ВоксАл

The game

..Которая пошла не по плану...

– Игра? – недоумённо переспросил Вокс. – В чём суть? Гостиная была окружена полумраком, в этот раз даже приятным глазу. Хотя... Атмосфера этого места всегда любила быть непредсказуемой. Нельзя сказать, когда захочется отсюда сбежать, а когда разлечься на уютненьком диване... С соседнего кресла, обитого бахромой, щурился, как Чеширский кот, Аластор. В камине трещал огонь. Даже в Аду порой бывало холодно. – Рад, что ты согласен. – Вокс не был согласен, но говорить напрямую это тому, кто ничего не попросил взамен оказаний ряда услуг, включая проживание в хорошем доме и бесплатную еду (бывший телеведущий клялся про себя отплатить грешнику за гостеприимство сразу же, как только появится возможность), посчитал слишком уж невежливым. Хотя предложение звучало зловеще. Но… Не надоел же он ему так быстро? Паранойя не собиралась отпускать его до самого конца их взаимоотношений и будет держать до конца истории. Кажется, всё вновь было написано на его лице, так как старший грешник покровительственно фыркнул, явно забавляясь чужим опасением, и «покивал» рукой: – Не волнуйся, в этой игре нет ничего страшного. Пока ты следуешь её правилам… – Тут его взгляд потемнел, а тон стал жутким, почти кровожадным, предвкушающим, и Вокс сглотнул, невольно вжимаясь в спинку кресла. Когти сжали подлокотники. Аластор окинул эту картину совершенно спокойным взглядом и удовлетворённо хмыкнул, незаметно расслабляясь. Он ждал его согласия и не потерпел бы отказа. – ..Но я не думаю, что ты до этого дойдёшь. Так что тебе должно понравиться. – Взгляд вновь стал устрашающим, в горле снова пересохло. Однако в этот раз глаза смотрели не на собеседника, а в сторону огня. Чему Вокс, не будем скрывать, был несомненно рад. Встречаться с таким жутким взглядом напрямую… – Итак, а сейчас обратимся к правилам… – прозвучали помехи, а после размеренным потоком полились объяснения. Которые Вокс впитывал, словно губка. Лишь смутно догадываясь, что будет, если проиграть...

***

Аластор был безумен. Не то чтобы насчёт этого кто-то сомневался, но теперь у одного малодушного и нервного грешника были явственные, а не косвенные, доказательства. Кто в адеквате будет выдавать такие пожелания?? Игра состояла в том, чтобы он, Вокс, искал по всему дому подсказки и с их помощью нашёл ключ. Что ещё за «ключ», «Демон-Джаза» не ответил, лишь ухмыльнулся – как показалось, нехорошо, – и исчез во мраке. Причём буквально, не успел Вокс и слова сказать. И теперь был вынужден прислушаться к чужим правилам и «повеселить» немного поехавшего грешника в его собственном доме. Словно послушный пёсик. Как же Вокса это бесило… Дом, кстати, с начала игры стал будто враждебным: стены давили на плечи, словно желая впитать его скромную тушку, сделать частью себя. Освещение померкло, многие свечи попросту потухли; Вокс готов был поклясться, что неспроста – ветра не было. Оставшиеся тусклые огоньки вели из холла наверх, в мрачно зияющий темнотой коридор, выглядящий как пасть древнего чудовища или огромной рыбины, завлекающий своих жертв прямо в пасть огоньком-фонариком... Ему не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними в эту дурацкую кромешную темноту. Аластор наблюдал за этим сквозь стены дома, будучи его глазами и ушами, жутко улыбаясь где-то в неизвестности, стуча коготком по притихшему микрофону. Охота обещала выйти славной.

***

«Твою мать, твою мать, твою мать, твою мать…» Именно такое выражение билось в голове некогда популярного телеведущего, а теперь штатного сотрудника одной крупной компании, пока он всё больше и больше ввязывалась во что-то, во что ввязываться отчаянно не хотел. Но кто его спрашивал? Правильно – никто. Сам ведь на это подписался, пожав руку демону в их первую встречу, буквально подписав себе приговор... Вечность шарахаться от выдумок, личности и образа кровавого маньяка. Наверное, тогда стоило прислушаться к интуиции и сбежать. Может, теперь он хотя бы не пытался бы совладать с собой из-за скачущего по венам страха, петляя по чёртовым коридорам неизвестно зачем и неизвестно как: темнота была также и пуста, будто все предметы резко исчезли. Или его переместило в совершенно другое место, а он этого даже и не понял. Способности Аластора оставались загадкой, к которой почему-то было боязно подбирать ключи. Хотя, почему «боязно»? Банально страшно. Грешник издал смешок, но без тени веселья. Он был взвинчен, как пружина, пробираясь сквозь тьму чёрт пойми куда. Нервно улыбаясь, он старался придать себе уверенности, хотя бы мнимой, дабы успокоить самого себя, но вот разум вместе с телом твердили иное. Аластор решил от него избавиться. Конечно, прецеденты этому были, но он так надеялся, что со временем всё уляжется, что демон окончательно не съедет с катушек, что они ещё поживут какое-то время вместе в своей динамике «спокойно-жутко-весело». Но чаша весов терпения старшего грешника определённо перевалила за рамки допустимого. И точно не в пользу Вокса. «Чёрт, так и помру холостым...» Раздалось очередное сглатывание. Вокс не имел ни малейшего понятия, как демону это удавалось: нагонять столько страху, даже не появляясь в поле зрения и не издавая ни шороха, – это надо было уметь. Навык определённо был приобретён с годами, и каким образом, думать он даже не собирался. Наверняка, самому демону было весело доводить до ручки грешников своим голосом, а сейчас думал немного подождать перед броском, дать привыкнуть и потерять бдительность. Но тишина как раз и напрягала. За ней следовала неизвестность, а люди часто незнания будущего боятся куда больше, чем объективных вещей. Например, пожара. Мины. Бомбы. Просроченной сметаны. Людские умы устроены так, что они любят нелогичность, любят бояться того, что по природе своей неправильно. Чего-то... эфемерного. Особенно в таких ситуациях, когда нужно быть максимально собранным. Например, как сейчас... Вокс никогда не боялся привидений, духов и прочей чуши. Но когда ты попадаешь в грёбанный Ад и сам выглядишь, как телик, то непроизвольно начинаешь верить в эту «всякую чушь». И вот сейчас он был уверен, что вот-вот помрёт от кровожадных лапищ местного кошмара. Либо от замыкания систем (инфаркта, если по-человечески). Ни первое, ни второе его не радовало, а пережитый при жизни инсульт оставил после себя не самые лучшие воспоминания, так что телезионщик постарался взять себя в руки и смириться. Сдохнет и сдохнет, что ему, не привыкать? Однако... А что будет после смерти в Аду? Мысль заставляла задуматься. Вокс в любопытстве склонил голову, осматривая расставленные вдоль стен стулья. Кажется, большей частью дома не пользовались, предпочитая находиться только в помещениях у холла. Страх немного отступил, плечи расслабились... Что не укрылось от одного цепкого взгляда. Однако правда... Что будет после смерти ЗДЕСЬ? Бездонная пустота, как в чёрной дыре? Холод, как в космосе? Бесконечные страдания из-за совершённых грехов? Или же... Ничего? Пустота бывает разной. В ней можно зависнуть в виде эфемерной телесной оболочки, можно раствориться в ней без остатка, лишившись мозгов и занимающих их мыслей, а можно и вовсе просто... Просто что? Вокс не знал, но так увлёкся собственными размышлениями, что едва не навернулся с лестницы, которой – он был готов поклясться – мгновенье назад здесь не было. Или была? Он просто не заметил? «Ага, грёбаную пропасть в полу прямо под ногами ведь так трудно не увидеть!» – согласился грешник, светя экраном не в спуск к лестнице, как думал изначально, а в настоящую чёрную дыру. В полу. Вот так вот идёшь и идёшь – и «в ямку бух!». До звёздочек перед глазами. Скептицизма ему было не занимать ещё при жизни, в послесмертие же этот прекрасный, расчудесный дар бесить людей остался с ним, доказав, что преданность всё-таки существует в этом бренном мире... Или «мирах»? Ну да неважно. Потрясающая способность доводить людей до ручки иронизировать всё вокруг приносила только пользу и радость, особенно когда из-за её действия со старой работы некоторые особо занудные личности начинали лезть на стену, в этой же жизни пока что лишь изредка показываясь на воле, в связи с полным отсутствием сил на бесполезные разговоры за редким исключением... И всё бы хорошо, в мыслях – да и вслух иногда – Вокс чего только не наговаривал... Только вот достойного соперника для дебатов пока не нашлось. Разве что Аластор... ..Но его было слишком пугающе бесить по-настоящему. Мало ли, вдруг загрызёт. Хотя, судя по всему, это уже было неизбежно... Погрузившись в меланхоличные мысли о смысле бытия и смерти в целом, Вокс глядел в пустоту с приподнятыми бровями. Спина физически чувствовала на себе немигающий взгляд, и, честно говоря, настолько к нему привыкнув и резко приняв свою незавидную судьбу, грешник уже даже не хотел спрятаться от него. Разве что спину почесать... ..Об угол вон того шкафа, кстати, можно. Под разочарованный взгляд из стены Вокс прошествовал мимо дыры, игнорируя все знаки и намёки на то, что именно туда ему надо, и облокотился о стеллаж с чувством полного облегчения. В следующий миг стеллаж рухнул, погребая грешника под возрастающие ругательства Аластора, раздающиеся со всех сторон сразу. Похороненный под обломками шкафа, слыша приближающиеся спешные шаги и проклинающее старую мебель шипение, Вокс думал, что смерть – штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, когда наступит... И при каких обстоятельствах... В следующий миг паркет, не выдержав натиска стольких килограммов, треснул, и в этот раз под громкие вопли Аластора, выражающие слишком большую гамму эмоций для полуубитого грешника, пол повалился вниз, унося в бездну безысходности поломанные жизнью доски. И Вокса вместе с ними, под аккомпанемент уже яростных воплей хозяина, проклинающего на каком-то неизвестном языке всех тех, кого вспомнил. Мысль в процессоре тогда билась только одна. Кажется, у него треснул экран...

***

Мазь жгла чувствительные сенсоры, заставляя поджимать тонкие губы. Когтистые пальцы старались быть аккуратными, но с клокочущей яростью это было трудно... – Вокс, ты полный кретин! – Кто бы говорил... Направившийся взгляд, намекающий на последствия, если не заткнёшься, был вполне красноречив, и грешник со вздохом подчинился. Штучки демона на него больше не работали. Однако... Целыми конечности было бы лучше сохранить. Они сидели в треклятой гостиной, и в этот раз в ней повисла напряжённая атмосфера. Но не такая, как в прошлый раз, когда демону пришло в голову запугать его. Аластор был зол до чёртиков, ха-ха-ха, ну что за каламбур?, пока сам Вокс, пострадавший в этой «игре» больше всего, молча давал себя починить. Причём не кому-то, а самому Аластору, который, к слову, очень даже хорошо знал, как обрабатывать колотые раны и что делать при возможном сотрясении мозга. Процессор, к счастью, у нерадивого грешника был крепким, но вот звёздочки перед глазами всё ещё мелькали, стоило сделать хоть одно резкое движение, чему ни один из них не был рад. В молчании они просидели целую четверть часа, когда демон всё же не выдержал. – Нет, ты всё-таки полный идиот! Я же прямым текстом сказал, следуй за знаками! А не в сердце дома, вокруг которого всё держится на добром слове! Вокс тоже не сдержался и фыркнул: – Ну прости, детские игры – это не моё. На этот раз взгляд был свирепым настолько, что даже враз ставшего безразличным Вокса проняло, заставив замолкнуть и чуть отодвинуться от греха подальше. Не желая терять руку, он попытался вырвать её, но хватка, доселе бывшая не слишком крепкой, тут же усилилась настолько, что пришлось давить в себе желание вскрикнуть – Аластор был чертовски силён. К счастью, он сам это прекрасно осознавал, поэтому вскоре боль ослабла. Слегка... «Не сбежать, не вырваться, не уйти по своей воле», – бешено скакало в голове-процессоре, пока перед глазами высвечивалась надпись: «Ошибка», «Ошибка». Паника отобразилась у грешника на лице, потому что Аластор, взглянув на него, тяжело выдохнул и отложил вату. Хватка стала едва ощутимой, пока совсем не исчезла. Демон откинулся на диван, устало прикладывая пальцы к виску и прикрывая веки. Маска жестокого убийцы слетела в один миг. Теперь перед ним полулежала усталая фигура антропоморфного существа с почему-то более бледным чем всегда лицом. К сожалению, вместо простого удивления всколоченный мозг и душа, если таковая имелась, испытали нечто похуже. Панику. Они погрузились в панику, в которую Вокс впадал лишь раз в жизни. И тот был перед самой его смертью. Взгляд неоновых глаз лихорадочно забегал по комнате, пока не задержался на отброшенных на столешницу металлических ножницах. В голову пришла бредовая идея. А что, если..? – Даже не думай. Аластор смотрел из-под опущенных ресниц с ощутимым предостережением. Пространство за его спиной начало медленно сгущаться. Это было плохой идеей. Сглатывание, и грешник сам выдохнул, отвёл взгляд и немного расслабился, скорее окончательно примиряясь с судьбой. Бесполезно сопротивляться. Всё равно отыщет и убьёт... – Ты неправильного обо мне мнения, – вдруг чересчур неприязненно произнёс Аластор, глядя со своего места со смесью разных эмоций. Создавалось впечатление, будто ему была противна сама мысль о том, что Вокс думает. Думает... Точно... «Значит, ещё и телепат...» – пронеслось в голове неудивлённое. А потом возник вопрос: – А мнение разве может быть правильным? И, расширив глаза, дёрнувшийся от неожиданности Аластор смолк в поражении. Ведь правда – у каждого существа может быть свой взгляд на вещи, необязательно такой же, как у другого. Нельзя назвать чужое мнение достоверно неверным; это иррационально. Что хаос для мухи, то порядок для паука; если кому-то не нравится зелёный, потому что он ассоциируется с «зелёным газом», то другому он может быть приятен, так как напоминает луг у старого дома, и так далее... Как он мог этого не видеть? Как он мог считать глупость, что его мнение – единственное верное, правдой? Неужели повредился головой? Забыл свои убеждения? Что из этого, Аластор? Изумлению демона не было предела. Он попался, попался на собственном идиотизме, когда заявлял всем своим видом, что гораздо умнее своего собеседника... Вокс это прекрасно увидел. Увидел и не почувствовал ни капли сочувствия. Разве что облегчение... – ..Ты прав, Вокс, – в итоге согласился Аластор, чей вид выражал рассеянность. – Твои глаза видят всё по-другому... Не как мои. Для них правильным кажется то, что для меня дико. Но это и к лучшему, я полагаю, – тон снова стал бархатистым, начал постепенно возвращать утраченную уверенность. Взгляд, до этого направленный в сторону, обратился к собеседнику: в нём отразилась неожиданная твёрдость. – И всё же ты не прав. Не столько в том, что я – безжалостный убийца, сколько в том, что я... – всё это время он постепенно придвигался вперёд, плавно, но от этого не менее хищно; чужое лицо оказалось в нескольких сантиметрах всего, как показалось, за пару мгновений, – ХОЧУ ТЕБЯ СОЖРАТЬ!! Если бы Вокс с кем-то поделился бы своим состоянием, то сказал бы, что оглох; от голоса Аластора сотряслись стены, а несчастный потолок пообещал обвалиться при следующей атаке. Морщась и пытаясь спрятаться в обивке дивана, Вокс старался не смотреть прямо в глаза разъярённому демону, что в две секунды из растерянного превратился в страшно злого психа. «Ну вот и здравствуй, старый-добрый маньячелло»... – с какой-то смутной радостью поздоровался с вернувшимся и недобро скалящимся альтер-эго Аластора Вокс, отворачивая голову: демон пренебрегал ВСЕМИ так горячо обсуждаемыми правилами приличиями, буквально нависая над ним. И удерживая за рубашку! – ВОКС... – Ну что? – выдохнул ему прямо в лицо грешник, малость ошарашивая: только что, значит, боялся даже дёрнуться, до этого вообще изображал полное смирение, а теперь смеет выражать недовольство? Это он, Аластор должен быть недоволен! Это его дом теперь частично разрушен из-за опрометчивых и бессмысленных действий одного сказочного идиота! Это из-за этого самого идиота Аластор чуть сам не навернулся, пока торопился спасти эту безмозглую тушку от падения с третьего этажа в подвал! Это Он, Аластор, жертва! Что этот телик вообще о себе возомнил?! Аластор никогда себе не признался бы, что в тот момент, когда чёртов стеллаж обвалился телевизионщику на голову, чуть не вскричал от волнения. И уже точно никогда не сознался бы в том, что когда пол под безпроцессорным грешником стал проваливаться, почувствовал, как мёртвое сердце пропустило удар. Но теперь – теперь, – когда первые эмоции страх прошли, демон ощущал далеко не беспокойство. Скорее, звериную ярость. Как этот одноклеточный организм смеет возмущаться после всего, что он для него сделал?! Былая уверенность, что «телик» ему нужен, вмиг улетучилась. Пришло его животное начало, разорвать насмешника собственными руками. Однако в то же мгновение он передумал: лицо Вокса исказила странная гримаса, напоминающая сожаление, тоску и злобу. Только вот последняя была направлена не на него, а на что-то другое... На себя? Встретив вместо ожидаемого гнева это, Аластор растерялся. Руки, всё это время грубо притягивающие грешника к лицу за рубашку, опустились. Он и не заметил, как заставил его встать на ноги, и это притом, что ноги грешник при падении повредил... И довольно серьёзно... – Вокс?.. К счастью, быстрый осмотр выявил, что никакие раны не открылись: переломов глупая душа каким-то образом избежала, но зато основательно подпортили «товарный» вид многочисленные трещинки, царапины и, самое главное, раны. Очень много достаточно глубоких ран, которые, если откроются... Терять игрушку не хотелось. Хотя... Точно ли «игрушку»? Аластор уже ни в чём не был уверен, и всё из-за одного... дуралея, стоящего перед ним с таким видом, что он даже и не знал, как реагировать. Неясно, из-за настолько ли потрёпанного жалкого вида или из-за чего-то ещё, но Вокс казался... меньше. Прямо как в их первую встречу... Да и в первые дни... Сразу вспомнились все их часы в этом доме, приятные вечера и долгие разговоры на совершенно разные темы. Несмотря на свою природную заносчивость, Вокс не задирал несуществующего носа рядом с ним, вёл себя в обычное время свободно и не боялся высказать своё мнение, каким-то образом практически во всём совпадающего с его... Юная грешная душа с массой идей и целей ему нравилась. Правда нравилась. Но... Аластор так и не определился, как именно. – Спасибо, что вытащил из-под завала, но всё-таки... – вдруг начал Вокс. Демон встрепенулся. Молчание давило на уши. – Да?.. – Он ждал окончания предложения с каким-то затаённым чувством надежды на непонятно что. Наверное, на удостоверение в чужой адекватности? Ему в этом доме одного себя в роли не совсем... обычного гражданина хватало. Тем временем Вокс вдруг поднял голову. И помято улыбнулся. – ..Когда в следующий раз захочешь сыграть в какую-то игру, давай остановимся на шахматах..? Сначала Аластор не понял, о чём он. Даже несколько раз прокрутил в голове только что сказанные слова, но в итоге только выгнул бровь, озадачиваясь ещё сильнее. А Вокс... Вокс разразился хохотом. Подумывая, как бы он ненароком не свёл собеседника с ума, Аластор лихорадочно прокручивал варианты того, что бы ему сделать. Как назло, все гениальные и не очень идеи закончились, и пришлось довольствоваться «ничем-недаланием». То бишь стоять истуканом и наблюдать чужую истерику. А то, что это была именно она, он даже не сомневался... – Ха-ха-ха, ладно, прости... Что ж. – Вокс быстро взял себя в руки, осознав, что жрать его, видимо, передумали. Да и убивать тоже. Но когда снова увидел лицо демона, так уморительно сделавшегося невинно-непонимающим... – Ха-ха-ха, ради всего Святого и не слишком, прекрати так смотреть!.. Демон нерешительно шевельнулся и отступил, внимательно следя за чужими движениями, в особенности за лицом. Мимика позволяет увидеть многое: настроение собеседника, иногда – его мысли. Пускай последнее Аластору не особо было нужно... Лезть в агонизирующее сознание желания не было. – Нет, ну видел бы ты себя... – Пока Вокс сходил с ума, Аластор молчал, позволяя ему это, позволяя выплеснуть всё, что накопилось. А после можно будет приступить к диалогу. – Ха-ха, ну что за клоунада... Под конец грешник совсем выдохся, а демон заставил себя проглотить обиду. Терпение – залог успеха. «Основа всякой мудрости – есть терпение», – говорил Платон. Что ж. Его слова были абсолютной истиной. – ..Обещаю в следующую нашу игру заранее проверить дом. Поняв, что ляпнул, Аластор сам изобразил на лице желание потереть переносицу. В глазах Вокса же отобразился такой скептицизм, что Аластор в итоге с цыканием отвернулся, ощущая нечто наподобие неловкости. Он не привык пытаться поддержать кого-то в таком плане, а за долгие годы в Аду и вовсе, кажется, разучился это делать. Что, собственно, только что и доказал... Тяжёлый вздох, вырвавшийся из глотки, прозвучал достаточно жалко и по-человечески, по мнению младшего грешника. Наверное, последнее и зацепило больше всего, после чего он наконец заметил деталь, которая всё это время не давала ему покоя. Аластор не улыбался. И это было впервые на его памяти.