Я тебя ай-яй-яй-яй

Женя как-то долго и где-то даже глупо смотрит на пацана лет четырнадцати перед собой, на его легкие веснушки, как выбоины на дорогах, на смазанные слюной губы. Боков чувствует удивление ровно такое же, какое испытывает сам. К ним никто не приходит даже случайно, а этот малой осмелел даже позвонить в дверной звонок. — Ты кто? — Витя. Женя задумывается над слагаемыми имени «Витя» и думает, какое же оно дурацкое. Витя. Боков смотрит себе через плечо, будто ждет, что сверху спустится Сергей и объяснится, и не предлагает пацану войти. — А… Сережа выйдет? Чё? Видимо это самое «чё» хорошо так отражается на физиономии Жени. Виталик хорошо дублирует личные эмоции Бокова. Не пацан, а ходячее зеркало. Витя новый друг Сережи? Когда познакомились? А главное нахуя? У Сережи вечные проблемы даже заметить человек, стоящего под носом, а тут малявка аж в курсе их домашнего адреса. Интересно. Женя складывает головоломку и начинает закипать второй волной. Только что они сильно поругались с Сережей, и похоже не за горами очередной разбор полетов. — Вы дружите? Пацан явно не горит желанием раскрывать то, о чем они успели договориться с Сережей, и вот этот момент раздражает Женю в первую очередь. — Ну! Сережа прикурил пацану на днях и обещал отдать ему пачку Парламента, если тот зайдет к нему в гости. Они договорились встретиться на том же месте у местного ларька сегодня в семь, но Сережа не пришел. А пацан оказался ушлый: еще в предыдущий раз проследил за Сергеем и что называется явился, будто здесь его ждут. Услышав правду Женя ахуел и почесал бритый затылок. Мало им проблем, так Сережа добавляет еще? Вот же паскуда. Была у них в прошлом месяце похожая ситуаёвина, но силами Бокова конфликт удалось загладить. Он же чуть ли не на коленях стоял перед родителями какого-то там Коли, чтобы те не писали заявление на Сергея, и что в итоге? Хуй Жене за все его страдания. Боков не тупой, насквозь видел ублюдские желания Сергея, уберечь от, мать его, греха дегенерата этого хотел. С Сережей ведь по-хорошему! Сереже всегда безлимитная скидка! Внимание и забота! А оно так и рвется потопить их к хуям собачим! Женя чуть не хлопнул дверью у носа пацана, как тот пискнул что-то неразборчивое. — Домой иди и не приходи сюда больше. — Но… — Послушай, мальчик, если не хочешь узнать, что такое черепно-мозговая, забудь сюда дорогу. — Дяденька, — пытался вставить хоть слово мелкий соловей. — Сережа… — Сергей под домашним арестом. Женя почти закрыл дверь. В их тихом районе смеркалось, и к искусственному свету слеталось комарье. Боков торопился закончить этот разговор раз и навсегда. У него дел по горло: перед тем, как почистить зубы и лечь спать, всенепременно нужно дать пизды Сереже. — Домашний арест? Как? — Ты плохо слышишь? Как-как. Каком кверху! Женя потерял всякое терпение, схватил пацана за ухо и прокрутил, как следует, чтобы тот аж запрыгал на месте, еще и кричать начал про больно. Больно ему? Это еще цветочки! Нехер связываться с кем попало, блять. Особенно с Сергеем Головкиным, чтобы он сдох, говноед. — Давай-давай, беги отсюда. Дома куклы и мороженое ждут. — Я уже большой, — совсем разобиженно заговорил пацан, соскакивая с крыльца. — Вы злой. Ухо его горело, дай бог каждому. Прям фонарь! Ну, значит не заблудится на обратном пути и подсветит себе. Женя довольный собой, хлопнул дверью и уставился на потолок. Наверху сидел Сережа. Наверное, уже сто раз избил подушку и столько же попытался выпрыгнуть в окно. Конечно же назло Жене. Вот мол ты меня довел, и я умер из-за тебя, Ирода ебучего. Боков так думал, потому что слышал эти слова от Сережи, который только угрожал, а в окно так ни разу не сунулся. Он и вены себе «вскрывал» на ужин, а их завтраки — ух, тоже аттракцион. Сергей валялся на полу и листал журнал. Женя хотел его прикончить. Боков со всей силы бросил с недоноска стул. — Я вот настолько, — расстояние между большим и указательным пальцем Жени было меньше миллиметра, — чтобы не вскрыть тебе кишки и присесть за убийство. — Так сядь, — Сережа кивнул на свободное кресло, — места навалом. Не стесняйся. Нет, если Женя ответит, он точно доведет свое желание до конца, и тогда его мечте про долгожданный сон не сбыться. А он устал! Зверски затрахался и хотел вырубиться примерно на пять суток. Сережа отлип от журнала и развалился на спине, когда Женя долбанул по открытой двери, захлопнул ее и пнул два раза с обратной стороны. Он очень злился и хотел разнести дом с щепки. Сережа только ухмыльнулся. * — Я больше не знаю, что с тобой делать. Ты безмозглый, тупой и совсем меня не слышишь. Проблема Жени в желании контролировать Сергея по полной программе. Вопрос не стоял в гиперопеке, как у недоразвитых мамаш. Здесь совсем другая проблема. Не как у всех в стране! Женя знал о наклонностях Сережи, давал ему таблетки (тот видимо не глотал их или выблевывал), он пытался уберечь их от большой беды. Свои действия Боков воспринимал, как бульдозер, который увяз в трясине: все действия в пустоту, а слова, как об стенку горох. Женя пыхтит и пыхтит, а толку ноль. Сережа совсем не догоняет, что может совершить большую ошибку. Он все считает ерундой. Убитые нервы и раздраженность — вот что Женя получил. — Я сдаю тебя с спец интернат. Женя до сих пор не сложил голову и чувство в одно, чтобы ясно понимать, что это решение осознанное. Оно было импульсом, когда пришел уже второй мальчик — Витя. Абсолютный похуй от Сережи стал крахом всех надежд, что когда-нибудь они справятся с больными желаниями Сергея. Ничего не выйдет. В закрытом учреждении Сергей хотя бы не дотянется до других. — Нет. — Мы не договариваемся. Я все решил. На ужин были жареные макароны с колбасой — одно из любимых блюд Сережи. Женя заморочился именно с любимым, чтобы в том числе сгладить углы. И… сразу было ясно, что Сергей не продастся за докторскую колбаску. Сейчас он пялился в тарелку, как если бы туда с горлой наложили крысиного яда. Женя же наоборот с показательным безразличием набил рот макарошками и аппетитно жевал, почти чавкал. Ему плевать — так должен думать Сергей. Сережа больше не ел и во все глаза смотрел на Женю. Он считал секунды, когда Боков вернет слова назад и скажет «Это же была шутка! А ты повелся, да?». Секунды шли, а Женя смотрел в глаза напротив и не моргал. Он трескал макароны так, что губы от масла красиво блестели. — Ты врешь. — Я бы показал документы с моей подписью, но ты их разорвешь или съешь, а я не хочу терять время и не хочу жить с тобой больше ни дня. Вечером лампы в доме желтели, и сейчас они четко подчеркивали пелену крокодильих слез в глазах Сергея. — Жень. Ну надо же! С козырей пошел, как почуял, что ездить на Бокове дальше не выйдет, так по имени назвал. Еще и плаксиво так. — Иди шмотки собирай, завтра отвезу. — Оставишь меня там одного? — Там куча людей, таких, как ты. Привыкнешь, а я буду заезжать в гости. Через неделю уже забудешь обо мне. Всё, лафа закончилась, не могу я больше возиться с тобой, Сереж. — Я не знаю, как без тебя, не привык. Я не знаю… А ты… а ты как? Женя тоже уже давно перестроился на жили-были вдвоем с Сережей, и как перестроиться на новый режим еще не думал. — Ты чё от меня хочешь? С Колей что было уже забыл? А Виталик этот? Ты какого хуя вообще творишь? Женя стукнул по столу, когда Сережа встал, чтобы подойти к нему. — Бессмертным себя возомнил? Тебе хули надо, а? Живешь, как у сраного Христа за пазухой, так сиди и не отсвечивай! Все, ты мне надоел, пошел собирать манатки. Сережа развалился на коленях и обнял Женю за пояс. Шорты Жени почти сразу взмокли от ручья слез. Сережа устраивал показательную сцену актера погорелого театра. Молча изливался и ни о чем не просил. Женя устало откинул голову назад. К стулу его пригвоздило. — Я не оставлю тебя, — Женя разбирал пшеничные волосы на голове Сергея. — Кому ты нахер сдался, кроме меня, а меня ты затрахал по всем фронтам, понимаешь? Сережа кивнул. — Все равно завтра уедешь. — Жень, не надо. — Женя-Женя! Я сто лет Женя! Ты достал! Если я сейчас дам заднюю, завтра ты трахнешь кого-нибудь или убьешь! Трогать можно только меня, это было единственное, блять, правило! — Я не буду, не буду-не буду, — просил Сережа. — Не буду к ним подходить. Женя схватил безмозглого Сергея за волосы на затылке и опрокинул его лицо, чтобы в глаза смотрел. Выть все умели, а контролировать себя — на это и забить можно. О последствиях в первую очередь для себя Сергей не думал. Женя же это жопой чуял и шебуршал чего-то, как будто жизнь Сергея только ему нужна! — Ты. Пиздишь. — Не буду. Клянусь, не буду. Жень, только ты умеешь держать это, — Сережа покрутил у своего виска, — под контролем. Я же делаю что-то, чтобы, ну, внимание твое привлечь. Жень, Женя, клянусь, не буду больше. Женя тяжело вздохнул, потом взвыл и заорал, чтобы тупая боль пошла наружу. Почему при всех имеющихся он верил слову этой собаки? — Сереж, ты больной. — Больной, — закивал, как болванчик Сергей, тем самым дергая руки Жени. Он же вцепился в него клещами. — Больной-больной. Но я так больше не буду, не отдавай меня. Сережа скатился с колен на задницу и забил лбом по ножке стула. Он выл, скулил, повторял про «не буду», про Женю, нужду и бился-бился башкой уже об пол. Боков в страхе следил за смазанной фиругой, которую валяло по ковру. Нет, Сережа точно не расшибет себе голову. Он слишком себя любит. Он просто играет на публику, чтобы не остаться без крыши над головой. — Хорош! — прикрикнул Женя. Ночь походу будет долгой и страшной. Запал Сережи не спал, он тащился за Женей тенью. — Иди умойся, опух уже весь. Женя зашел в ванную и врубил ледяную воду, Сергей послушно снял рубашку в клеточку, но остался в домашних трико и сел в ванную прямо так. Кожа на лбу лопнула, кровь стекала в глаз, над бровью к виску наливался синяк. Женя закурил на месте и прикинул, что ему будет за это? Сережа, если обозлится, обязательно сочинит сказку про избиение своим опекуном. Все сделает, чтобы подпортить репутацию Жени напоследок. Сережа успокаивался, смывая с себя остатки крови и соплей. Смотрел затравленно и грозно на Женю. — У тебя появился кто-то? Ты поэтому меня на улицу? Женя болезненно улыбнулся. Все, как об стенку горох. Кретину этому говорят: не подходить к детям на пушечный выстрел, потому что ты, ублюдок, плохо кончишь, а оно только о себе думает! Женю делить не хочет! С комфортом расставаться! А то, что шарики за ролики — похуй. Не слышим, не видим. — Знаешь, — Боков затянулся до боли в левом подреберье. Он и подумать не мог, что скатится до таких умозаключений, но долбанный Сережа… он ломал в том числе и Женю. — Иногда я очень хочу, чтобы ты не струсил и покалечил хотя бы одного пацана, — пока на счету Сережи полтора эпизода Коля и Витя. — Я бы пальцем о палец не ударил, чтобы защитить тебя, а родители… ну, может и забили бы тебя без всяких судов, — Женя смотрел в одну точку и в красках представлял, как всем станет спокойнее, когда мир избавится от Сергея. — На людей тебе плевать, но ты же в первую очередь себе вредишь. Это ты хоть соображаешь? Губы Сергея почернели от холода. Выражение его лица всегда граничило между глупым и суровым хладнокровием, и где-то вокруг звучало безразличие. — Мне время нужно, чтобы доказать… Женя, — позвал он, — Жень, я не хочу к другим, я… Ну, хочешь ремнями меня привяжи, и я здесь останусь? Боков не дослушал, бросил окурок прямо в ванную к Сергею и вышел. Ему так тяжело справляться в личной борьбе разума и сердца. Он точно знал, что не вынесет, если Сережа пойдет дальше в своих пока что мелких преступлениях. На Женю ляжет вся ответственность за содеянное Сережей, потому что пока что он один знает, какой монстр мокнет в ванной. * Женя слышал, как Сережа выполз из душа прямо в мокрой одежде. Она тяжелая от воды делала его шаг громче. Боков лег в кровать, не раздеваясь. Сережа пришел к нему минут через двадцать. Сейчас у него есть отличный шанс проткнуть легкие Жени, оставить дохнуть и смотаться на все четыре стороны, только и видели его. Идеальный план. Только Сережа, как неоднократно было сказано нигде без Жени не может. Он привязан к нему. Немного остывший Женя спросил: — Как у тебя язык повернулся сказать про привлечение внимания? Я что, мало пляшу перед тобой целыми днями? Сережа лег рядом в сухой одежде, а волосы все еще были влажные. Он сложил руки на груди и смотрел в потолок. Картина блять маслом здоровый бык в позе трупа. Женя скрючился рядом, подложив ладони под щеку. — Отвечай. — Хочу, чтобы мы всегда жили только вдвоем. Других не должно быть. Они… ты с ними разговариваешь и можешь быть веселым. — А с тобой я грустный? — На меня ты кричишь, на них нет. Для Жени наорать одна из частей языка любви. Он же не просто так повышает голос и чему-то учит Сергея. Вот было бы ему похуй, не орал бы, а так какие претензии? К тому что все люди, с которыми Женя по мнению Сергея любезничает — парни из доставки, редкие пересечения с соседями и так по мелочи типо кассира в магазине. Здесь один один. Женя тоже терпеть не может, когда Сережа врет про красивых девочек с танцев или вон шляется, а потом к ним приходит Витя. Даже, понимая весь пиздец ситуации, Женя до трясучки не желает представлять, как Сережа расположен к чужим людям больше, чем к нему. — Что мне теперь делать? — Снимать трусы и бегать, — отрешенно ответил Женя и перелег на спину, чтобы лежать также как Сергей. — Ты должен дать мне шанс. По ебалу тебе, Сереж, нужно. Женя хмыкнул. — Я не могу подвергать опасности детей, а ты рано или поздно устроишь нам проблемы, поэтому ты точно едешь в интернат. — Один шанс, — стоял на своем Сергей. — Ты… я наверное могу разрешить тебе познакомиться с кем-то. Может Женя устроит личную жизнь и отвяжется. Сережа плохо представлял, как справится со своими бесами и чувствами, когда увидит Женю в компании мужика, но в любом случае ему нужен этот самый мужик, раз уж Сережа неполноценный для этой роли. — Я приведу мужика, а ты расколешь ему череп, потому что не умеешь делиться, — с больной ухмылкой ответил Женя. Сережа посмотрел на Бокова, оперся на локоть и навис сверху. — А я не буду тебя отдавать. Женя перестал лыбиться. — Совсем что ли ахуел? Боков зарядил привычную пощечину Сереже, чтобы дальше начать бить куда придется, а Сергей перехватывал его руки и напирал. Грудь Жени сдавило от тяжелого веса сверху. Они дрались, Сережа тянулся, чтобы поцеловать Женю и тоже бил. — Блять, не сейчас. — А я сейчас хочу. И делиться не буду, мужиков твоих всех до одного в расход пущу, тогда меня точно не остановить. Всем глотки вскрою, кто у меня на пути встанет, Жень. Жень? Слышишь, Женя? Сережа злился, ведь Боков не разрешал себя целовать. Когда отпор ослаб, и Женя решил пустить все на самотек, Сережа приступил трико, демонстрируя крепко стоящий хуй. После услышанного Женя спокойно лежал и стреклянно смотрел вбок. И эти слова он слышал не впервые. Не то, чтобы оберегал потенциальную жертву. Нет, он скорее сам не хотел никого другого, кроме Сережи. Хоть и гнидой был этот самый Сережа. Подтянув бедра Жени на себя, Сережа пристроил член, куда следует и потерся недолго. Было сухо. Сережа сплюнул на ладонь и вошел пальцами в Женю, который так и не подавал признаков заинтересованности. Сережа пока не замечал игнора и бодал Бокова лбом в плечо. Толчком из Жени выбило вздох. Это было резко и не критично больно. Женя боли не боялся, он не жаждал. Взгляд Жени сфокусировался на обоях, где на стыке небольшая часть отклеилась. Нужно заняться этим вопросом и переклеить на новые, а еще Боков обратил внимание на ниточку паутины на потолке. На выходные он возьмется за генеральную уборку. Сережа тем временем нетерпеливо дышал за ухо Жени, сжимая его мясистое бедро, прогибая ногу в колене. Шлепки учащались, Боков, лежавший, как истукан, повернул голову и столкнулся с губами Сережи. Такой Сережа родной и близкий. Тупой. Отбитый на всю голову баклан, но его, Женин. Головкин почти улыбнулся в ответ на чужие мысли. Затем согнулся, чтобы член Жени между их животами приятно натирало в тесноте. По головке волнующе прошлась потная кожа Сергея, и Женя прочувствовал то самое. Сейчас ему стало хорошо, и он участвует в процессе. В ебле с этим уродом. С его членом внутри. С его волнующим шепотом и нужным вниманием к мелочам. Сережа жадно толкался и толкался, раскрывая его под себя. Только его хуй может глубоко пойти Женю, только его руки могут трогать Женю, только его губы говорить, какая он принимающая блядища, которую Сережа готов ублажать, как принцессу. Женю противно переебало, и он прижал Сережу к себе, обхватив ногами. Пусть выбивает из него последний дух. Женя хочет. Они не отлипали друг от друга, Сережа рефлекторно обхватил Женину шею, перекрывая кислород. Глаза Бокова закатываются, он хочет, чтобы его трахали до ноющей боли во всем теле. Не нужны церемонии и нежности. Без презерватива их секс особенно жаркий и обостренный. Женю выгибает, он не отстает и требует телом, жадными рывками еще и еще. Из него вытекает, внизу чавкает смазка, сверху — губы. Сережа переворачивает Бокова на живот, разжимая булки до синяков. Смотрит вниз и слюной обтекает. — Ты бы себя видел. Женя красный местами от ударов крепких ладоней, он приподнимает зад, ноги по-блядски разъезжаются. Сережа загоняет член, проезжает по простате, чтобы Жене оставалось только орать в простынь от зашкаливающих ощущений. Крупный член растягивает дырку. Женя чувствует пекло кожи о кожу, он никак не соображает и полностью существует в моменте. Только с Сережей. С Сережей внутри него. С голосом Сережи в своей голове. На тех нервных окончаниях, которые сахарным огнем растекаются под кожей, в жопе, в сердце, в башке. Это полная потеря ориентира. Женя сжимается, когда кончает и захлебывется оргазмом, Сережа не в силах двигаться от парализующего зажима выбритого ануса и сливает в Женю. Остаются мягкие, влажные поцелуи без слов, толчки, переходящие в ленивые, чтобы загнать обратно остатки вытекающей спермы из Жени. Их тела, как две жвачки слеплены. Сережа недолго лежит сверху, потому что Боков не в силах дышать. Закуривают и таращатся в потолок. — Я свое взял, — Сережа объясняет, почему в очередной раз содрал штаны с Жени. Ему все-таки важно, не переходить границу с ним. Бокову похуй. Если бы он не хотел, Сергей валялся бы сейчас не в блаженной неге, а в коме. — Месяц, — выдыхает табачный дым Женя. Сережа лениво гладит его ниже пупка, свободной рукой скидывая пепел прямо на линолеум. — Даю тебе месяц испытательного срока. Если хоть услышу, что тебя видели, с кем тебе паскуде быть нельзя, все закончится. Сережа перекатывается на живот. Он также валяется без трико в одной футболке. Сергей мелко целует Женю в плечо, потом проводит по нему зубами. — Потом сдашь меня? — Нет. Сам тебя убью. Женя точно уверен в своих силах. Если Сережа будет испытывать его терпение, водиться с детьми и предлагать им то, что случилось с Колей, Женя нахер забьет Сергея. Задушит прямо на том месте, где найдет. Сядет за дело, и плевать. А пока Женя готов дать второй шанс уёбку.