Ливийский принц - Египетский раб

Щёлк! Золотое кольцо сомкнулось на напряжённом члене Нери. Менуат, довольная результатом, отстранилась, любуясь своей работой. Сам ливиец взялся за него и поморщился, ощущая, как украшение неприятно (но не слишком навязчиво) сжимает его достоинство. — Что это? — спросил принц. — Это то, чем мы будем тренировать твою выносливость, — смакуя каждое слово, ответила царица. Она провела пальцем по поверхности кольца, ощущая подушечкой причудливые узоры на нём и драгоценные камни зелёного и красного цвета. Было приятно чувствовать дорогой материал, но ещё приятнее было понимать предназначение инструмента. — Я не понимаю, — нахмурившись, сказал ливиец. — Это подарок из нефритового царства далеко на востоке. Пока он надет, ты не сможешь излить своё семя, — проговорила она, облизывая губы и наслаждаясь каждым слогом. — Тогда я сниму его! — Попробуй, — улыбнулась царица. Нери взялся за кольцо и стал дёргать его, тянуть, пытаться сломать или раскрыть, однако всё это было тщетно. Как только же понимание этого пришло к нему, он начал действовать с удвоенной силой, лишь причиняя себе больше боли и злобы. — Это что, навсегда?! — взвизгнул он. — Глупенький, — хихикнкула она. — Конечно, нет. Эту штучку можно открыть, если нажать на камешки. Но, прежде чем ты начнёшь бездумно щёлкать ими, выслушай меня. Нужно нажать в определённой последовательности, иначе кольцо не разомкнётся. А последовательность знаю только я. — Так нажми! — Обязательно. Когда захочу. У Нери заходили желваки на скулах, а кулачки сжались в приступе бессильной злобы. Как бы часто она ни наблюдала его ярости, всегда такая реакция веселила. Но когда он пытался неумело сдержаться, в чём постоянно проваливался, царица только чудом сдерживалась от смеха. — Что же, давай тогда приступим к упражнениям. Сказав это, она встала и одним движением сорвала с себя платье, оставшись перед принцем полностью голой. На его лице отобразилось то похотливое выражение, которое всегда у него появлялось, когда царица оголяла перед ним собственные формы. Однако в этот раз к обычному выражению примешалась какая-то пораженческая досада. Будто бы он решил для себя, что, если нагая египтянка снова предстанет перед ним, то он воспользуется этим и возьмёт его, несмотря на какие-либо последствия, однако все его планы оказались нарушены из-за кольца на члене. Возможно, Менуат всё не так поняла и где-то приукрасила, но она решила в любом случае поверить в это предположение, наслаждаясь собственной победой. Между ног даже стало немного влажно от этой мысли. — Ну же, Нери, — наигранно ласково сказала она. — Я вся твоя. Ливиец глянул на её лицо и громко сглотнул. Его рука робко потянулась к груди, пока сам он наблюдала за выражением, словно пытаясь нащупать границы дозволенного. Царица в ответ лишь сладостно улыбалась. Пальцы юноши утонули в смуглой коже. Всё его нутро ликовало, словно принц достиг самой цели своего существования, и даже сжатое достоинство на время перестало беспокоить его. Вторую грудь он сжал уже более смело и грубо. Нери стал играться с ней, мять и массировать, получая от этого какое-то необъяснимое телесное удовольствие. Царица же прикрыла глаза и периодически томно выдыхала, хотя делала это не искренне: принц явно ничего не смыслил в подобном. Вдруг ливиец вздрогнул, почувствовав чужое прикосновение в самом сокровенном месте. Рукой Менуат, а вернее двумя пальцами, обхватила достоинство своего заложника и стала ласкать его. Оттягивая плоть и оголяя головку, а затем возвращая ту обратно, скользя по коже и пачкаясь в его смазке, она приносила сжатому члену непередаваемое удовольствие, которое Нери не стеснялся выражать в стонах. Его таз вытянулся вперёд, навстречу пальцам, а ноги задрожали. Сам он сжал руки и остановился, явно забыв обо всём, кроме собственного удовольствия. Царица, впрочем, не протестовала. Не прошло и минуты этой ласки, как ливиец запищал. Его тело задрожало, глаза зажмурили, а колени он сжал вместе, как девушка, к которой начали бесстыдно приставать. Горчий разряд прошёл по всему его телу, от сердца до паха, выразившись в приятных судорогах. Член стал пульсировать, наслаждение достигло пика и… Оно прекратилось так же быстро, как и началось, не достигнув кульминации, но оставив после себя характерную усталость. Египтянка с большим интересом смотрела за этим, немного приоткрыв рот. Все остатки силы, которые незримо читались в нём, вмиг улетучились, и владычица поняла, что так было бы с любым мужчиной после подобного. Это возбуждало. Между её ног стало ещё влажнее. — Ох! — воскликнула Менуат. — Так вот, как это выглядит! — Выглядит… Что?.. — Я осведомилась у лекаря, что будет, если муж попытается излиться, но не будет иметь на то возможности. Он описал что-то похожее… — Сними… Сними это с меня! — потребовал Нери. — Почему же? — улыбнулась царица. — Мы ещё не закончили. — Мы закончили! Сними эту проклятую вещь! Не стоило быть царицей, чтобы углядеть в его реакции страх. Если бы она чуть надавила, то он бы стал, как обычно, визжать. Но Менуат решила сделать иначе. Она сжала свои груди и потёрла ими, пока губы изгибались в соблазнительной улыбке. — Но если мы сейчас закончим, то ты не сможешь познать всего удовольствия, которое я могу дать тебе, — она говорила с придыханием и в её словах так явно чувствовался жар, что казалось, будто горячий пар выходил у неё изо рта. — И ты не сможешь познать всех прелестей моего тела, которыми я не делилась даже со своим мужем… Нери опять сглотнул и отвёл взгляд. По его виску прокатилась капля холодного пота. Принц будто бы старался не смотреть на царицу, но боковое зрение к его внутреннему ликованию ловило форму двух округлых плодов. Он глубоко вздохнул и повернул голову к египтянке, после чего кивнул. Менуат встала перед ним на колени и просунула его достоинство между грудей. Нери чувствовал, будто его член оказался погружен в тёплое молоко, которое ласкало каждую его частичку. Не успел он отойти от сладостного удовольствия, как царица начала двигаться. Мужское начало ливийца, не отличавшееся размером, и так потонуло между двух женских плодов, а теперь оно ещё и как бы пыталось вынырнуть. Однако сладострастные пучины не давали ему этого сделать, затягивая обратно в горячие воды страсти. Менуат про себя отметила, что он уже держится дольше, чем раньше, хоть в этот раз ласки были гораздо сильнее. Однако это не вызывало у неё восторга или хотя бы довольства: принц недавно уже ощутил экстаз, пусть и сухой, так что следующий раз в любом случае произошёл бы нескоро. Понимая это, Менуат сжала груди сильнее и быстрее задвигала ими. Пот смешался с выделениями его члена. Царица чуть поморщилась от этого запаха, который уже давно стал ей чужд. Как и чувство давящего на колени пола. Однако это и навевало воспоминания о гареме мужа, откуда он выбрал её любимой женой, в обход всяких традиций. Всего лишь за то, что она никогда не отказывалась становиться на четвереньки перед ним и всегда терпела следовавшие за этим царапины на коленях и локтях. Сладкие воспоминания! Если бы не необходимость работать грудью, которая требовала обеих рук, царица бы прямо сейчас пустила хотя бы одну на то, чтобы ублажить свою сочащуюся дыру. Наверняка потребовалось бы и две. Как египтянка и предполага, чуть больший напор сломил её заложника. Она ощутила его дрожь, а затем и пульсацию члена, который в тот момент как раз был полностью погружен в ложбинку. Менуат остановилась, наблюдая за его жалким выражением, и попыталась уловить каждую деталь. Зажмурившиеся глаза, поджатая губа, сжатые кулаки и резкое, но короткое содрогание. В нём были все эмоции Нери. Разряд. Судороги. Пульсация. Пик. Усталость. Даже сама царица на секунду забыла, что на нём кольцо и на мгновение ощутила между грудей что-то горячее, но быстро всё поняла и с некоторой досадой отпустила юношу. Тот, покрасневший, тяжело стонал и, кажется, еле держался на ногах. Можно было ещё немного поиграться с ним. Возможно даже, удалось бы сломить его прямо сейчас, но… — Мы закончили, — поднимаясь, сказала Менуат. — Можешь отдохнуть, Нери. Она ненадолго замолчала, почувствовав что-то не то. Царица улыбнулась, вспомнив. Женщина развернулась, поставила одну ногу на кушетку рядом и пальцами раздвинула половые губы, демонстрируя во всех красках своё сокровенное место. — Отдохни хорошенько, — улыбалась она. — Завтра у нас будет очень, очень важный урок!