Амбивалентность

4 июля 2009, суббота

      Гермиона очнулась одномоментно. Будто кто-то ударил ее, заставив открыть глаза и резко подскочить на кушетке. Живот и грудь прострелило болью, запищало сигнальное заклинание и в палату забежала пухлая целительница. — Миссис Клемен, прошу лягте обратно и успокойтесь, — женщина твердой рукой надавила Гермионе на грудь, опуская ее обратно на кушетку и взмахнула палочкой, сотворяя диагностическое заклинание. — Теодор Нотт… — Грейнджер закашлялась и изо рта потекла струйка крови, боль раздирала легкие, не давая глубоко вздохнуть. — Жив? — Успокойтесь! Вам нельзя делать резких движений и говорить. У вас множественные пулевые ранения, внутренние органы еще не восстановились. — Нотт жив? — прохрипела девушка, сильно хватая целительницу за руку. — Жив. В критическом состоянии, но жив, — поджав губы произнесла женщина и Гермиона откинулась на подушку, теряя сознание.

7 июля 2009, вторник

      Следующее пробуждение было не таким болезненным. Ее тело было в бинтах, изо рта торчала какая-то трубка, которую она тут же выдернула. В голове был туман и мысли путались. Тео… он был жив, но совсем плох. Что с ним сейчас? Она не простит себе, если с ним… — Тише, тише, Герм! — на ее разгоряченный лоб легла прохладная рука. — Гарри? — Да, милая. Это я, — улыбнулся парень, но зеленые глаза за стеклами очков остались грустными. — Как ты себя чувствуешь? — Что с Тео? — Живой, опасность миновала. Но он еще без сознания.        Гермиона вздохнула с облегчением и из глаз полились горячие слезы. — Ну, ну, ты чего? Это хорошие новости. Целители не были уверены, что вы выкарабкаетесь, — Поттер встал с кресла и присел на ее больничную койку, беря подругу за руку. — Вы оба потеряли много крови. Целителям пришлось повозиться. — Если бы с ним… — она продолжала всхлипывать. — Он пострадал, потому что пытался мне помочь! — Как это мне знакомо, — с грустью сказал Гарри. — Что ты помнишь? — Помню как вышла из такси и услышала мотоциклы. Потом Тео закричал и побежал ко мне. Я даже не успела среагировать, не видела сколько их было, — она сново заплакала. — Ничего, ничего. Что вы делали в том районе? — У нас была назначена встреча в отеле. — Не с Рольфом Дарашкиным случайно? — напрягся Гарри. — С ним, а откуда ты…? — Он был убит в той гостинице, куда вы направлялись. Что происходит, Гермиона? — Я так по крупному вляпалась, Гарри, — тихо пробормотала она. — Ты должна мне все рассказать, я помогу тебе, — мужчина поднес ее руку к губам, запечатляя легкий поцелуй. — Мы справимся. Всегда справлялись. — Не в этот раз. — Так что происходит? — Наверное я воспользуюсь своим правом на адвоката. — Я здесь не как главный аврор, а как твой друг. И я тебя не допрашиваю, — опешил Гарри. — Тогда я проигнорирую твой вопрос и воспользуюсь моментом просто побыть с тобой рядом, как в старые добрые времена. А когда ты задашь его снова, как главный аврор, я воспользуюсь правом на адвоката. — В какую срань ты влезла, Герм? — В просто пиздец какую глубокую.       Они еще немного посидели в тишине, пока не пришла Пэнси. Она долго извинялась за все подряд и корила себя за то, что не была хорошей подругой. Тео был в стабильном состоянии, хоть его и поместили в искусственную кому. Одна из пуль пробила позвоночник и спинной мозг, организму требовалось время на исцеление. Дафна все время плакала и спустя долгие уговоры согласилась вернуться к родителям в родовое поместье. Прибегал Белби с докладом с работы и корзиной фруктов. Рон тоже появился и предупредил, что Гарри открыл дело о нападении на них с Теодором и убийстве Дарашкина. Скоро к ней нагрянут для взятия показаний.

8 июля 2009, среда

      На пятый день пришел Малфой. Он молча пододвинул стул к ее койке, сел и впился в нее нечитаемым взглядом серых глаз. Он был бледнее обычного, а под глазами залегли тени. — Ты выглядишь лучше, — наконец сказал он бесцветным голосом, когда тишина затянулась. — Лучше чем кто? — Я видел тебя в первый день. Целители не были уверены, что ты выживешь. — Тео до сих пор не очнулся. — Гермиона, ты едва не умерла! — резко сказал он, но тут же дернулся и глубоко вздохнул. — Что вы там делали? — Я уже сказала Гарри, что не буду отвечать на вопросы без адвоката. — А он тебе требуется? — Думаю да. — Гойл замешен в этом? Ты не спишь с ним, — утвердительно и ей показалось облегченно проговорил Малфой и на лице отразилась злость на бывшего друга детства. — Чем он тебя держит? Что он сделал? Что он знает? — Прекрати задавать вопросы! — Из тебя достали 18 пуль! — надрывным шепотом процедил он. — Нападавшие были профи, сработали четко, это чудо, что вы с Ноттом остались живы. Если Гойл к этому причастен… — его правая рука сжалась в кулак и она потянувшись, накрыла его своей ладонью. — Ты прекратишь задавать вопросы и вообще лезь в это дело. Тео едва не умер, пытаясь мне помочь. Больше я не позволю кому-то пострадать! — Я могу стать твоим адвокатом, — вдруг предложил он. — У меня есть лицензия. — Ты глава отдела защиты правопорядка, ты не можешь быть моим адвокатом. Ты на стороне обвинения. — Я уволюсь из министерства и буду представлять твои интересы перед Визенгомотом. — Драко… — Откройся мне. Прекрати все держать внутри. — Ты возненавидишь меня, — тихо прошептала девушка и спрятала лицо в ладонях. Он пересел на край ее постели и отнял руки от мокрого лица. — Ты лучший человек, которого я знал за всю мою жизнь. Я не смогу возненавидеть тебя. Просто расскажи мне все. — Хорошо. Но не здесь и сначала я бы хотела увидеть твоего отца. — Отца? Ты хочешь посетить Азкабан? — опешил парень. — Да. Вся эта история тянется с 1998. Мне необходимо знать, какие воспоминания сохранились в голове Люциуса. — Ладно, — согласился Драко. — Я организую встречу, когда ты выйдешь из больницы. — Спасибо, — грустно улыбнулась девушка. — То что ты помогаешь, много для меня значит. — Прости, что назвал тебя шлюхой-наркоманкой, — улыбнулся парень в ответ. — Прости, что сказала, что мне все равно на твои чувства и наши отношения. — А у нас отношения? — лукаво спросил Драко. — Знал, что никто не может устоять перед моим обаянием, даже староста гриффиндора, — он смешно поиграл мускулами, вызвав у нее легкий смех. — Ну если можно назвать безостановочный секс на всех горизонтальных поверхностях министерства отношениями, то определенно. — Да, это определенно отношения, — Малфой нагнулся и накрыл ее губы легким поцелуем. — Когда вся эта история закончится, пойдешь со мной на настоящее свидание! И ты задолжала мне много-много-много секса.       Драко просидел у нее в палате до вечера. Они болтали о всяких глупостях, вспоминали курьезы из школы, целовались и строили какие-то смешные, ничего не значащие планы, вроде поехать в отпуск на Бали и заниматься любовью ночи напролет под звездным небом. Гермионе было так хорошо и тепло в его крепких объятиях, что она невольно начинала верить в положительных исход. В светлое будущее, без проблем и забот. В то, что рядом наконец тот, кто позаботится о ней. Это было опасно. Когда все рухнет и Гермиона снова скатится в ту яму отчаяния, в которой жила последние годы, вставать на ноги будет намного больнее.        Грозного вида целительница сообщила об окончании времени посещений и настоятельно предложила Малфою покинуть палату. Он обещал девушке заехать к ней домой и успокоить Лу, которого никто не удосужился предупредить, что она в больнице. Легко чмокнув ее в губы он ушел и под действием зелий Грейнджер провалилась в лечебный сон, а утром ее навестил Гарри в компании авроров.

9 июля 2009, четверг

      Ее дом взорвался. Предвосхищая истерику, Поттер тут же пояснил, что Малфой жив. Ее домовик успел перенести их обоих, когда сработало взрывное устройство, рассчитанное на открытие входной двери. — Миссис Клеман, нам необходимо задать вам несколько вопросов для протокола, — официально сказал Гарри и стоящий рядом с ним паренек в аврорской форме застрочил в свитке. — На все вопросы я буду отвечать в присутствии своего адвоката, — спокойно ответила она. — Мы зафиксировали ваше желание. Ждем вас в аврорате с адвокатом завтра в два часа дня.        Парень записал разговор и свернул пергамент. — Надеюсь ты знаешь, что делаешь, Герм! — сказал Поттер, поджав губы. — Поправляйся.        Едва авроры покинули ее палату, она тут же поднялась с койки и принялась разматывать бинты. Она уже достаточно восстановилась, чтобы покинуть Мунго и разобраться с делами. Если придется она удушит Грега собственными руками. — Куда это ты собралась? — возмущенно спросил Драко, заходя в ее палату и тут же замер. — Что это, Герм?        Девушка смутилась и ее взгляд заметался по палате в поисках палочки, но ее нигде не было. Гермиона вообще не помнила когда последний раз ее видела. Организм восстановился еще не полностью и без палочки она пока не могла спрятать магией свои шрамы, поэтому лишь неопределенно пожала плечами. — Кто это сделал? — стиснув зубы спросил парень. — Не важно, — грубо ответила она и натянула на обнаженное тело длинное темно-зеленое платье-рубашку, принесенное ранее Пэнси. Очень удачно, что у платья были длинные рукава и пуговицы под самое горло. — Ты в порядке? — На тебе живого места нет! Это сделал Люциус? — Ты не ответил на вопрос. — А ты на мой. — Нет, это сделал не Люциус. Он знаешь ли считал ниже своего достоинства прикасаться к грязнокровке, даже чтобы сделать больно… но он любил смотреть как это делают другие. — Я убью его, — процедил парень. — Не раньше, чем я поговорю с ним. Ты договорился о встрече? — Да. Нас ждут в любое время, когда ты будешь готова… — Я готова. Так ты в порядке? — Да, спасибо твоему домовику. — Он не мой. Лу свободный эльф, — улыбнулась Гермиона. — Ладно, поехали. Только я понятия не имею, где моя машина. — Поедем на моей, — сказал Малфой и взял ее за руку, больше не задавая вопросов.       У входа в Мунго как инопланетный корабль стояла блестящая машина зеленого цвета на больших матовых черных дисках. Глянув на знаменитые крылышки на значке, Гермиона хмыкнула. — Позер.        Зеленый кожаный салон был сшит на заказ. Вместо значка Астон Мартин на подголовниках красовался герб семьи Малфой. Множество светящихся кнопок на приборной панели делало машину еще больше похожей на инопланетную. Как бы Гермиона ни любила свой мерседес, она не могла не оценить красоту этой вопиюще дорогой машины. — Она такая… слизеринская, — с трудом подобрала слово девушка. — Это потому что я слизеринец, — ухмыльнулся парень.        Они быстро домчались до министерства, а оттуда специальным порталом переместились в Азкабан. Гермиона ежилась от пронизывающего холода и ужаса предстоящей встречи. Драко почувствовав ее нервозность, обнял за талию и притянул ближе к себе. Ужас немного отступил, давая возможность мозгу соображать. Нельзя показывать страх. Нельзя показывать неуверенность. Ты должна взглянуть ему в глаза. Эту мантру Гермиона проговаривала себе до самой камеры Люциуса. — Он скован? — уточнила она, осматривая тяжелую железную дверь. — Да, на нем наручники блокирующие магию и мы пристегнули его для вашей безопасности, — ответил охранник, отпер дверь и ушел вниз, осталяя посетителей одних. — Подожди меня здесь, — попросила Гермиона. Она была уверена, что Драко все равно будет слышать каждое их слово из-за приоткрытой двери, но ей важно было встретиться с Люциусом с глазу на глаз. — Ооооо, моя маленькая художница, — ласковым голосом пропел мужчина, от которого кровь у Гермионы застыла в жилах. — Почему ты так долго не приходила ко мне?       Малфой выглядел ужасно. Некогда лощеный мужчина напоминал высохшего старика. Волосы поседели и рваными спутанными космами торчали во все стороны. Серое землистое лицо, но такие яркие горящие безумием глаза. Рот с потерявшими белизну зубами кривился с оскале. На нем была грязная тюремная роба, наверняка ни капли не спасающая от холода, исходящего от влажных, заплесневелых стен. — Дай угадаю, Фридерик не пускал? А он оказался смышленым, наш малыш Рикки, — Люциус рассмеялся безумным смехом, а девушка все еще стояла и не могла пошевелиться. — Где он кстати? — В могиле, — выдавила она и мужчина взорвался еще большим смехом. — Да ты что?! Ты смогла? Все таки справилась? Ты такая молодец, моя маленькая птичка! Сколько потребовалось времени? Год, два, пять, пятнадцать? Я тут немного потерялся в датах. — Десять… мне потребовалось десять лет. — Что ж, неплохо, — перестав смеяться хмыкнул Люциус. — И зачем ты здесь? Пришла забрать и мою жизнь? — Нет, Азкабан уже забрал ее, — тихо проговорила девушка. — Я хочу знать, что ты помнишь? Мне нужны твои воспоминания. — Как забавно, не ты ли сама накладывала на меня заклятье? Ты должна знать, что осталось, а что стерто, — тон Люциуса стал задумчивым. — Я хочу знать про твои дела с «Кэй-эл Индестрис» и все что ты знаешь про Сатоши Якомора.        Малфой старший рассмеялся и смеялся так долго, что Гермионе это показалось вечностью. Если бы не жуткий раздирающий легкие кашель, мужчина смеялся бы до потери пульса. — Моя птичка снова в клетке? И рисует картинки теперь не мне? — лаского спросил Люциус, снова перепрыгивая на другое настроение. Его правая рука в кандалах дернулась, будто он хотел протянуть ее к ней. Гермиона облизнула пересохшие губы и скромно улыбнулась. — Господин Малфой, прошу, помогите мне… — она потупила взгляд и он хищно уставился на нее. — И что же я получу за информацию? — Месть, — она подняла на него взгляд из-под опущенных ресниц. — И свободу. Помогите мне расправиться с Сатоши и я буду свидетельствовать за вас. Десять лет назад Фридерик не дал мне этого сделать, но сейчас я могу. Разве вы не скучаете по небу? По солнцу? По зеленой траве? — Гермиона с каждым шагом приближалась к мужчине, с жадностью вкушающему каждое ее слово. — По теплу? Разве папочка не скучал по своей птичке? — она подошла вплотную и приложила голову к его груди, заискивающе смотря в глаза снизу вверх. — Я так скучала, папочка! Я снова буду рисовать для тебя картины, только для тебя. Я не хочу рисовать картины для Сатоши. — Ублюдок Якомора не получит твоих картин, они только мои! — взревел мужчина и дернул цепями. Гермиона все еще прижималась к нему и ей потребовались титанические усилия, чтобы не отпрянуть. — Прошу, папочка. Помоги мне. Помоги нам! — Хорошо! Смотри их, смотри их и разберись с ними, — закивал Люциус и девушка быстро заглянула ему в глаза, погружаясь в воспоминания Малфоя старшего. Едва она вынырнула из его головы, то приподнялась на цыпочки и запечатлела на морщинистой щеке целомудренный поцелуй. — Спасибо. — Когда ты справишься с ними, птичка, ты придешь за мной… мы снова будем рисовать… — радовался мужчина, но замер и улыбка сошла с его лица, когда он услышал ее смех. Она больше не прижималась и не заискивала. Теперь она стояла с гордо поднятой головой и безжалостно на него смотрела. — Ты такой жалкий… папочка, — последнее слова она выплюнула так, будто в рот засунули таракана. — Ты серьезно поверил, что тебя выпустят? Ты сгниешь в этой тюрьме и о тебе все забудут, — как малому ребенку пояснила она. — Но ты же… — Я соврала, — хохотнула девушка. — Мне и правда были нужны твои воспоминания, чтобы справиться с Сатоши. Но вот ты… ты мне не нужен! — Я нужен! Нужен тебе, птичка. Только я тебя защищу. От Фридерика и остальных, — Люциус бешено задергался в цепях. — Ты мелкая паршивая грязнокровка, ты ничто! Я твой Царь и Бог! — Ты уже никто. Фридерик кормит червей, как и многие другие твои друзья. Ты мне больше не нужен, — Гермиона коварно улыбнулась и направилась к выходу из камеры, но не дойдя пары шагов обернулась. — А еще я очень… близко подружилась с Драко. — Не произноси его имя своим грязным ртом! — Почему же? Твой сын Драко, — она специально снова выделила имя, наслаждаясь как свирепеет и рвется с цепей Люциус, — часто облизывает мой грязный рот. А еще трахает мое грязное тело. Ты знаешь, старина Люциус, я думаю мы с ним поженимся. Я войду в род Малфоев и нарожаю столько детей полукровок сколько смогу. Звучит как план! — Гермиона звонко рассмеялась и вышла из камеры, громко хлопнув дверью. Замок встал на место, запирая бьющегося в припадке узника.        На лице Драко не было шока или отвращения, вообще никаких эмоций. Он был странно задумчив. — Прости за это, я увлеклась с разговорами… просто захотелось его побольнее ужалить, — виновато пожала плечами Гермиона, когда они вместе выходили из министерства и шли к его машине.       Драко хмыкнул. — А мне понравился план. Думаю, когда мы разберемся с твоими проблемами приведем его к исполнению. А пока можно потренироваться. — Потренироваться? — Делать детей полукровок. Ты сказала нарожаешь мне много детей, значит нужно очень много тренироваться их делать, — соблазнительным тоном проговорил он, кладя руку ей на колено и ведя вверх. — Ты знаешь… — задумчиво начала девушка и задохнулась, когда рука скользнула между ног прямо поверх платья. — Я никогда не занималась сексом в астон мартине. — Нужно срочно исправить это, — парень отодвинул сидение и перетащил не сопротивляющуюся Гермиону себе на колени. Он расстегнул пуговицы на платье до пупка и просунул руку под лифчик, высвобождая грудь. Губы пустились в путешествие по ее коже, от соблазнительной впадины на шее, вдоль ключицы, втягивая внутрь жаркого рта сосок и тут же отпуская, чтобы проделать все тоже самое с другой стороны. Гермиона стонала и судорожно водила руками по твердым мышцам, спрятанным под рубашкой. Склонив голову она поймала его губы своими, увлекая в страстный поцелуй, пока не почувствовала, как он приподнял ее, отодвинул в сторону мокрые насквозь трусики и стал медленно насаживать на твердый член. Она даже не поняла в какой момент он успел расстегнуть ширинку. Девушка застонала, почувствовав как он полностью погрузился в нее, до дрожи приятно растягивая все внутри. Она приподнялась и снова опустилась, захлебываясь в экстазе. Она скучала по нему. Малфой не мог больше терпеть, он схватил ее за волосы, запрокидывая голову назад и впиваясь болезненным поцелуем в шею, яростно задвигал бедрами. Ей тоже не нужны были нежности, она так же яростно двигала бедрами ему на встречу, скача на нем и едва не ударяясь головой в низкий потолок спортивной машины. Разрядка не заставила себя долго ждать, она закричала, до боли стискивая его ногами, чувствуя как сокращаются мышцы и как в такт ей он изливается внутри. — Господибоже! Как же я скучала! — Отрадно слышать! Но все интересное только впереди. Ты же не надеялась, что легко отделаешься?       Оба рассмеялись и машина сорвалась с места. Гермиона даже не удосужилась пересесть обратно на пассажирское сидение, продолжая губами и руками исследовать мужское тело, и явно мешая вести машину. К тому моменту, как они добрались до его квартиры, оба снова были на взводе.       Занеся девушку на руках и с пинка захлопнув дверь, Малфой разорвал надоевшее платье, скрывающее такое желанное тело. Гермиона на мгновение смутилась и попросила его палочку, чтобы скрыть несовершенства кожи, но он отказал. Повалив ее на кровать он снова и снова целовал ее шрамы, шепча какие-то милые глупости, а потом яростно брал ее, выбивая стоны и заставляя забыть обо всем на свете.        К вечеру они измотанные и расслабленные полулежали в кровати, уплетая легкий ужин, что приготовил заботливый Лу. — Пора поговорить на серьезные темы, — с намеком сказал Драко и Гермиона резко перестала жевать. Аппетит тут же пропал. — Пффф… я расскажу, ведь обещала… и если ты после этого не захочешь со мной общаться, я пойму. Серьезно, — сказала она, заметив его скептицизм и возмущение. — Не бойся указать мне на дверь, если не сможешь принять.        И она все рассказала.       Фридерик не был пленником менора, как все думали, он был пожирателем смерти. Когда в 1998 Гермиону поймали и притащили в поместье, она наивно полагала, что бояться больше всех стоит Беллатрису и Волдеморта. Но Темный Лорд поняв, что на ней сложное заклятие доверия, которое не обойти даже его продвинутой легилименцией, и она не сможет выдать секреты ордена, потерял к ней весь интерес. Ее попытались использовать как наживку для Поттера, но золотой мальчик после смерти Сириуса не стал наступать второй раз на те же грабли. Грейнджер до сих пор не могла точно сказать вздохнула ли она от этого с облегчением, ведь жизнь Гарри была чрезвычайно важна для исхода войны, или испытала дурацкую детскую обиду за то, что ее бросили. Но результат был один. Волдеморт утратил к ней интерес. Он был занят разработкой нового оружия, которое поможет победить орден и все приближенные пожиратели, в том числе и мадам Лестрейндж, помогали ему с этим. Так что ведьма немного поразвлеклась с грязнокровкой и свалила из менора, оставляя Гермиону рыдать в подвале. Тогда, в самом начале, пытки Беллатрисы казались ей чем-то ужасно невыносимым. И вот когда она несколько дней просидела в темноте подвала, ее камеру кто-то открыл.       Красивый молодой мужчина нервно озираясь сказал ей быстрее выходить, пока не пришла главная злодейка. На вопрос, почему он освобождает только ее, он ответил, что остальные сидят в подвале давно и слишком слабы чтобы бежать, а она когда освободится сама, приведет помощь. И Гермиона поверила. Ей так хотелось домой, ей было так страшно, она и правда представляла тогда Беллатрису как самое большое зло.       Фридерик вел ее темными коридорами, пока они не дошли до двери. Мужчина сказал, что это дверь в ее новое будущее и не соврал ни единым словом. Вот только Гермиона представляла себе будущее иначе. Она открыла дверь, думая что выбралась, а попала в какую-то комнату с кучей непонятных предметов и клеткой посередине. Фридерик смеялся над тем, как меняется выражение ее лица и как ужас затапливает глаза. С этого начался кошмар.       Он пытал ее без устали, заставляя повторять заученные фразы. Он дрессировал ее как собаку, ломал сопротивление и убивал всю надежду. Он резал ее, ломал ей кости, сдирал кожу, жег раскаленным железом, а когда лечил, чтобы она не сдохла раньше времени, все время целовал и спрашивал будет ли она слушаться хозяина? И она была настолько напугана, что конечно же была готова на все, лишь бы боль прекратилась. Но боль не прекращалась… до определенного момента.        Тогда мозг дал ей команду во всем и всегда ублажать хозяина, чтобы не дай Мерлин, он снова был недоволен и вернулся к пыткам. Все что делал с ней Фридерик она принимала с улыбкой на лице, он терзал ее тело, а она притворялась счастливой и говорила как любит своего хозяина. И самое страшное, что она и правда его любила. Когда он не причинял ей боли, она готова была ради него на все, только бы осчастливить. Вот так он ее выдрессировал.        За всем этим неустанно следил Люциус, который немного поехал головой после ухода жены и сына. К тому же он до сих пор был в опале у Лорда и в дела пожирателей его не посвящали, так что ему ничего не оставалось, кроме как слоняться по дому и наблюдать, как психованный сопляк, сын его бизнес партнера, ломает волю той, которую называли умнейшей ведьмой столетия.       Тогда то им и пришла в голову идея. Насколько будет смешно сделать из лучшей подруги Поттера и лица сопротивления, пожирательницу смерти. Гермиона взбрыкнула, вырвавшись из-под сапога Фридерика, заставив мужчину верещать от восторга. Ему уже порядком надоела ее покорность, а новый раунд между ними обещал быть не менее захватывающим, чем предыдущие.        Гермиона знала всех тех людей лично и уже больше полугода они вместе проходили через ужас заточения. Когда ее поймали, Луна Лавгуд, Гаррик Оливандер и Дин Томас уже сидели в том подвале, Асторию посадили позже. Всех пленников неоднократно истязали. Олливандер умирал. Она чувствовала зловонный запах приближающейся смерти, его можно было спасти лишь зельями, но лечение не входило в планы пожирателей. Ему осталось лишь доживать свой век в страданиях. Девушки практически не разговаривали. Какой бы сильной не была Лавгуд, но насилие и пытки сломили даже ее. Нежная аристократка Астория после бурных развлечений пожирателей вообще кажется больше не была собой. Одним из мудаков, истязавших тело бедной девушки, был Сивый. Кажется именно в тот момент душа Астории умерла, от нее осталась лишь оболочка. Дина не спасло то, что он был парнем, порция насилия от оборотня досталась и ему. Гермиону Фридерик от Сивого защищал, собственно кроме него ее никто и не трогал, слишком большим собственником он был и почему-то считал ее своей личной игрушкой. Но он заставлял ее смотреть, как Сивый насилует и издевается над другими, приговаривая, что если она не будет себя хорошо вести, окажется там же. Угрозы, надо сказать, были действенными, одни лишь мысли об оборотне внушали страх.        Тогда то Люциус и начал притаскивать ей пустые полотна и заставлять рисовать. У их театра было несколько ярусов. Фридерик или кто-то из пожирателей пытали кого-то в центре. Гермиона сидела на полу очень близко, настолько что кровь дотекала до ее платья. У нее был приказ смотреть не отрывая глаз. Малфой всегда сидел в кресле у дальней стены, куда не долетали капли крови, и смотрел на нее. Ему нравилось как сменяются эмоции на ее лице, даже когда она пытается это скрыть. Нравилось видеть отчаяние в глазах. Потом он заставлял ее нарисовать то, что она видела. Красок ей никто не давал и она рисовала тем, что было под рукой. Кровью, что подтекала к ней из центра комнаты. Вот откуда эти картины.        Но та, которую Драко так неосмотрительно забрал из менора был особенной. Это первая картина которую Гермиона нарисовала кровью человека, которого собственноручно запытала и убила. Это был Олливандер. Она лишь надеялась, что старик был достаточно вымотан чтобы ничего не почувствовать. Под наставническим тоном Фридерика она била бедного волшебника кнутом, заливаясь при этом слезами, потом училась снимать кожу с еще живого человека, применять круцио, вспарывать живот и вытаскивать внутренности. В тот момент, когда свет потух в глазах Олливандера, Гермиона с облегчением выдохнула. И нарисовала картину.        Луну, Асторию и Дина она убила быстро, авадой кедаврой, едва палочка попала ей в руки. Она не могла допустить их дальнейших страданий. Позже девушка утешала себя мыслью, что это было милосердие. Она не была трусливой слабачкой, побоявшейся пойти против своего мучителя, чтобы спасти пленных, а просто помогла им освободиться. Чушь! У нее в руках была палочка и вместо того, чтобы направить ее на Фридерика, направила на Луну, Асторию и Дина. До сих пор простить себя казалось чем-то нереальным.       Клеман был не доволен. В тот вечер он привел ей троих маглов. «Свежее мясо» как он их назвал. Их она должна была убить по особенному, взамен легкой смерти знакомых, проявив всю свою изобретательность. И она проявила. Сама не знала, что в ней есть такая бесовщина, сознание будто помутилось и уступило место демону внутри. Она в буквальном смысле растерзала тела беззащитных маглов. Фридерику понравилось. Извращенцу Люциусу тоже и он утащил в свои владения новую картину.        Так все и понеслось. Лорд наконец-то нашел применение менору, туда тащили всех неугодных, провинившихся и кого нужно было разговорить, но никто надолго не задерживался и уже не выходил живым. Они жили втроем и постепенно привыкли друг к другу. Она по шагам и дыханию могла определить кто в каком настроении.        У Люциуса явно было биполярное расстройство. Иногда он приходил к ней в комнату и называл своей маленькой птичкой, а взамен требовал звать его папочкой. Дарил ей платья, в замен тех, что не отстирывались от крови, или новые кисти. В следующую секунду свирепел и обзывал грязнокровкой, звал Фридерика, чтобы он выгнал поганую девку вон. Клеман обычно в такие моменты усмирял его магией, а потом клялся ей в любви и обещал всегда защищать. Короче, у него тоже были проблемы с головой.       Фридерик первым среагировал во время битвы за Хогвартс и свалил с поля боя еще до победы над Лордом. Ему не нужно было заставлять Гермиону что-то делать, она была уже настолько выдрессирована, что сама частично стерла память Люциусу едва тот переступил порог менора. Потом они наложили на Малфоя империус и заперлись в темнице. Когда нагрянули авроры, сопротивляющегося Люциуса скрутили и без суда и следствия отправили в Азкабан, никому не пришло в голову копаться и разбираться в его мыслях, общественность была уверена, что он виновен. Особенно когда два выживших пленника указывают на него пальцами. Большую часть пожирателей убили, а кто выжил также отправился в тюрьму без разбирательств.       Фридерик быстро подсуетился, забрал ее с больничной койки и увез во Францию, где насильно на себе женил, шантажируя воспоминаниями об ее участии в пытках и убийствах пленников менора. Для Гермионы ничего не закончилось в 1999, она десять лет жила под кулаком Фридерика Клемана. Десять лет он продолжал измываться над ней, твердя как сильно ее любит и она сама виновата в том, что доводит его. В какой-то момент она даже поверила в это. Поверила и смирилась. Он был помешан на ней.       Иногда Гермиона мечтала, чтобы его привлекли другие девушки, что стайками кружились рядом с богатым мужчиной, но он даже не смотрел на них. А если и приводил домой кого-то, то только для того, чтобы растерзать бедняжку и выебать жену в луже чужой крови. Со стороны они казались идеальной парой. Муж боготворивший красавицу жену и дарящий ей все, что пожелает. Она жила так и другой жизни не знала. Пока не появился Теодор.        Нотта как раз повысили в должности в отделе международного сотрудничества и он стал частым гостем во Франции. Фридерик как глава многомиллиардной корпорации был значимым лицом и часто посещал благотворительные вечера, вместе с женой. Однажды Тео стал свидетелем странной сцены. Добрый и заботливый на публике муж, отвел Грейнджер в пустой коридор и сломал ей руку. После чего девушка не только не возмутилась, не пожаловалась или сделала хоть какую-то попытку воспротивиться, так еще и извинилась, залечила перелом, поцеловала мужа и пошла с улыбкой в зал. Тогда Нотт понял, что в семейке Клеман что-то не так. И на следующий благотворительный вечер взял с собой Дафну. Постепенно общим напором семейство Ноттов выбило правду про домашнее насилие над ней и обещали помочь.       Проблема была в том, что Фридерик был не просто известным миллиардером, он владел огромным теневым бизнесом по торговле людьми. Их ввозили и вывозили на машинах фармацевтической компании «Кей-эл Индастрис». Бандиты, бизнесмены, чиновники не брезговали пользоваться услугами Клемана. Покупали маглов и маглорожденных в качестве рабов, для участия в подпольных боях, для секс-индустрии и прочего беспредела. Раз в полгода Фридерик устраивал охоту в одном из своих загородных поместий. Маглов выпускали в лес и обещали им свободу, если смогут убежать, а сами гнались за ними, загоняя как животных. Никого и никогда не отпускали, а люди, что участвовали в охоте относились к элите магического общества. С Фридериком невозможно было справиться силой закона. Теодор спросил у нее, на что она готова пойти, чтобы избавиться от мужа. Она ответила, что на все.        Тогда на сцену вышел Гойл, готовый устранить Клемана взамен на его бизнес. Он убил Фридерика и инсценировал взрыв в лабораториях, тем самым став торговцем людьми вместо него. Гермиона продала почти все активы, оставив только злосчастную «Кей-эл Индестрис», чьи машины катали подпольный товар. Она дала Грегу полгода найти другие способы транспортировки, после чего она начнет банкротить фирму, ведь продавать ее было категорически нельзя, слишком много следов вело к ним.       И вот, когда прошло полгода и она была готова начать новую жизнь, Грегори вдруг заявил, что проиграл Сатоши Якомора крупную сумму и она должна возить не только людей для Гойла, но и наркоту для ебаного японского мафиози. Так она снова оказалась в полном дерьме.       Драко выглядел потерянным и потрясенным, когда она закончила рассказ. Он молча притянул ее к себе и очень крепко обнял. Почувствовав поддержку, Гермиона не сдержала слез. — Ты не виновата! И закрыли тему, — сказал он. — Тебя не волнует, что я… — Мне абсолютно плевать, что ты делала чтобы выжить, — перебил ее Малфой и впился грубым поцелуем в ее губы. Гермиона закинула руки ему на плечи и притянула еще ближе к себе. — Драко… — простонала она, когда его руки накрыли грудь, спустились ниже и с силой сжали бока. — Я рядом и больше никому не позволю тебя обидеть, — непреклонно произнес он, покрывая все ее тело хаотичными поцелуями. И она поверила. Поверила, что он тот, кого она сможет назвать своей каменной стеной, за которой можно спрятаться от всех невзгод. — Возьми меня… — простонала девушка, судорожно цепляясь за спину, очерчивая напряженные бугристые линии мышц. — Немедленно!        Он закинул ее ноги себе на плечи и резко вошел. Секс был яростным и грубым. Он выколачивал из нее всю боль и обиды прошлого, заставляя верить, что в будущем ее ждет не только лишь тьма, но и свет.        Позже она расслабленная лежала у него на груди и бездумно водила рукой по коже, очерчивая линии странной на вид татуировки. Линии были кривоватыми и местами нечеткими, особой эстетики она не несла. — Что это за символы? Никогда таких не видела, — нахмурилась Гермиона. — Потому что они не существуют, — хмыкнул Драко. — В смысле? Это просто рисунок? — Не совсем. Мы с Поттером как-то сильно напились на Гриммо… кажется это было после того, как его не пустили на заведомо провальную миссию по твоему освобождению… — Это когда я была приманкой в Херлстоне? — Да. Поттер все рвался с отрядом, но ему не позволили. Меня оставили присматривать за ним. — Почему тебя? — Думали, что раз я меньше всего общался с тобой, мне будет плевать на твою жизнь и Поттеру не удастся уговорить меня кинуться спасать тебя в обход приказа. Но все было наоборот. Меня раздирала мысль, что ты там совсем одна в компании ублюдков, в которых нет ничего святого. Я ведь жил с ними, я видел, что они делали с пленными. Если честно я даже не был уверен, что ты до сих пор жива, — парень замолчал и его хватка на ней стала крепче. — И что вы сделали? — Поговорили… а потом напились в сопли и сделали друг другу эти татуировки, как символ нашей клятвы. — В чем вы поклялись? — Если получится, спасти тебя любой ценой. А если нет — отомстить!       Девушка грустно улыбнулась и потянулась к его губам за поцелуем. — Что показал тебе Люциус? — спросил Драко, называть мужчину и дальше своим отцом он не мог. — Что Сатоши не так категоричен в чистоте крови, как хочет всем показать. У него был партнер по бизнесу, русский бандит по имени Иван Кирьянов. Иван узнал, что у Сатоши на стороне есть возлюбленная… магла Су Ли. — Магла? — Да. И сын от нее — Таоко, волшебник-полукровка. — Такая новость уронила бы авторитет Сатоши в глазах его людей и других партнеров, — задумчиво произнес Малфой, уже выстраивая в голове схему. — Тот же Люциус разорвал бы все связи с ним. — Поэтому он заключил сделку с авроратом и сдал Ивана. Всю его банду накрыли и засадили в Азкабан. Ивана поцеловал дементор и Сатоши успокоился. — Дайка угадаю, Дарашкин все знал? — Да, он работал на Ивана. Но ничего не мог сделать тогда, поэтому ждал часа отомстить. Скорее всего он назначил нам встречу в отеле, чтобы рассказать, — подтвердила Гермиона. — Свои же разорвут Якомора, когда узнают. Он нарушил главный закон подпольного бизнеса, — ухмыльнулся Драко. — Стал крысой.