Амбивалентность

10 июля 2009, пятница

      Ну утро Лу принес ей черный костюм с обтягивающими брюками и белую блузку с кружевным воротником для похода в аврорат. Адвокат семьи Клеман, что разбирался еще с делами Фридерика и его отца и умел держать язык за зубами, должен был прибыть к назначенному времени. А до этого Гермиона планировала немного поработать, но едва вместе с Драко ступила в атриум, была окружена мужчинами в форме. — Миссис Клеман? — Да. В чем дело? У меня назначено на два часа дня. — Вы обвиняетесь в убийстве Лаванды Браун, — припечатал мужчина и Гермиона едва не выронила сумочку от услышанного. — У вас есть право хранить молчание. Также вы имеете право на адвоката. Прошу сдайте свою палочку. — У меня ее нет, — растерянно произнесла девушка. — Хорошо, проследуйте за нами. — Подождите. Поттер в курсе происходящего? — влез Малфой, не давая увести ее. — Да, приказ о задержании подписан главным аврором Поттером. Отойдите, сэр, вы мешаете нашей работе! — Все хорошо, Драко. Успокойся. Я думаю это недоразумение, — Грейнджер наконец взяла себя в руки и, выпрямив спину, гордо вздернула подбородок. Она и в школе так делала, готовясь к схватке, будь перед ней слизеринцы или экзаменационная комиссия. Гриффиндорка как всегда выглядела стальной и непоколебимой, но то, как крепко она сжала его руку напоследок многое ему сказало.        В допросной было душно и пусто. Серые стены, металлический стол посередине, два стула, огонек люмоса под потолком, дающий слабое освещение. Гермиона крутила в руках ментоловую сигарету, поджимая губы и стараясь не думать о том, что сказал аврор. «Обвиняетесь в смерти Лаванды Браун». Смерти. Лав-Лав, как же так получилось? Девушка вспоминала чудаковатую блондинку и грусть кольнула сердце. «Жизнь — сука, а потом ты умрешь» — так она сказала ей на прощание… и теперь она мертва. Жизнь и правда сука. — Простите, что заставили ждать, миссис Клеман, — сказал низкий плечистый аврор с пышными усами, зашедший в допросную. За ним следом заскочил юноша, походивший на птенца грифа. Долговязый, худой и нескладный, с большим горбатым носом и выпирающим кадыком. Юноша держал в руках пергамент и перо. — Я Эдвард Гонори, следователь-дознователь. Это Стенли Перринс, он будет вести протокол допроса. — Мистер Поттер не присоединится? — немного дерганно спросила Гермиона. Она не признавалась вслух, но волнение накатывало на подобии приближающегося цунами и присутствие Гарри внушило бы ей хоть какое-то спокойствие. — Мистер Поттер занят расследованием, возможно он присоединится к нам позже, — уклончиво ответил Гонори. — Тогда я думаю нам стоит дождаться его… или хотя бы моего адвоката. — А я так не думаю, — мужчина в момент растерял свой добродушный вид. — Вы, дамочка, не в том положении… — Еще раз назовете меня дамочкой и я засужу вас за неуважение и неквалифицированный подход к делу. Я героиня магической войны и уважаемая личность в обществе. — Пока не доказано обратное вы такая же убийца, как те от кого вы помогли избавиться, получив свой орден Мерлина. — А как же призумция невиновности? Я думала это вы сначала должны доказать мою вину, а не я свою невиновность? — У нас есть труп и орудие преступления с вашими отпечатками, — Гонори достал два пакета на молнии, в какие обычно складывают вещественные доказательства. В одном лежал окровавленный нож для вскрытия писем, в другом ее палочка. Гермиона сглотнула. — Думаю, я дождусь своего адвоката, — промолвила она и прикрыла глаза, закуривая новую сигарету. Она в полном дерьме!        Патрик Лоран — адвокат семьи Клеман был акулой, но даже он не мог справиться с имеющимися доказательствами. — Миссис Клеман, вам знакома мисс Лаванда Браун? — Да, я училась с ней в школе. — Когда вы видели мисс Браун последний раз? — В вечер памяти погибшим на войне, мы столкнулись с ней случайно в клубе. — В каком клубе? — Клуб «Каприз». — И после провели ночь вместе? — Гермиона кивнула. — Вы видели мисс Браун после той ночи? — Нет. — Где вы были в четверг второго июля? — На работе. — Куда вы отправились после работы? — Домой. — Насколько нам стало известно, вы посетили яхту «Счастливчик». — Возможно, — аккуратно ответила девушка, бросив взгляд на адвоката. — На причале была найдена ваша машина. Почему вы уехали без нее? — продолжал спрашивать дознователь и Гермиона стала ощущать себя утопающим. — Немного выпила, решила не садиться за руль. — Вас видели в сильном алкогольном или наркотическом опьянении. — У вас нет анализа крови, подтверждающего состояние моей клиентки. Считаю свидетельства присутствующих на яхте не надежными и к делу не относящимися, — включился адвокат, поднимая взгляд от отчета, с которым бегло знакомился во время допроса. — Во сколько вы покинули яхту, миссис Клеман? — Я не помню. — Куда вы направились? — К Теодору Нотту. — В каких отношениях вы состоите с мистером Ноттом? — В дружеских, — сквозь зубы процедила Гермиона, понимая куда клонет мужчина. — Кто еще был в доме? — Никого, мы с Теодором были в двоем. Дафна гостила у родителей. — С какой целью вы с вечеринки поехали не домой, а к мистеру Нотту, в то время когда его беременной жены не было дома? — Вы на что-то намекаете, мистер Гонори? — уточнил Патрик Лоран. — Просто задаю вопросы по протоколу. — Мне нужно было поговорить с ним, на личные темы. Он мой друг! И Дафна тоже! Никакого интима между нами нет! — А между вами и Драко Малфоем? — Что? — Какие отношения связывают вас с Драко Малфоем? — Как это относится к делу? — снова влез адвокат. — Мы просто разбираемся во всем происходящем. Нам нужна общая картина, — примирительно улыбнулся дознователь. — С какой целью вы вместе с мистером Малфоем младшим посещали Азкабан? — Хотела плюнуть Люциусу Малфою в лицо! — скривилась девушка и снова прикурила. — Разве вы не делаете этого, имея интимную связь с его сыном? — Знаете что… — разозлилась Гермиона, но адвокат ее остановил. — Личная жизнь моей клиентки к делу не относится. — Здесь все относится к делу! — рявкнул Гонори. — Ваш муж, предпринимательская деятельность которого вызывает большие сомнения… — Фридерик Клеман был меценатом и уважаемым членом общества! — возмутился адвокат. — Конечно, — презрительно фыркнул дознаватель и снова обратился к Гермионе. — Так вот, ваш муж погибает при странных обстоятельствах и вы возвращаетесь домой, в страну где не были десять лет. А спустя месяц, вас и вашего друга расстреливают у гостиницы, где найден труп Рольфа Дарашкина, входившего в русскую преступную группировку. Также вы посещаете закрытый клуб «Каприз», принадлежащий Сатоши Якомора, также относящимуся к преступному миру. Свидетели говорят, что до покушения вы получали угрозы. Помогите мне, Гермиона, помочь вам! Расскажите все, что знаете про Якомора.        Девушка мотнула головой. — Моя клиентка ничего не знает, — ответил за нее адвокат. — Посещение клубов и отелей еще не означает связь с главами преступных группировок. Лучше с таким рвением ищите напавших на нее. — Я хотел по хорошему, миссис Клеман… — протянул Гонори. — Мисс Лаванда Браун была подвергнута пыточному заклятию и по неведомым причинам, последнее заклинание, используемое вашей палочкой, было «Круциатус». Вы можете пояснить? — Мне надо переговорить с моим адвокатом без свидетелей, — девушка прикрыла глаза. — Мисс Браун была убита этим ножем для вскрытия писем, — дознаватель тыкнул в пакет. — На нем отпечатки ваших пальцев. Это вы можете пояснить? — Мне надо переговорить с моим адвокатом без свидетелей, — повторила она. — Она была убита между часом и двумя ночи, — Гонори достал фотографии мертвой Лаванды и разложил по столу. У Гермионы перехватило дух. Белые кудри закрепленные ярким ободком, растрепаны, глаза стеклянные и пустые, рот открыт, горло перерезано и видна трахея. Кровавые подтеки стекали на майку, кровь также на руках, ногах, полу. Много красной крови. Получилась бы отличная картина… Гермиона дернулась и переместила взгляд на ноги в сетчатых колготках, обутые в желтые босоножки на платформе, лишь бы не видеть кровь. Не вспоминать прошлое. — Где вы были с часу до двух? Во сколько ушли с яхты? Во сколько пришли к Нотту? — Я не помню! — закричала она, срываясь, но стараясь снова взять себя в руки. — Мне надо переговорить с моим адвокатом без свидетелей. — Принимая во внимание, что Теодор Нотт находится в коме и не может свидетельствовать в вашу пользу, мы передаем ваше дело в Визенгамот, а вас помещаем под стражу.        Патрик Лоран тут же засуетился, предлагая выпустить ее под залог, учитывая отсутствие правонарушений в прошлом и богатую историю, или домашний арест, но аврор был непреклонен. На нее надели наручники и увели на нижний уровень, где находился временный изолятор для преступников, дожидающихся суда. Ну хоть не Азкабан, а то бы она здорово порадовала Люциуса своим присутствием. Он бы лопнул от веселья.       Изолятор пустовал, что собственно было к лучшему. Гермиону завели в маленькую камеру с узкой двухъярусной койкой, прикрученной к полу, на которой лежал тонкий грязный матрас. Тихо шумела вода и девушка приглядевшись, различила дырку в углу камеры, судя по всему служившую туалетом. Прелестно! Лампы в камере не было и единственный доступный свет проникал из коридора через металлическую решетку. Руки и ноги свело судорогой и аврорам пришлось силком впихивать ее в маленькое холодное помещение. Девушку трясло от ужаса, она будто снова оказалась в подвале менора, в ожидании, что за ней скоро придут ее мучители. — Не волнуйтесь, мадам Клеман, вас не продержат здесь долго. Я прямо сейчас пойду разбираться с этим вопросом, рассчитываю на освобождение под подписку, — успокаивал ее адвокат, пока девушка пыталась совладать с ужасом и зарождающимися рыданиями. — Я обязан спросить… — Я ее не убивала, — ответила Гермиона, стуча зубами, едва их с Патриком оставили одних. — Я была вечером на яхте, поругалась с Грегори Гойлом, кинула в него круциатус и после ударила в ногу тем ножем. — Что было дальше? — Он засыпал мне наркотик в рот, я вырвалась и сбежала. Все в тумане, я не знаю во сколько это было и не смогу пройти через процедуру извлечения мыслей, меня тут же привлекут за непростительное. — Если вы сознаетесь… — Это не вариант! — Это лучше, чем срок за убийство, — ответил адвокат и Гермиона закрыла лицо руками. — Попытайтесь связаться с Гарри Поттером, он сможет подписать прошение о выходе под залог. — Хорошо. Я также съезжу в больницу и узнаю о состоянии Теодора Нотта, насколько я понимаю, он единственное ваше алиби. — Да. — Не переживайте, мадам. Я вытаскивал ваших мужа и свекра из дел и похуже. — Только они на самом деле были бандитами, а я… — А вы применили непростительное, — прозарливо сверкнул глазами Лоран, чем стал очень сильно похож на Дамблдора. — Я не плохой человек, Патрик. Помогите мне! — Сделаю, что смогу.        К вечеру Гермиона устала мерить шагами маленькую камеру и все-таки опустилась на жесткий отсыревший матрас. Ноги ужасно устали от туфлей на высоком каблуке, но разуться означало заморозить ступни на холодном бетонном полу. В углу напротив дырки туалета копошилась крыса и девушка развлекала себя наблюдением за грызуном и догадками, чем там наверху занимается Гарри, раз до сих пор не соизволил встретиться с ней. Либо товарищ главный аврор пытается найти виновных, чтобы ее вызволить (на это она очень рассчитывала), либо Поттер бросил ее на произвол судьбы. Однако вера в гриффиндорское благородство еще теплилась внутри, несмотря на плачевность ситуации. — Герм!       Девушка открыла глаза и прищурилась. В свете коридорной лампочки вырисовалась фигура ее друга. — Гарри, — она вскочила со скрипучей кровати и крыса испугавшись юркнула в дыру, уходящую в соседнюю камеру. — Боже, я думала про меня забыли.        Парень протянул ей комплект чистого на вид постельного белья и пакет. — Прости, не мог прийти раньше, разбираемся с твоим делом. Пэнси передала тебе теплые вещи, в камерах холодно, а я не могу пока тебя отпустить. Еще там контейнер с едой, ты ведь ничего не ела сегодня. — Гарри, сколько мне еще здесь сидеть? Меня не могут выпустить под подписку? — Герм, ты в такой жопе. Малфой приходил ко мне вчера ночью и все рассказал. — Что? Когда он успел? — Пока ты спала, — фыркнул Поттер. — Мы потом еще поговорим о твоих вкусах на мужчин. Сейчас не время. В общих чертах я в курсе происходящего и судя по тому, как сегодня задергались твои мафиозные дружки, лучшим вариантом будет оставить тебя здесь. — В каком смысле? — Мы с Драко придумали вчера план, — Гарри достал из кармана мобильник Гермионы. — Ты позвонишь Гойлу и согласишься на передачу ему своей фирмы в обмен на помощь. Поплачь, поругай меня, поумоляй его. Он должен купиться на это и подписать с тобой бумаги. Еще ты должна выяснить у него кто убил Лаванду и нахрена. На дне пакета заколдованный диктофон. — Ты веришь мне? Что я не убивала Лаванду? — Конечно верю! — возмущенно воскликнул парень. — Гермиона, ты моя лучшая подруга, практически сестра. Я знаю, какая ты! — Спасибо, Гарри, — вымолвила девушка со слезящимися глазами. — Ты держишь меня здесь, что бы Якомора не убил меня? — Да. Я считаю в камере тебе безопаснее, тут конечно не люкс… но ты справишься, ты должна! — он просунул руку через прутья решетки и похлопал по пдечу. — Мне пора и я не появлюсь в ближайшее время, тебе придется побыть в одиночестве. Министр и так не хотел допускать меня к этому делу из-за личной вовлеченности, я не могу проявлять к тебе лояльность. — Спасибо, Гарри! Спасибо, что поверил! — она накрыла его руку своей ладонью. — Ты всегда в меня верила. Все, мне пора, — он дождался пока она отправит смс Грегу и забрал телефон. — Пойду успокою твоего парня, пока он не натворил дел.        Поттер ушел и Гермиона снова осталась во мраке и в звенящей тишине, сопровождаемой лишь журчанием воды в канализации и скрипами министерских стен. Застелив матрас пахнущим свежестью бельем и накинув поверх блузки вязаный кардиган, девушка наконец скинула осточертевшие туфли, натянула носки и с ногами залезла на кровать. В контейнере она нашла еще теплую картофельную запеканку с мясом. Но несмотря на аромат и пропуск приемов пищи с самого утра, аппетита не было. Она вяло поковырялась в контейнере, заставляя себя поесть, просто чтобы были силы и ссыпала остатки в угол, где обычно шебуршилась крыса. Возможно если грызун наестся, он не придет грызть ее конечности в ночи. Как же ей не хватало ее палочки, да и магии в целом. Наручники блокировали любое проявление волшебства. Лежа на узкой койке и кутаясь в кардиган она все рассуждала насколько является плохим человеком, раз судьба ее так наказывает. Из одной клетки она ныряет в другую, а потом в следующую и так бесконечно. Ни конца, ни края.        Усталость все же сморила ее в беспокойный сон, а когда она открыла глаза ничего не поменялось. Те же влажные стены, тот же полумрак, та же безнадега.

11 июля 2009, суббота

      Гойл пришел под вечер следующего дня. Гермиона, услышав шаги на лестнице, быстро включила диктофон и поставила его за кровать, в темный угол, где копошилась крыса. — Оляля, вот это вид, — гаденько улыбаясь пропел Грегори и девушка сделала вид, что глаза заслезились. — Грег… ты все же пришел. — Как я мог пропустить такое шоу. Мисс спасительница сама нуждается в спасении. Героиня войны теперь сама преступница за решеткой. — За что ты так со мной поступаешь? — Я? — наигранно удивился парень. — Это ты сама с собой так поступаешь. Тебе предлагали дружбу, предлагали деньги, предлагали даже такую желанную свободу, но ты от всего отказалась. Ты выбрала войну, снова. Не надоело еще воевать, Герм? — Я ошиблась, Грег. Помоги мне! — Поздно, ты уже проиграла, — пожал он равнодушно плечами. — Пожалуйста, Грегори! Я прошу… умоляю… ну что мне сделать? Молить тебя на коленях? Я отдам тебе фирму… ГРЕГ, НЕ ДАЙ ИМ ПОСАДИТЬ МЕНЯ В АЗКАБАН! — Ох, Герм… ты такая жалкая, прямо как тогда. Помнишь как ты стояла на коленях перед Фридериком? Когда я спасал тебя от него…        Ооо, она прекрасно помнила как заманила мужа в ту лабораторию и удерживала его своими унижениями и рыданиями до прихода палача. — Я все помню, Грегори! — девушку содрогнули фальшивые рыдания. Она обхватила прутья камеры и прижалась к ним всем телом. — Ты спас меня тогда! Прошу, спаси и сейчас. — Ну ладно, детка, возможно я прощу тебя… за определенную плату, — усмехнулся парень. — Фирма и миллион золотых. — Что? Откуда у меня такие деньги? — Ой, не дури меня. Я знаю, что в хранилищах семьи Клеман полно золота. Ты унаследовала целое состояние древней чистокровной семьи и это как-то нечестно, не считаешь? Так что ты поделишься со мной, а я помогу тебе выйти. — Ладно, — кивнула Гермиона, скривив губы.       Парень достал из кармана мантии свиток и волшебное перо. — Подписывай!        Гойла всего потряхивало пока девушка изучала стандартные формулировки дарственного договора на «Кэй-эл Индастрис». Не найдя двойных формулировок, Грейнджер размашисто расписалась и зашипела, когда перо кольнуло пальцы, забирая кровь для подтверждения добровольности сделки. — Деньги ты получишь, как только с меня снимут все обвинения, — сообщила девушка, растирая руку и делая шаг от решетки. — Деньги мне нужны сейчас! — рявкнул Гойл. Его колотила дрожь, испарина покрывала лоб, а в глазах полопались капилляры. Гермиона поняла, что у него ломка. Видимо Якомора туго затянул ошейник на его шее. — Я похожа на дуру? Мы знаем друг друга с 11 лет. Ты ни кната не получишь пока я за решеткой. — Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — разозлился Грегори. — Миллион золотых большая сумма и гоблины не выдадут их тебе только лишь по бумажке. Ты сам сказал, Клеман — древний волшебный род и хранилище у него с усиленной защитой. В настоящее время я последний представитель фамилии принятый в род и моя кровь единственный ключ к хранилищу. — Фридерик и правда тебя любил, раз несмотря на все семейные устои принял грязнокровку в свой род. — Наверное ты прав, любил. Больной и извращенной любовью, — тихо вымолвила Гермиона и в ушах зашумело. — Дай мне магическую клятву, что заплатишь мне, если я тебя вытащу! — он протянул правую руку через прутья. — Я клянусь, что отдам тебе оговоренную сумму, если ты поможешь оправдать меня, — произнесла девушка, хватаясь за его руку и наблюдая как светятся руны на запястьях принимая клятву. — Отлично. В понедельник утром в аврорат придет человек и сознается в убийстве, у меня уже есть на прицеле один торчок. — Грег, ты убил Лаванду? — задала она наконец тот вопрос, который волновал больше всего. — Возможно. — Зачем? Чем она помешала тебе? — Не мне. Мне на Браун чихать с астрономической башни, но Сатоши не нравилось их общение с дочерью. Он уже давно приказал избавиться от нее, но я все никак не мог подобрать момент. И вот чудо. Лав-Лав зашла ко мне в тот вечер и увидела тебя под дозой, она ругалась и грозилась наябедничать Чи. Я решил, что это как раз тот самый подходящий случай. Ты так нехило наследила у меня в каюте, еще и убежала, оставив палочку валяться на полу. Так что я немного поразвлекся с чудачкой Лавандой. Ты не представляешь как она орет под круциатусом, будто банши на охоте, — парень хохотнул, заставив Гермиону сцепит зубы, что бы не броситься на него. Дикая ярость поглотила все внутри, заполняя пространство кислотой. Если бы не решетка, она бы голыми руками растерзала бывшего слизеринца. — Пришлось перерезать ей горло тем самым ножечком, которым ты, сучка, меня пырнула. Так что ты сама виновата. Как освободят, позвони, заберу тебя из министерства и поедем в гринготтс.        Гойл ушел и Грейнджер дрожащими руками достала диктофон из-за кровати, ставя тот на стоп. Вот ты и попался, мудак! Она засмеялась. И продолжала смеяться пока самые настоящие рыдания не взяли верх над остальными эмоциями. — Я и правда тебя любил, — грустно сказал Фридерик, стоя у противоположной от кровати стены. — Ненормальной любовью… — Страстной, сводящей с ума любовью, — подтвердил призрак ее мужа. — Я был готов положить весь мир к твоим ногам… да я и клал, ты ни в чем не нуждалась, ты получала все, что хотела! — Когда ты не истязал меня. — Когда ты хорошо себя вела, — поправил он. — Когда отдавала мне свою душу.        Гермиона зарыдала еще сильнее. Она и сама не знала, что чувствует, все внутри было перекручено и связано узлами, так что никогда не разобраться до конца. Она любила Фридерика и готова была ради него на все. Она убивала ради него… для него. И он любил ее в ответ. Их брак состоял не только из боли. Они путешествовали, ходили в театры и рестораны, посещали выставки, читали вместе по вечерам. Он дарил ей подарки, покупал все, на что падал ее взгляд, он дал ей образование, помогал изучать человеческий разум, вместе с ней разбирался в магии забвения. Но через секунду все рушилось. Он любил ее настолько же сильно, насколько ненавидел ее происхождение. Ее грязную кровь. За секунду из любящего мужа он превращался в тирана, готового издеваться над ней часами перед тем как убить. Но он никогда не мог закончить начатое. В тот момент когда обессиленное, измученное пытками тело теряло сознание, просыпался снова добрый и любящий муж. Лу лечил ее и следующие несколько дней, Фридерик извиняясь исполнял любые ее желание. Кроме одного. Он не мог ее отпустить!        Сейчас, оглядываясь назад Гермиона точно понимала, что Фридерик Клеман был болен и нуждался в помощи, а она вместо того, чтобы помочь, и сама погрузилась в его болезнь, имя которой безумие! — Прости меня, Рик, — девушка рыдая, сползла с кровати и встала перед образом мужа на колени. — Умоляю, прости меня! Я не хотела убивать тебя! — Я давно простил тебя, Мия. — Тогда отпусти. — Это не я держу тебя, детка. Ты держишься за меня сама, — как ребенку пояснил он и протянул руку, чтобы погладить ее щеку. Гермиона могла поклясться, что почувствовала теплое касание. — Я? — Да, Мия. Это всегда была ты. У тебя были миллионы шансов уйти, но ты всегда оставалась рядом. Ты держишь себя рядом со мной сама.        А ведь он прав. Фридерик не ограничивал ее передвижения или финансы, она в любой момент могла сбежать. Только сейчас до той, кого называют самой умной ведьмой столетия, дошла истина, которая пряталась от ее сознания 10 лет. Муж не смог бы рассказать про ее преступления в меноре не выдав себя, поэтому она смело могла вернуться в Англию в любой момент. Да даже если не в Англию, она могла сделать чистые магловские документы и свалить в любую точку мира. Гермиона была превосходной ведьмой, никакие поисковые чары Фридерика не смогли бы ее отыскать. Но она ничего этого не делала. Она сознательно сама держала себя в его клетке, принимала все, что он ей давал, и плохое, и хорошее. Сама отгородилась от людей, друзей, целого мира, ведь он не готов был делиться ею, она должна была быть только его и она делала это, была только его. Они ненавидели и любили друг друга в равной степени, мучая и заставляя страдать друг друга, но не имея возможности отпустить. Гермиона не представляла больше свою жизнь без Клемана настолько, что оставила его фантом рядом с собой даже после его смерти. — Сейчас я готова, Рик… — глубоко вздохнув и немного успокоившись, четко произнесла девушка. — И я отпускаю тебя. — А я отпускаю тебя, детка.       Образ мужа растаял в воздухе будто и не было, а Гермиона снова расплакалась, но уже от облегчения.