The Game

Гриан всё же сказал Петунье свою просьбу. Он попросил и комнату, и одежду (без разницы какую, но хотя бы не поношенную). Тётушка сказала, что поговорит с главой семьи насчёт этого. И, конечно, немного раньше получить комнату у Гриана не вышло. Вернон был непреклонен в том, что ему, «дрянному мальчишке», не нужна отдельная комната. С одеждой – то же самое. Петунья даже не пыталась: после первого разговора с мужем она не хотела его больше раздражать этими просьбами. Хотя Гриан подозревал, что она вообще не хотела, чтобы он получал что-то новое. Но так как совсем скоро придёт первое письмо, то можно было потерпеть. За день до того, как должно было прийти первое письмо, Гриан кое-что осознал. А что, если из-за того, что он стал Гарри Поттером, переместился в его тело, магия исчезла? И завтра не должно было прийти письмо из Хогвартса? Он своим неосознанным перемещением всё испортил? Ему не хотелось этого. Перспектива остаться в теле ребёнка не радовала его никоим образом. Магия, возможно, помогла бы ему вернуться на Хермиткрафт, к друзьям. Если он будет , как их здесь называют, магглом, то…. Вернуться обратно было бы проблематично. Если не невозможно…. Брр. Он не собирался сдаваться. Но тревога всё ещё осталась. И когда наступил следующий день, ему пришлось еле сдерживаться, чтобы не начать нарезать круги по гостиной. Руки слегка дрожали. Из коридора донеслись знакомые звуки – почтальон просунул письма, и они упали на коврик. Что-то внутри Гриана оборвалось. -Я принесу почту, - быстро он пробормотал и убежал в коридор. На коврике лежали письма. Дрожащими руками он перебрал каждое письмо… Тяжелый и толстый конверт из желтоватого пергамента, на нём зелёными чернилами был написан адрес: «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей». Гриан выдохнул. Всё в порядке. Своим появлением он не испортил ничего. Он попадёт в Хогвартс. От счастья он будто светился – широкая улыбка украшала его лицо. Всё ещё разглядывая письмо и радуясь, он вернулся на кухню, и отдал Вернону остальные письма. Дадли посмотрел на него и заметил письмо в руках. -Пап! Гарри тоже что-то получил! Ой. Вернон вырвал из его рук письмо. — И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Вернон, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зелёным, причём быстрее, чем меняются цвета на светофоре. -П-П-Петунья! «Он королева драмы» Подумал Гриан. Отбирать у него письмо уже не имеет смысла. К тому отдать его было не такой уж и плохой идеей. Вернон и Петунья выгнали детей из гостиной. Дадли устроился подслушивать у дверной ручки, а Гриан… Ему было всё равно. Дело сделано – его скоро переселят в комнату. И он был прав! Уже после этого разговора к нему подошел Вернон. -Гарри…. Ээээ…. Твоя тётя и я тут подумали… Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь… Мы подумали, будет лучше, если ты переберёшься во вторую спальню Дадли. Широкая улыбка окрасила лицо мальчика. -Хорошо, дядя Вернон. Он быстро перенёс свои вещи из чулана (хотя ЕГО вещей там никогда не было) и громко выдохнул. -Наконец-то! Он заметил книги, к которым, видимо, никто не притрагивался уже долгое время, и решил, что он их будет читать, чтобы скоротать время. И начался хаос. Письма появлялись со всех сторон, в каждом укромном уголке было две-три штуки. Это сводило с ума главу семьи, и он оставался дома, чтобы перехватить письма до того, как их получит Гриан. Ну а он… он лишь делал вид, что хочет прочитать свои письма. На самом деле он просто наблюдал за тем, как Вернон сходил с ума. Тётушка сильно беспокоилась за состояние своего мужа. И если честно… Гриану тоже было страшно за его психику. -Тётя Петунья, он же будет в порядке? – спросил однажды он женщину, когда Вернон снова побежал уничтожать письма. -Я не знаю, Гарри, я не знаю.. Кстати, Петунья за эти пару месяцев смогла преодолеть свою неприязнь к племяннику, но не к магии. Поэтому она со и отвращением относилась к огромному количеству писем. Между Грианом и Петуньей воцарилось перемирие. А вот с Дадли и Верноном такого перемирия не добиться. Но попытаться стоило. Только потом, когда всё более менее успокоится. В воскресенье утром дядя Вернон выглядел утомлённым и немного больным, но зато счастливым. Гриан понимал, что это ненадолго. -По воскресеньям – никакой почты! – радовался мужчина. – Сегодня никаких чертовых писем… Не успел он договорить, как что-то засвистело в камине, и ему в лицо прилетело… очередное письмо. -Началось… Дом завалило письмами. Уже спустя 10 минут все они сидели в машине и ехали куда-то. Вернон постоянно заворачивал куда-то, делал резкие повороты. Ехали так они целый день, не останавливаясь даже на перекус. Гриана уже начинало сильно тошнить от долгой поездки. Он сейчас мечтал просто выйти из машины и плюхнуться на траву, чтобы отдохнуть от постоянного укачивания. Наконец они остановились у мрачной гостиницы, в городе, который он не помнил из сюжета – хотя он, вроде бы, не был важен, верно?.. На завтрак им подали заплесневелые кукурузные хлопья и кусочки поджаренного хлеба с кислыми консервированными помидорами, который Гриан отказался есть. Но не успели они съесть этот нехитрый завтрак, как к столу подошла хозяйка гостиницы. — Я извиняюсь, но нет ли среди вас мистера Г. Поттера? Тут для него письма принесли, целую сотню. Они там у меня, у стойки портье. Она протянула им конверт, на котором зелёными чернилами было написано: «Мистеру Г. Поттеру, город Коукворт, гостиница „У железной дороги“, комната 17». И они снова поехали. Гриан больше не мог вынести тошноты, поэтому он лёг, надеясь поспать недолго. Проснулся он от крика дяди. — Я нашёл превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины! На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Именно в этой хижине и пришел великан за Гарри Поттером. — Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши. — А этот джентльмен любезно согласился одолжить нам свою лодку. Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах. — Я уже запасся кое-какой провизией, — произнёс дядя Вернон. — Так что теперь — все на борт! В домике, как только они прибыли на остров, царил настоящий кошмар. Он был даже хуже, чем описано в книге. Гриан передёрнулся. Конечно, это атмосферно, но не тогда, когда тебе холодно и голодно. Приобретённая еда Верноном поразила всех, кроме самого Гриана: он просто был рад, что хоть какая-то нормальная еда есть здесь. Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тётя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Гриану пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом. Испытания, которые пришлось пройти настоящему Гарри, были весёлые и интересные, пока сам их не испытаешь на себе. Гриан попытался обернуть ужасное одеяльце вокруг себя, чтобы получить хоть какое-то тепло. Но ему наоборот становилось только холоднее. Совсем скоро придёт Хагрид. Гриан его с нетерпением ждал. Этот большой великан был очень добрым и весёлым человеком. И любил животных – также сильно, как и сам Гриан. Взглянув на наручные часы Дадли, Гриан понял, что он придет через три минуты. Две минуты. Одну минуту. БУМ!