Не забыть тебя - моя цель

Любовь исходит от сладости отчаяния и страданий запутанности. Йеджи и Рю сбежали из приюта, чтобы приветствовать новую жизнь в своем раю, но райская жизнь не всегда прекрасна верно? Дом девушек заполнили многочисленные картины Шин: морской пейзаж был первой, после него появился лес, река, озеро, портрет Хван, который она рисовала еще в приюте на бумаге, но решила перенести на холст. Все было хорошо Йеджи через день проводила практики, чтобы избавить Рюджин от головных болей. Да, и благодаря этому приступов стало меньше, но их сила, к сожалению, оставалась прежней. Без лекарства Рю не успокаивалась, а как только препарат начинал действовать, девушка еще несколько дней извинялась перед Джи, хотя та неоднократно повторяла, что все в порядке. Младшая слишком дорожила и боялась навредить Хван, потому что любила, и каждый день говорила об этом самой рыжеволосой, а та с помощью шуток съезжала с темы. И это начинало злить, но не сильно, ведь Шин в принципе не может испытывать что-то негативное к Джи. Для неё это ангел, даже если чуть-чуть упрямый и иногда бесячий. Йеджи медленно обошла кресло, на котором сидела Рюджин, пытаясь уловить малейшее изменение в ее дыхании или движении. Комната была наполнена мягким светом, который создавал и дополнял уже привычное чувство безопасности. На столике рядом с креслом стояли ароматические свечи, их аромат смешивался с духами Хван, которые обожала Рю. — Джинни, расслабься и сосредоточься на моем голосе, не впервой же, — тихо сказала Хван, ее голос был как всегда мягким. — Представь себе, что ты находишься в тихом, уютном месте, где тебе хорошо и спокойно. Позволь своему телу и разуму погрузиться в это состояние. Теперь представь, что боль — это черное облако, — шептала Йеджи. — Ты видишь это облако, но оно начинает рассеиваться, превращаясь в легкий туман. Туман поднимается и исчезает, и вместе с ним уходит и боль. Рюджин глубоко вдохнула, но в итоге открыла глаза, тряся головой. — Не могу я, — выкрикнула девушка, — не могу я концентрироваться! — Ты срываешь третью практику, что с тобой? — все так же спокойно говорит Джи, присаживаясь напротив сидящей в кресле девушки. — Я злюсь, — отвечает девушка, и видя улыбку на лице напротив, лишь сильнее насупилась. — Вот как, — отвечает Йеджи, подымаясь. — Часто злиться начала, кот — девушка взъерошивает чужие волосы. — Нервов так не хватит. Чем тогда хочешь заняться, если практики тебе не нравятся? — Да тут дело даже не в практиках, — уже более спокойно отвечает Шин. Одного «кот» хватило, чтобы она успокоилась. — А в чем? — Хван обошла кресло и, встав за спиной младшей, опустила руки на ее плечи. — Кто сегодня придет к нам? — девушка не дает старшей возможности ответить. — Правильно, Лиа. А вчера кто приходил? Тоже она. Позавчера ты с ней весь вечер проболтала по телефону, пока я, как послушный щенок, ждала тебя, чтобы мы вместе посмотрели фильм. — Так... и к чему ты ведешь? — спрашивает Джи, параллельно вырисовывая какие-то узоры на плечах Рю. — Ты меня абьюзишь, — серьезно отвечает Шин. — Чего? — заливаясь смехом, спрашивает Хван. — И что же в твоем понимании абьюз? Младшая достает телефон и открывает видео какой-то девушки с тиктока, где за две минуты ролика она два раза говорит: «На вас не обращают внимания, друзей ставят в приоритет это и есть абьюз». — Вот, слышишь? — Шин убрала телефон. — Ты долго смеяться будешь? — Телефон у тебя забрать надо, вот что думаю. — Вообще-то тема абьюза серьезная. — Серьезная, когда это действительно он. Слушай, всех бы так абьюзили, как я тебя, — Йеджи оставляет поцелуй на макушке младшей и отходит к дивану, — тикток тебе надо удалить — Это тоже абьюз, указываешь, что делать. — Так, Рю, — девушка берет одну из подушек, и та летит точно в Шин. — Ты спасибо мне должна за такое издевательство сказать. Раздался звонок в дверь. Лиа пришла не одна: на пороге дома появилась сама блондинка в компании еще одной девушки. Йеджи знала ее, они учились вместе и были друзьями, просто сейчас увидеть её здесь было неожиданно. Открыв двери, на Джи почти сразу цепляется Айрин та самая подружка — Как же мы давно не виделись, — говорит девушка. — Ты почему не сказала, что приехала? Йеджи посмотрела на Лию, желая объяснений, почему вместе с ней пришла эта девушка, но блондинка лишь пожала плечами и одними губами проговорила короткое «прости». Они зашли в дом. Рю, сидящая на диване, увидев Айрин, заметно напряглась, и Джи поспешила представить девушку. — Это моя подруга с университета, — говорит она. — Пак Айрин, — девушка протягивает Шин руку. — Рюджин, — без особого интереса отвечает младшая, одарив девушку лишь одним коротким взглядом. Для Пак особо это не имело значения: с момента прихода в этот дом её внимание сразу же было приковано к Йеджи. Она села рядом с ней на диван, начав рассказывать какие-то истории и вспоминая случаи из учебы. — Джи, ты помнишь тот случай в лаборатории? — начала Айрин. — Это было так смешно, когда профессор перепутал колбы! Рюджин не нравилось абсолютно всё, начиная от нахождения этой девушки в доме, заканчивая тем, что Хван вообще смотрит на неё. Шин сидела рядом на диване, слушая все эти истории, и то, что Пак болтала без умолку, её безумно раздражало. Девушка подсела ближе к Йеджи, обнимая её за руку, и уложила свою голову на плечо, которое для Рю считалось родным. — Ну да, просто смешно, когда кто-то не умеет обращаться с оборудованием, — ответила Рюджин, не скрывая сарказма в голосе. Йеджи снова переглянулась с Лией, и когда та лишь пожала плечами, Хван ответила: — Да, дни в университете были замечательными, — согласилась она. На телефон Джи пришло сообщение. Посмотрев на него через шторку, она увидела, что оно от Джису: «Между двух огней сидим», — пишет она, и от этого Йеджи лишь закатила глаза. — Кто пишет? — раздался тихий голос Шин. — Лия, она у нас просто не умеет общаться, — отвечает Хван, поглаживая Рю по голове. Маленький жест, от которого, казалось, Айрин просто загорелась. Девушка была влюблена в Йеджи еще в университете и влюблена по сей день, и самое главное, что рыжеволосая знает об этом. Но даже несмотря на чувства, именно она была инициатором того, чтобы они с Пак продолжали общаться. — Рю, там в коридоре — это твои картины? — спрашивает Лия, дабы разрядить зародившуюся тишину. — Ага, и тут, в зале, и в спальне тоже, — отвечает Шин. — Не устаешь столько рисовать? — спрашивает Пак. — Я на продажу еще больше картин написала, — на последнем слове Рю делает акцент —Художник не рисует ,а пишет картины. Все живое можно только описать и художники описывает это Айрин, казалось, не обратила внимания на подколки Рюджин и вскоре продолжила рассказывать истории, всё ближе пододвигаясь к Йеджи. Шин, чувствуя уже не просто растущую ревность, а просто разрывающую её изнутри, крепче сжимала руку Хван и была неприлично близко к той, демонстративно показывая, что рыжеволосая — её территория. — Помнишь, как мы вместе сидели и рисовали первую картину? Точнее, я рисовала, а ты обнимала меня? — неожиданно вмешалась Рюджин, её голос был твёрдым. — Это было действительно хорошо. — Конечно, помню, — ответила она, мягко касаясь щеки Рюджин. Айрин, пытаясь не показывать свою злость, снова попыталась привлечь внимание Хван очередным глупым воспоминанием. — А помнишь тот случай на вечеринке у Майка? Мы тогда хорошо повеселились, — продолжала она, не сдаваясь. — В смысле повеселились? — спрашивает Шин. — Мы тогда с Джи знатно напились. Я не помню, то ли она меня первая поцеловала, то ли я её. Надо будет повторить, — сказала Айрин в шутку для всех, но в глубине своей души она знала, что это вовсе не шутка, а мечта. Шин лишь улыбнулась, кинув короткий взгляд на Йеджи, а та в свою очередь смотрела на Лию глазами, умоляющими о помощи. Но они обе понимали, что блондинка вряд ли что-то сможет сделать. Чувствуя напряжение, Хван пыталась что-то добавить в эту историю, но одного взгляда Рюджин хватило, чтобы Джи больше не пыталась и сидела молча Вечер продолжался. Шин и Пак иногда перекидывались парой колких фраз в паузах между попытками Лии спасти ситуацию.Айрин не говорила прямо о своих чувствах, но её поведение выдавало её. Хван пыталась поддерживать разговор, вмешиваться в него, чтобы разбавлять ситуацию и сменить тему, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Ближе к ночи девушки проводили гостей. Рю не вышла попрощаться — она ушла в комнату, плюхаясь на кровать. Почему так ноет сердце? Шин ответит на этот вопрос сегодня она точно сможет. Прошло полтора месяца как они с Джи живут вместе и еще больше с момента первой встречи, и теперь Рю с уверенностью может сказать, что такое любовь. А сегодня может озвучить и что такое ревность тоже. Рюджин лежала в комнате, злая и раздражённая. Она смотрела в потолок, пытаясь успокоиться, но воспоминания о вечере продолжали крутиться в её голове. Весь этот вечер заполнила Айрин, и это сводило Шин с ума от ревности. Дверь тихо открылась, и в комнату вошла Йеджи. — Рю, — тихо позвала она, садясь на край кровати. — Давай поговорим. Рюджин молчала, стиснула зубы. Она не хотела разговаривать, не хотела показывать свою слабость, но её эмоции кипели внутри. — Я понимаю, что ты злишься, — продолжила Хван. Её голос был мягким. — Ты не сможешь обмануть меня. Для меня важна только ты весь вечер я была только для тебя Рюджин внезапно села на кровати, её глаза сверкали от гнева. Она взглянула на Джи, её голос дрожал от нахлынувших эмоций. —Тебе тоже нужно напиться, чтобы поцеловать меня? Или чтобы воспринять мои чувства всерьёз? — резко спросила она. Её слова прозвучали как удар. — В чём разница между мной и Айрин? Она ведь наверняка тоже говорила,что любит тебя Хван была ошеломлена. Она не ожидала такого выпада и мгновение молчала, глядя на Шин. В глазах младшей она увидела не только гнев, но и боль. Как же было глупо со стороны старшей так поверхностно смотреть на ситуацию и думать, что Рю лишь злится. — Рюджин, нет, — прошептала она, протягивая руку, чтобы прикоснуться к щеке девушки. — Мне не нужны никакие напитки, чтобы выразить свои чувства к тебе. И разница между вами велика: я боюсь навредить тебе, а на Пак мне всё равно. Рюджин не сдвинулась с места, но и не ответила сразу. —Я задавала три вопроса ,а получила только два ответа — тихо говорит Шин Хван чуть наклонилась ближе, и легонько коснулась губ Шин. Когда это наконец произошло, мир вокруг них перестал существовать. Это был невероятно нежный поцелуй, который возвращал их к тем первым трепетным моментам юности, когда всё было новым и волнующим. Их губы осторожно касались друг друга, будто бы боясь разрушить этот хрупкий мир. Рюджин почувствовала, как её дыхание перехватило, сердце начало биться быстрее. Губы Джи были мягкими, тёплыми, их прикосновение было лёгким, как шёпот. Каждое движение губ, каждое нежное касание приносило волну удовольствия. Йеджи чувствовала, как её собственное сердце замирает от этого поцелуя. Она была погружена в ощущения, которые были одновременно знакомыми — ведь девушка делает это не впервые, — но так же это было чем-то новым, ведь впервые она делает это со своей первой любовью. Настоящей любовью. Её губы мягко сминали губы Рюджин, и это приносило неописуемое наслаждение. Каждый момент поцелуя был как глоток свежего воздуха, как прикосновение к чему-то чистому и прекрасному. Джи коснулась запретного плода, но такого желанного Шин слегка отстранилась, чтобы сделать глоток воздуха, но тут же вернулась к поцелую. Её руки нежно обвили шею Хван, притягивая её ближе. Они были так близко, что могли чувствовать биение сердца друг друга. Если для кого-то поцелуй не имеет никакого значения, то для этих двоих это было не просто соприкосновение двух пар губ. Для них это было соприкосновение душ, выражение всей их связи, всей их нежности и привязанности друг к другу. Их души сливаются, всё вокруг исчезает, оставляя только их двоих. Это был момент чистой и искренней любви, без единой похоти. И когда они наконец отстранились, их глаза встретились вновь. — Я люблю тебя, понимаешь? — прошептала Рюджин. — Я... боюсь потерять тебя. То, что я чувствую, с уверенностью можно назвать любовью. Йеджи обняла её, прижимая к себе. — Я тебя понимаю, — отвечает Хван. — Ты никогда не потеряешь меня, — мягко сказала она —Я тебя тоже люблю Рюджин, наконец, расслабилась те слова которые она так ждала наконец были сказаны. В объятиях рыжеволосой,гнев полностью уходит. Они улеглись, обнимая друг друга, еще долго, пока вовсе не заснули.