровых людей, и это факт. Все больны по своему, у каждого своя травма, только все по-разному с этим борются. Травма Хе — это смерть родителей, травма Йеджи, наоборот, жизнь этих самых родителей, точнее отца. Он сломал всё и всех. Травмы начинаются с детства, все проблемы там, период, который Джи ненавидит. Она снова вспоминает это, снова превращаясь в маленькую девочку, перед которой стоит настоящий монстр. В поместье снова гости отца. Некоторые со своими детьми, но маленькой Хван нельзя с ними общаться. Она сидит за столом в окружении взрослых мужчин и женщин, слушая разговоры, которые явно не нужны ребёнку. — Джун, ну, твоя дочь будет красавица — отзывается мужчина, сидящий за столом рядом с Джи. Она вздрагивает от этого голоса и от чужой руки, что улеглась на маленькую ногу. — Это точно, она вся в мать. Йеджи хочется плакать от мерзких прикосновений, но нельзя, отец потом накажет. — Пап, можно взять твои книги и пойти почитать? — подает голос Хван. — Ты же только закончила, сиди тут — мужчина видит, он все прекрасно видит, только ему плевать. — Пусть идет, отпусти ребенка, Джун, а мы обсудим дела — вмешивается Тацуо, брат отца, который был единственным человеком, который переживал за Джи после «пропажи»матери. — Ладно, иди. Можно Йеджи выбегает из комнаты. В библиотеке слезы все таки льются из глаз. Это мерзко. Она ненавидит друзей отца. Она ненавидит прикосновения из-за тех же друзей отца. Она ненавидит себя. Детство Хван — это воспитание робота, и это бы получилось, если бы не Тацуо. Она мало что помнит из детства, только всё негативное и ничего счастливого. Раньше её это напрягало, но сейчас она понимает, что у неё не было ничего хорошего, чтобы это помнить. Хотя нет, разговоры с братом отца — это был единственный свет, что не дал сделать из девушки монстра, как Джун. Домогательства, убийство матери, суровый отец, вечера за книгами, которые она не понимала — это все убило ребёнка изнутри. Она отчётливо помнит, как вернулась домой с учебы, отец разогнал прислугу, она заходит домой и видит его пьющим. — Пап, где мама? Она не встретила меня. Обычный вопрос ребенка взбесил мужчину. Он хватает Йеджи за руку и ведет на второй этаж в комнату, где все было в крови, благо без трупа. — Пропала наша мама, попросила тебя тут убраться. Отец полнейший псих. Почему психи живут среди нас? Потому что все мы психи? Вспоминая маленькую себя, Йеджи хотела плакать, но не могла. Она хотела обнять ту малышку, помочь ей, но увы, это не реально. Никто ей не поможет. Через год после этого случая в поместье привезли две клетки с собаками, два огромных алабая. До этого момента Йеджи обожала собак, но увидев этих, она дрожала. Все тело в шрамах, они никого к себе не подпускали, а глаза залиты кровью, мерзкие слюни капают изо рта. Она знала из разговоров что это какой-то проект отца. Для него он привез их. Отец привел Джи к ним. Они стояли перед клетками с собаками. — Какой тебе больше нравится? — звучит хриплый голос мужчины — Они оба ужасны. — Почему? — Они не должны быть такими агрессивными, пап, таких как они нужно усыплять, они же готовы нас убить. — Ты еще слишком маленькая. Усыплять за проявление инстинктов? Они звери, они убийцы, они убивают, чтобы жить. Мы тоже живём по такому принципу. — Это средневековье. — Это жизнь, сильный убивает слабого, богатый бедного, большой маленького. Собирайся, поедешь со мной, я покажу тебе, как выживают. — Я не хочу. — Я не спрашивал. Они приезжают в какое-то помещение, отец сразу куда-то уходит, а Йеджи бродит по зданию. Везде клетки с собаками, там виднеется ринг, ходят странные люди, собирающие ставки. Наконец-то она нашла отца, который как раз ставил ставку. — Ставлю на ваших новеньких. Шин..их фамилия кажется? Верно? — Да. Хороший выбор, Мистер. Они с отцом подымаются на места в третьем ряду. На ринге виднеются два ребёнка: девочка чуть младше Йеджи и парень. Напротив них клетка с собакой. Из всего этого вечера она помнит лишь то, как умоляла отца уйти, как получила пощечину, и дальше, с закрытыми глазами, сидела и слушала лишь разъяренные крики толпы. И потом радостный голос отца. — Выиграли, жалко парнишка сдулся. В следующий раз опять на эту девчонку поставлю. Они спускаются с мест. Джи хотела плакать, но нельзя. Проходя рядом с рингом, она увидела ту девочку, что плакала рядом с телом мальчика. Отец Хван кинул ей пару купюр со словами «Не плохое шоу, Шин», и они ушли. Из неприятных воспоминаний её вырывает стук в двери. Она дёргается, чуть не падая со стула. Её глаза намокли, но слезы так и не пошли. Девушку тошнит. — Мисс Хван, вы не забыли про конференцию? — говорит вошедшая в кабинет Миссис Пак. — А? Конференция... да, точно. — рыжеволосая провела рукой по лицу — Я помню про неё. — Вам плохо? — Всё нормально. Который час? — Пол четвёртого. — Собирайте персонал в четыре, начнем. — Хорошо. Миссис Пак выходит а Йеджи достала телефон, сидела с ним в руках минут десять и, наконец-то, решилась написать тому, кому хотела: Y: “Найди по базе отца людей с фамилией Шин и напиши мне." Спустившись с кабинета, она пересекается с Рю, которая выходила с палаты Хе. Девушка кивнула в знак приветствия и хотела пройти мимо, но Хван остановила её, окликнув. — Рю, ты зайдёшь? — Скорее всего нет, — отвечает младшая. — Почему? Ты утром говорила, что зайдешь. — Я не обещала. — Пообещай, что зайдешь Шин хотела что-то ответить, но Миссис Пак позвала Джи. — Я буду ждать, Рю, — сказала рыжеволосая, идя к медсестре, что ждала её. Они прошли к конференц-залу, где уже сидел персонал, в основном женщины сорока пяти лет, но было и пару мужчин. Йеджи прошла вперед, начав рассказывать алгоритм ухода за ранами, ибо, как она заметила, с этим тут большие проблемы. Около двух часов девушка рассказывала материал и на практике показывала, как делать перевязки и тому подобное. На удивление её внимательно слушали и даже что-то записывали. После этого собрания она была уверена, что как минимум у половины тут вообще нет образования. Когда лекция закончилась, девушка была измотана, а то, что ей пришлось прикасаться к другим, показывая как перевязывать раны, вызвало у неё тошноту. Хотелось содрать свою кожу. Она присела, облокотившись об стену, мечтая, чтобы день закончился как можно скорее. Она уже хотела идти в кабинет, но её прерывает звонок. — Йеджи, разговаривать можешь? — мужчина на том конце, Тацуо. — Да, ты нашел, что я просила? — Откуда ты знаешь эту фамилию? — его голос звучит тревожно. — Скажем так, с навой работы. И прошлое. Но ты знаешь, какое у меня прошлое..воспоминания искажаются, поэтому я хочу узнать точно. — Джи, этой фамилии нет в базе данных по больнице, но эта фамилия есть в другом проекте твоего отца. Эти бои. Там было два человека с фамилией Шин, один мертв, а второй жив. Это девушка. Я очень переживаю, с какой такой работой ты смогла её найти. Личные дела участников боев, там нету ничего кроме имени, я не знаю, где она живет и другой полезной информации там нет. Тебе нужно либо догадываться самой, либо ехать к отцу. Прости, я больше не могу говорить. — Нормально, — говорит Йеджи после писка в динамике телефона, что обозначал сброс звонка. Бои..она знает Рю оттуда. Если младшая узнает это, то скорее всего захочет убить Джи, не разбираясь, убить так же, как те собаки убили её брата? Или кем был тот парниша Она откидывает эти мысли и подымается в свой кабинет.Хван уже забыла, что звала Рю зайти, и она была уверена, что та не придет ещё во время разговора, но подойдя к кабинету, она увидела Шин, что стояла под дверью и ждала прихода старшей. — Ты все таки пришла — говорит Джи — Я подумала, жить моментом не так уж и плохо. Моя жизнь и так вся во мраке, так что впустить луч света, даже если он потом исчезнет звучит не плохо. Будет тепло от мысли что он когда-то был