Cold Black Heart

Ночь принимает в свои объятия любителей риска. Она прячет их от жаркого солнца и лишних глаз, позволяя насладиться очарованием пустынных дорог и рёвом гоночных авто. Заброшенный аэропорт давно стал местом сбора тех, кто не может жить без адреналина в крови, но сегодня особенный день. Заезд пройдёт прямо на трассе, которая ведёт к западной части города. Чем опаснее гонки, тем больше ставки. По этой причине здесь сегодня двое альф, что редко подписываются на подобные авантюры. Никто из них не должен попасться полиции, иначе им конец. — Сегодня прекрасный день! Никто и ничто не сможет его испортить! — кричит молодой парень с каштановыми волосами, сидя на капоте своей синей машины. — Почему это? — спрашивает его друг, открывая дверь своей машины. — Он возвращается домой спустя столько лет, — не веря собственным словам, он кивает другу, который выныривает из своей машины, кажется, найдя то, что потерял ранее. — Кто, Еноха? Кто возвращается? — Чимин, — тихо шепчет Еноха, будто боясь, что если он скажет это громче, то все окажется сном или лишь плодом воображения. — Чонгук, представляешь, он едет домой спустя столько лет. Ты можешь в это поверить? Я до последнего не верил, но мама сказала, что это правда, что он решил вернуться. Я сначала даже разозлился. Почему сейчас? Почему не раньше? А потом так радовался и улыбался, как сумасшедший. Глаза Енохи начали сиять ярче звезд в ночи. Он так счастлив, что буквально светится. А Чонгук теряется во времени и пространстве. В его голове эхом звучит одно и то же: Чимин возвращается, Чимин едет домой. Его сердце стучит всё быстрее, будто сейчас готово выпрыгнуть из груди. — Чонгук, ты меня слышишь? — руки с серебристыми кольцами маячат перед глазами Чона, когда он поднимает взгляд на друга. — Нет. То есть, да, — сглотнув ком в горле, хрипит он. Ладонь сжимается на груди, где бьется его влюбленное израненное сердце. Кожей он чувствует его биение, но в руке есть ещё кое-что, почти потерянное минутой ранее. Кое-что холодное, но обжигающее прямо сейчас. — Сейчас будет заезд, так что мне пора идти, — Еноха хлопает пару раз Чонгука по плечу и идет к своей машине. — Ты же готов надрать им задницу?! Слышал, что разносили слухи, будто Минхо собирается нас уделать! Еноха улыбается и садится в свою машину, заводя мотор. Откровенно говоря, плевать, если сегодня проиграет, это не помешает его счастью. Чимин возвращается, и от одной мысли об этом на душе теплеет. Он сжимает руль и отъезжает на несколько метров, где толпа и машины, где начинается заезд. Чонгук натянуто улыбается Енохи и следит за его машиной, пока та не скрывается из вида. В этот миг силы на притворство заканчиваются. Чон садится за руль своего авто и закрывает глаза, сильно сжимая кулаки. Он до сих пор не может осознать, что Чимин возвращается. Неужели скоро они встретятся и на красивом лице любимого будет та самая улыбка: нежная и мягкая, как лепесток цветка. Чимин весь красивый, как роза с самым приятным запахом. Хотя такие зачастую опаснее всего: если попытаться навредить этой розе, она может ранить или убить своими шипами. — Быть не может, что ты вернёшься! — отрицательно качает головой Чонгук, глядя на браслет из белого металла, что лежит на раскрытой ладони. Так сложно. И больно. Чонгук так долго пытался забыть, но продолжал носить на себе то, что не давало оставить все в прошлом. А теперь что? Он растерянно оглядывается по сторонам, словно ища ответ во вне. Толпа уже двигается к месту старта гонок, но её крики все еще доносятся до Чонгука. — Черт! — кричит он, сжав браслет, а в следующую секунду выбрасывает его куда подальше через открытое окно. Он видит, как браслет приземляется в кустарник. Прошлое не должно его волновать. Точно не сейчас. — К черту тебя, Пак Чимин! — его крик разносится с ветром. Чонгук заводит свой Nissan Skyline, на который зарабатывал своими потом и кровью, он скрипит зубами. Татуированная рука располагается на коробке передач, но начинает сильно дрожать. Нужно сконцентрироваться, гонки не терпят рассеянности. — Успокойся, — приказывает себе Чонгук. — Ты сможешь. Его здесь нет. Никогда не было и не будет, черт побери! Плотно сжатые кулаки поочерёдно бьют по кожаному рулю. — Я сделаю это. Ты исчезнешь из моей головы! Тебя не будет в моих мыслях, сердце, душе и жизни. С каждым криком и словом удары Чонгука становятся агрессивнее, слюни стекают с уголка рта, а крики становятся громче. — Тебя никогда не было в моей жизни, почему же я так сильно люблю тебя? Пусть будет проклята эта любовь. Пусть она умрет… и даст мне свободу. Чонгук чувствует слезы, стекающие по щекам. А ведь последний раз, когда он плакал, был на похоронах родителей.

***

Черный Nissan Skyline заезжает в один из старых гаражей, расположенных на окраине города. Отсюда открывается прекрасный вид на море. Пейзаж впечатляет и завораживает. Старший брат Чонгука влюбился в это место с первого взгляда и выкупил у местного аджосси за неприлично большую сумму. Мужчина сразу раскусил молодого альфу и понял, что тот впечатлен видами и заплатит любые деньги за желаемое. Чонгук помнит, как его хён засиживался здесь настолько, что иногда не выходил даже за едой, поэтому приходилось приносить ему что-то из дома или покупать по пути в редких ларьках, которых в этой местности было очень мало, а с каждым годом их число сокращалось. За что Чонгук любит это место, так это за уединении. Здесь спокойно и очень тихо. Особенно ночью. А какие тут закаты и рассветы. Если выйти к пристани… Чонгук дергается от внезапного хлопка по крыше машины. Повернув голову, он видит своего старшего брата, склонившегося к уровню его глаз. Ченхён улыбается, в уголках глаз становятся заметны мелкие морщинки, и они точно такие, какие видит Чонгук в отражении, если у него хорошее настроение. — Ты чего застыл, малой? — бодро произносит Ченхён и снова бьет ладонью по крыше. Чонгук раздражённо морщится и выходит из машины, хлопнув дверью. — Вмятину оставишь, — скинув чужую руку с тачки, Чонгук шагает в вглубь гаража. Он падает в потрепанное временем бледно-красное кресло и отворачивается в сторону. Смотреть на брата не хочется, его счастливая улыбка сейчас бесит вдвойне. — Ты не в духе. На гонке что-то случилось? Проиграл? — в голосе Ченхёна слышится издевательские нотки. — Или с кем-то подрался? Ченхён подходит к креслу, хватает Чонгука за подбородок и поворачивает его голову сначала в одну сторону, а после в другую, внимательно осматривая кожу, на которой не находит синяков и ссадин. — Нет, — закатывает глаза Чонгук, отталкивая от себя брата. Ченхён хмурит брови и подходит к машине, которой занимался до возвращения брата. Взяв гаечный ключ с широкого металлического стола и закинув на плечо серое ручное полотенце, он ныряет под раскрытый капот. — Не сиди над душой, — пыхтит Ченхён, пытаясь открутить гайку, которая никак не поддаётся. Ключ соскальзывает пару раз, так что альфа отбрасывает его обратно на стол и раздражённо вытирает полотенцем испачканные руки. — Не понимаю, какая муха тебя укусила, что ты стал точно туча в ясном небе. Мог бы и поделиться с любимым братом, — хмыкает Ченхён, перебирая на столе инструменты в поисках ключа поменьше. Чонгук вскакивает с кресла и тяжёлыми шагами приближается к брату. Ченхён поворачивается, когда младший подходит совсем близко, и замечает в глазах напротив гнев. — Согласись, эта милашка идеальна, — он кивает в сторону своей Chevrolet impala и кладет руку на плечо Чонгука, в очередной раз нарушая личное пространство. Чонгук, оттолкнув руку брата, отходит на пару шагов и наталкивается взглядом на фоторамку на стене с гаечными ключами. Со старого снимка на него смотрит счастливая семья: муж, жена и двое сыновей. Все они выглядят такими радостными. Позади них красуется двухэтажный дом. Чонгук отчётливо помнит, как его родители работали без отдыха днем и ночью, чтобы скопить на дом мечты его мамы. Они были такими счастливыми, живыми, радостными в те времена. Его мама не переставала улыбаться, изучая каждый уголок нового дома и мечтательно рассказывая, где и как будет стоять мебель. Чонгук с Ченхёном беззаботно играли на заднем дворе. В один миг все мрачнеет. Чонгук наклоняется, ставит обе ладони на железный стол, опуская голову. Ченхён напрягается, не отводя внимательного взгляда от брата, но со своего места не двигается. Ему больно видеть трясущуюся спину Чонгука. Он не подходит, чтобы утешить или сказать что-нибудь. Не делает ничего, как не сделал и на похоронах родителей. Вместо этого Ченхён достаёт пачку Мальборо. Вынув сигарету, он зажимает её зубами и похлопает по карманам в поисках зажигалки, которую вечно где-то оставляет. Не обнаружив её при себе, он цыкает недовольно и шагает в сторону раздевалки, где обычно переодевается в рабочий комбинезон. В маленькой комнате стоит одна вешалка и потертый грязно-синий диван. Отыскав зажигалку, Ченхён возвращается обратно, сразу натыкаясь на тяжёлый взгляд брата. Чонгук уже взял себя в руки и ждет момента, когда старший Чон чиркнет зажигалкой и сделает первый неглубокий вдох. Запах сигарет растворяется в смеси ароматов машинного масла и ночного моря. Лёгкую дымку относит сквозняком в сторону распахнутых ворот, и развивает по ветру, не оставляя и следа. — Долго молчать будешь или выплюнешь свой гнев мне в лицо? — Ченхён делает ещё одну затяжку, тяжело вздыхая. Он уже догадывается о причине злости младшего. — Ты знал, что Чимин возвращается? — прямо спрашивает. Не ждет, не дает время не для себя, не для его брата. Вопрос глупый, сам знает об этом. Старший точно в курсе, но почему-то не рассказал об этом. — Да, знал, — ответ долго ждать не приходится. Чонгук усмехается, качая головой. Он слегка кусает верхнюю губу, с каждой минутой раздражается сильнее. Руки чешутся набить кому-то рожу, и Чонгук еле себя удерживает, чтобы этим кем-то не стал Ченхён. Как назло, сейчас перед глазами только собственный брат, который спокойно себе продолжает курить, будто не Чонгук прямо сейчас взорвётся от злости, что внутри него бушует. — Давно? — Нет, неделю назад узнал от госпожи Пак. Она приходила показать машину, — Ченхён делает еще одну глубокую затяжку и выпускает едкий дым, отвернувшись от брата, — будто не к кому больше её привезти. Ченхён тушит сигарету о банку из-под энергетика, сразу же забрасывая в неё окурок. Он снова раскрывает пачку, когда его руку перехватывает Чонгук. Младший Чон забирает пачку из рук брата, вытаскивает сигарету для себя и засовывает её между покусанных губ и заглядывает в глаза брата, намекая поторопиться и одолжить огонёк. Ченхён ухмыляется от дерзости младшего, вытаскивает из заднего кармана зажигалку и подносит к кончику сигареты. Чонгук делает затяжку, а Ченхён отходит с мыслью о том, что его младший либо глупец, либо совсем страх потерял. А может, одновременно оба варианта? Иначе никак не оправдать эмоциональное поведение Чонгука. Ченхён усаживается на кресло, где ранее сидел Чонгук. Его черные глаза равнодушно устремлены на младшего. Пусть после смерти родителей у них были не лучшие отношения, в последнее время это изменилось. Они стали чаще видеться, учились снова доверять друг другу. И вот теперь между ними снова стена из прошлого. — Ты знал и не сказал мне? — разочарование и неприязнь в голосе Чонгук даже не пытается скрыть. Он смотрит на Ченхёна в упор и не моргает. — Да. И что? — дергает плечами старший Чон. — Думаешь, я все должен тебе рассказать? Может мне еще докладывать тебе каждый раз, когда решу пойти посрать? — Не надо всё! Ты все прекрасно понимаешь! Это Чимин, черт возьми! Пак Чимин! А ты знал и не сказал мне. Чонгук ходит из стороны в сторону, не находя себе места и злясь на всех и вся. Его раздражает даже подвесной светильник, что висит слишком низко, а светит слишком ярко. Он готов вцепиться в него и сорвать с потолка. — Не неси бред, Чонгук, — уже спокойнее говорит Ченхён. — Бред? — Чонгук застывает на месте и яростно смотрит на альфу в кресле. Бред… Одно слово. Лишь одно. Оно срабатывает, как спусковой крючок. Чонгук срывается на крик: — Да! Я брежу! Тысячу раз: «Да»! — Не ори на меня, малой! Если забыл, то напомню, что я всё ещё твой хён! Эта влюблённость одурманила твой разум! — в ответ кричит Ченхён. — Сколько лет ты влюблен, а? Как долго это будет продолжаться?! Эхо разносит слова по гаражу. Оба альфы смотрят друг на друга, тяжело дыша от переполняющих эмоций. Чонгук чувствует, как всё нутро трясёт от желания ответить, доказать свою правоту и задеть за живое, как это только что сделали с ним. Однако, в голову ничего не приходит. Ченхён прав. Снова абсолютно прав. И это так раздражает. Чонгук первый отводит взгляд. Дыхание восстанавливается, сердце больше не бьётся так сильно и громко, что заглушает окружающие звуки. С улицы доносится плеск разволновавшегося моря, даря ощущение покоя. — Малой, — нежно зовёт Ченхён, осознав, что погорячился. Ченхён понимает Чонгука: сложно избавиться от чувств, особенно от влюблённости. Младший много лет влюблён без шанса на взаимность. Любит одного единственного омегу, которого невозможно забыть. Чонгук пытался. Очень сильно старался оставить эти чувства в прошлом, но каждый раз проигрывал. «Сердцу не прикажешь» — это про него. Когда он кричал в истерике и бил себя по груди, в которой сердце захлёбывалось кровью от безответной любви, Ченхён пытался что-то сделать, пытался уговорить Чонгука забыть. Чонгук и сам мечтал об этом. Головой понимал, что должен идти дальше, но не мог. Сердце не позволяло. Тогда Ченхён понял, что бессилен и не способен ничем помочь. — Не зови меня так, — тихо произносит Чонгук, печально отвечая на взгляд Ченхёна. Злость отступает, вместо неё приходят грусть и сожаление. Чонгук прикрывает глаза. Знает, что поступил как сволочь, подняв голос на старшего. — Прости, хён, я не хотел орать на тебя. — Чонгук, — шумно выдыхает Ченхён. — Понимаю, это не так уж легко, но ты справишься. Я верю в тебя, как и раньше. Поднявшись с кресла, Ченхён подходит к Чонгуку и кладет ладонь ему на плечо. Под пальцами можно чётко ощутить напряжение младшего. Барьер между ними растёт, чего старший совсем не хочет. — Я люблю тебя, малой. И всегда поддержу. В глазах Чонгука борьба обиды и благодарности. Он терпеть не может упоминания о его возрасте, но нуждается в ком-то рядом. Ченхён рискует и притягивает Чонгука в свои объятия. Не удерживает слишком сильно, даёт возможность оттолкнуть. К его удивлению, через несколько секунд на спине ощущается робкое прикосновение. Чонгук цепляется за грязную футболку и утыкается лбом в плечо старшего. Раньше объятия были нормой, но не сейчас. Поэтому это мгновение особенно важно для братьев. — Спасибо, — хрипло произносит Чонгук. — Я правда не хотел обидеть или злить тебя, но я не мог прийти и сказать, что Чимин возвращается. Понимал: ты узнаешь рано или поздно, но мне не хотелось, чтобы ты снова оказался в той яме, которую ты только недавно смог покинуть. И я не хочу, чтобы ты виделся с Чимином. Чонгук ничего не отвечает. Спустя пару секунд он отступает на шаг от брата. Когда Чонгук поднимает взгляд, всё становится понятно без слов. Он не откажется от Чимина, найдёт способ увидеться с ним и никто не сможет оставить его. Глупое сердце готово выпрыгнуть из груди только от мысли, что очень скоро любимый омега будет в городе. Возможно, Ченхён прав и Чонгуку лучше держаться подальше от Чимина, но кто вообще способен так просто отвернуться от собственных желаний? Зная, что Чимин в городе, что они дышат одним воздухом и находятся в пределах досягаемости, Чонгук будет дураком и настоящим неудачником, если даже не попытается увидеться с нем.

***

Взлёты и посадки, сумки и чемоданы. Люди в хорошем расположении духа и раздражённо пыхтящие проходят мимо. Кто-то спешит, а кто-то наслаждается моментом. Аэропорт кипит жизнью и энергией. Здесь ранее утро — не повод спать. Звучит стандартное оповещение женским голосом: «Пассажиры рейса 429 Япония — Южная Корея будут приниматься в терминале номер два». Ченхён сидит в зале ожидания. Сняв солнцезащитные очки, он убирает их в нагрудный карман белоснежной рубашки и выпрямляет рукава, которые ранее подворачивал при вождении. Закончив с пуговками на запястьях, Ченхён видит на информационном табло, что нужный самолёт уже приземлился. Он спешно встает, берет с соседнего стула небольшой букет персиковых роз и шагает в сторону второго терминала, где встречающие уже ждут пассажиров рейса. В толпе людей, которые выходят из стеклянной двери, Ченхён видит, выделяющиеся на фоне остальных, блондинистые волосы. В классических темно-серых брюках и черной рубашке, а на кончике носа круглые солнцезащитные очки. Чимин, увидев Ченхёна, машет ему рукой, а во второй держит свой багаж. Ченхён натягивает улыбку и выпрямляет спину, а в кармане его классических брюк снова звонит телефон. Ченхён даже знает, кто это, и поэтому он не торопится взять трубку. Все его внимание направлено на Чимина, который так сильно похож на падшего ангела. Почему именно на падшего? Об этом лучше никому не знать. — Ченхён — голос Чимина звучит мелодично, как и раньше. А вот внешне он изменился. Выразительные черты лица завораживают: пухлые губы, растянутые в искренней улыбке, карие глаза с длинными ресницами заглядывают прямо в душу Ченхёна. — Тебя не узнать, Чимин-а, — Ченхён смотрит с восхищением и притягивает большой букет роз. — Добро пожаловать, персик. — Спасибо, — взяв их в свои объятия и прикрыв на секунду глаза, Чимин вдыхает приятный запах. — Они чудесно пахнут. Чимин делает шаг к Ченхёну и робко обнимает его одной рукой, стараясь не выронить букет из другой. Чимин кладет голову на грудь Ченхёна и слушает размеренно бьющееся сердце. Большая ладонь осторожно ложится на спину омеги и нежно проводит у лопаток. Дыхание Чимина замирает на мгновение. Не ожидал он, что будет так волноваться от простых объятий старого друга. Всё ещё есть над чем работать. Втянув воздух через нос, Чимин отстраняется первым и расправляет плечи с бодрой улыбкой на лице. — А ты стал еще больше, — обведя рукой пространство над головой альфы, смеется Чимин. — Ну я ж не ты, — отвечает колкостью Ченхён, но с такой теплой улыбкой, что на него невозможно обижаться. — Ты прекрасно выглядишь, — честно признаётся он и берётся за ручку чиминова чемодана. — Не льсти мне, Ченхён. Чимин идет следом за Ченхёном. Они покидают здание аэропорта и направляются к машине, припаркованной рядом с выходом. — Ты правда прекрасен, Чимин. И я всего лишь говорю то, что вижу, — Ченхён открывает багажник авто и кладёт туда чемодан Чимина, который стоит рядом, скрестив руки и приподняв одну бровь. — Чего ты улыбаешься? Думаешь, я вру, персик? — захлопнув багажник, Ченхён подходит к заднему пассажирскому и открывает дверь перед Чимином. — Не обижайся. Я тебе честно верю. Верю! — смеется Чимин, удобно размещаясь на заднем сидении. Ченхён с улыбкой закрывает дверь и обходит машину, чтобы сесть за руль. Они решают включить спокойную музыку. Путь не близкий, поэтому Ченхён предлагает Чимину поспать. Омега благодарен за заботу, ведь он действительно утомился в дороге и час сна ему сейчас точно не помешает. Машина плавно движется по трассе к городу, который только собирается встречать рассвет.

***

Родной город изменился до неузнаваемости за десять лет. Чимин не может взгляд оторвать: рассматривает здания, улочки и прохожих. Всё так знакомо, но в тоже время непривычно. Ветер приятно треплет волосы и холодит бледную кожу на лице. Чимин прикрывает рот и дышит через раз, восхищаясь аллеями и зданиями, которых точно раньше не видел. Он пытается вслушаться в окружающие звуки, почувствовать голос нового и забытого города. Мимо проезжают машины, где-то звонко смеются подростки, а из кафе доносится музыка. В салоне Mercedes-Benz прохладно, но уютно. Чимин видит, как все изменилось до неузнаваемости. Старая часть города реконструирована и выглядит величественно, а новые районы поражают искусной архитектурой и современным дизайном. Деревья, высаженные буквально до отъезда Чимина, сильно прибавили в размерах. — Город и правда очень сильно изменился, — грустно произносит Чимин. — в лучшую сторону, конечно, — сразу добавляет, когда ловит отражение улыбающегося альфу через зеркало заднего вида, — сразу видно, что денег в нем стало больше. Чимин снова смотрит в окно и продолжает любоваться пейзажем нового города. Вот только мысли у него явно уплывают совсем в другом направлении. Ченхён ничего не отвечает и продолжает вести машину. Иногда он поглядывает краем глаза на Чимина. И сложно не заметить, как плохо омега себя чувствует, как у него глаза начинают наполняться слезами. Ченхён сжимает руль и отводит взгляд, не в силах больше смотреть на блондина, зная его печальное прошлое и предполагая о чём он сейчас думает. — Как поживаешь и чем занимаешься? Нашел ли омегу мечты? — спрашивает Чимин, внезапно переключив свое внимание на Ченхёна. А тот уловив изменившийся настрой омеги, начинает болтать обо всем, позабыв, что пару минут назад в машине царило неловкое молчание и тихая печаль: — Нет. Какая еще омега мечты? Они счастливы, когда видят меня и когда избавляются от меня. А что касается работы, то теперь у меня своя мастерская, реанимирую тачки. Чимин кивает и задумывается: он хорошо помнит, чем занимались старшие альфы его семьи и близкие знакомые тоже. Это были незаконные дела. Ченхён с шестнадцати лет в этом круге, сложно поверить, что смог бросить и начать жизнь сначала. Чимин раньше думал, что они не замешены в чем-то ужасном, но темная сторона его семьи по-настоящему мерзкая, а партнёры отца — еще хуже. «Мафия» — услышал однажды Чимин из кабинета отца, но не обратил на это должного внимания, ведь семья Пак из высшего общества и в ней нет места мафии. — О чем задумался? — спрашивает Ченхён. — Не важно, — отмахивается Чимин, пряча глаза под очками. — Лучше расскажи, как поживает Чонгук. Чимин не может не улыбаться, вспоминая озорного и дерзкого мальчишку, теплый образ которого он трепетно хранит в памяти. Услышав имя брата с уст Чимина, из-за которого младший столько лет страдает от безответной любви, Ченхён вздрагивает и сжимает челюсть. — Вырос, наверное, он же сверстник Енохи, — улыбаясь, предполагает Чимин, а потом уголки губ медленно опускаются при мысли о младшем брате, по которому он безумно скучал все эти годы. — Да. Вырос — не то слово, — усмехается Ченхён, — он обошел меня в росте и плечах. Гигантом стал. Настоящий альфа, ещё и с характером, — о том, что характер у малого дерьмовый, брюнет решает умолчать. — Хотелось бы его увидеть, — искренне говорит Чимин и одаривает Ченхёна новой улыбкой. Ченхён тяжело сглатывает, повернув руль. Он не желает этой встречи и хотел бы держать Чонгука от Чимина на максимально возможном расстоянии. Железные ворота открываются, а автомобиль заезжает на территорию особняка. Дыхание Чимина замирает. Он отчаянно бегает взглядом по знакомому ландшафту, старается втянуть в себя жизненно необходимый воздух. Сердце начинает биться с такой силой, что его стук затмевает все остальные звуки. Тело слабеет, становясь воздушным и в то же время слишком тяжёлым. Вцепившись в подлокотник, Чимин бросает взгляд на особняк и ощущает самый настоящий ужас. Он пытается оторваться от созерцания этого адского места и при этом вести себя еще тише, хотя в реальности и так не издает ни звука. — Чимин, что случилось? — уже в который раз зовёт Ченхён застывшего омегу. Снова не получив ответ, он протягивает и кладёт руку на хрупкое плечо, осторожно поглаживая, в надежде, что омега обратит на него внимание. И это срабатывает: Чимин будто возвращается из параллельного мира, в котором застрял на какое-то время. Он внезапно вздрагивает, широко раскрывает глаза, в которых столько страха, что Ченхён невольно отдергивает руку. Чимин бледнеет и начинает мелко дрожать, возвращаясь в реальность. Эту часть себя он показывать никому не хотел. У Чимина в очередной раз возникает ощущение утраты собственного «Я», буквально потеря связи с окружающим миром. События кажутся ненастоящими в такие моменты, он словно растворяется в своих самых страшных кошмарах. — Я в порядке, — неуверенно лжёт Чимин, пытаясь взяться за дверную ручку, которая как назло плывёт перед глазами. — Рад, если это действительно так, — Ченхён не знает, как еще подержать Чимина. У них совершенно разные жизни и судьбы. Чудо, что они вообще подружились. Что тут сказать, когда он самый обычный альфа, а Чимин омега из высшего общества? Покинув салон машины, Чимин обходит роскошный фонтан, которым украшена площадь перед зданием. Около каменных дорожек растут ухоженные кустарники с маленькими белыми розами. Чимин вырос, но особняк и сейчас кажется ему огромным. Монстр из бетона и стекла возвышается на три этажа вверх и отбрасывает тень на Чимина, который взирает на него с земли, подняв голову и пытаясь не поддаваться панике. Когда-то это место Чимин называл домом. Красивейший сад и не менее прекрасный особняк вдали от шумного центра — мечта многих. Здесь было уютно, дышалось легко, а в воздухе можно было уловить нотки ароматных диких трав и благородных цветов. Чимину нравилось это противоречивое сочетание. Чимин поднимается по ступенькам из белого мрамора, держась за перила одной рукой, чтобы случайно не свалиться вниз. Подниматься всегда сложнее, чем падать, и Чимину это хорошо известно. Голова все еще тяжелая, поэтому приходится остановиться и сделать глубокий вдох. Чимин крепко зажмуривает глаза, а когда открывает, то широко улыбается. На мраморных ступеньках стоит его няня. Она раскрывает свои объятия, улыбается так тепло и искренне, а по щекам уже катятся слезы счастья. Чимин забывает обо всём, быстро поднимается по лестнице и оказывается в нежных и самых заботливых руках. Он утыкается носом в ее шею и вдыхает полной грудью. — Я так скучала по тебе, персик, — шепчет пожилая женщина, целуя щеку омеги и поглаживая его блондинистые волосы. Чимин всхлипывает, сильнее обнимая женщину, которая сильно постарела за эти десять лет. Он потратил слишком много времени на то, чтобы вернуться. Возможно, за эти годы он упустил гораздо больше, чем мог представить. Время не стало ждать, когда ему станет легче, оно продолжило свой ход. Седые пряди в черных волосах и множество морщинок на лице няни — тому подтверждение. — Ну что ты, — продолжая поглаживать его по волосам, говорит она. — Всё ведь хорошо. Ты дома. Всё хорошо. — повторяет несколько раз, а сама не может остановить слезы. — Няня Хари, — Чимин поднимает голову и смотрит на нее. По её круглым щекам тянутся влажные дорожки слез. Они точно такие, как у самого Чимина. Он бегло смахивает влагу с своих щёк, а после нежно утирает чужие слезинки, невесомо касаясь кончиками пальцев морщинистой кожи. Делает это так трепетно и боязливо, и смотрит словно винит себя за чужие переживания. А ведь и правда корит себя за многое. — Мальчик мой, — женщина всхлипывает от действий воспитанника, как же она скучала по нему, — ты стал взрослым и таким красивым. Чимин искренне смеётся сквозь слёзы, не в силах сдержать эмоции. Он ощущает тепло, плавящее замёрзшее сердце, словно кубик льда на солнце. Няня улыбается ему, а после манерно хмурит брови, коснувшись его щеки. — Как исхудал. Кожа да кости, — наигранно недовольно ворчит она и качает головой. — Не знаю, что за мода у вас такая, но я уже хочу как следует накормить тебя! Хари нащупывает тощие бока Чимина, начиная щекотать и причитать о том, какой же он худющий. Омега в ответ смеётся звонко и громко, как не делал уже давно. Приходится пообещать скушать всё, что приготовит заботливая няня, чтобы она прекратила щекотать его. Хари, взяв Чимина за руку, тащит его за собой, и вскоре они оказываются в просторном и залитом светом холле с высокими потолками. В середине зала стоит массивный деревянный стол с нежно-голубой вазой, которая вмещает в себя огромный букет живых цветов. Прямо за ним находится широкая лестница, ведущая на второй этаж. Слева располагается высокая арка, через которую можно пройти в столовую, куда и убегает Хари, пообещав скоро вернуться с самым вкусным фруктовым пирогом. Если пойти направо, то можно оказаться в гостиной с большими окнами от пола до потолка, двухместным бело-синим диваном и несколькими креслами в цвет, перед которыми стоит низкий стеклянный кофейный столик. Большой камин окружен стеллажами книг и должен бы добавлять уюта, но Чимин не помнит ни единого момента, когда это место было наполнено теплом. В центре потолка по-прежнему висит гигантская хрустальная люстра. Особняк сохранился в том же виде, в каком был десять лет назад. Чимин шагает по гостиной, осматривая знакомый интерьер. В комнате царит чистота и свежий цитрусовый запах. Из больших окон льется яркий свет, освещая всю комнату. Стук каблуков от туфель прекращается, когда Чимин наступает на ковер. Он останавливается, когда взгляд цепляется за картину над камином. Семья… Что это такое? Почти для каждого это что-то особенное. У кого-то семья большая и веселая, а у кого-то она мрачная и мерзкая. И иногда кажется, что лучше не иметь её совсем, чем жить в постоянном страхе. Чимин разглядывает картину, вычурно выставленную на самом видном месте, будто это что-то очень ценное. Конечно, стоит она немало, потому что узоры золотой рамы делались вручную известным мастером, а семейный портрет на холст нанёс какой-то знаменитый художник. С высоты на Чимина взирает собственная семья. Безусловно, каждый из них выглядит, по-меньшей мере, идеально. Его братья стоят рядом и смотрятся великолепно. Конечно, они ведь одеты в черные костюмы, волосы аккуратно уложены, а в глазах молодых альф уже читается сила. Младшая сестра в красном платье с вырезом до бедра и с длинными крашеными в блонд волосами держит под руку высокую женщину с темно-каштановыми волосами… Мама… Чёрное платье до пола подчеркивает изящную фигуру, в этой женщине чувствуется сила и уверенность в себе. Ее правая рука лежит на изголовье кресла, а в нём сидит он. Будто король на троне. Весь в черном, даже бабочка на его широкой шее темнее некуда. Жестокие черты лица и твердый взгляд, от которого становится холодно и в душу пробирается ужас. Чимин снова чувствует это. Уж слишком знакомые ощущения, ведь в прошлом переживал их множество раз. Он уже ненавидит эту картину. Она олицетворяет семейную идиллию, которой на самом деле нет и никогда не было. — Я хотел семью, — шепчет Чимин на грани слышимости, — а она отреклась от меня. Они увидели во мне зло, когда я делал им только добро. Моя искренность сыграла со мной злую шутку. Жизнь превратилась в ад на земле, а отец стал главным злодеем в ней. Он тот, кто дал мне жизнь, и он тот, кто сделал ее невыносимой и бессмысленной. Сделали из жертвы виноватого. Когда-то был чудесным ребенком, а стал чудовищем.