Give Vox some valerian
– ..Ещё одна такая игра, и тебе понадобится что-то посерьёзнее этого.
Свет в гостиной падал из окна с изломом из-за штор, багровый, как и всё здесь. Повсюду один красный – кровь, стены, потолок, ковёр... И – самое главное – сам Аластор. Это его цвет.
И Вокс начинал втихую его ненавидеть.
«Демон-Джаза», к слову, в ответ только стрельнул странно глазами; с самого прихода в себя Вокса он был подозрительно молчалив. Младший грешник и рад был бы узнать, о чём, но в основном его проблемой была трещавшая голова-процессор, раскалившаяся до бела.
Вот на кой чёрт этому серийному маньяку взбрело в его «светлую» голову, что кому-то подобные игры могут понравиться?
Ответ на этот вопрос он наверняка никогда не получит.
– ..Ты расстроен?
– А как я ещё должен себя чувствовать? – В любой другой момент было бы страшно обращаться к Аластору так фамильярно, но Вокс так устал
заебался, что просто забил на это, теперь уже принимаясь стрелять в вроде как друга глазами.
Те у телевизионщика, кстати, тогда ещё были жёлтыми.
Потом поголубели... Стали отравлены электричеством, вырабатывающимся гидроэлектростанциями.
И утратили свой шарм.
По мнению одного субъекта в комнате...
Но это было позже. Гораздо позже. А сейчас Вокс кутался в свой потрёпанный жёлтый свитер и не понимал, что ему делать дальше. Как в глобальном плане, так и в совсем не масштабным. Например, как себя вести с маньяком, который резко перестал лыбиться, что не случалось с ним не раз, и теперь сидел рядом на диване со странным выражением лица?.. Такому в школе не учили, в универе тоже, довольно долгая насыщенная жизнь не подсказала – проблемный вопрос возник только сейчас, в послесмертии, и где искать ответы, Вокс знать не знал. Точно осознавал он лишь одно.
Ещё одной игры – вообще любой в таком стиле – он не выдержит...
– Так что там насчёт шахмат? – протянул телевизионщик, желая разбавить затянувшееся молчание. Аластор тут же моргнул, мгновение помолчал, а после щёлкнул пальцами.
Помимо появившихся за столиком доски с фигурами в комнате заиграла тихая музыка...
– Знаешь, ты серьёзно должен был зваться не «Радио-демоном», а «Демоном Джаза», – стал расставлять пешки на доске Вокс, стараясь не бередить быстро затягивающиеся раны на теле и не наглеть слишком уж сильно. Мало ли. Помирать вроде не хотелось.
Заторможенно последующий его примеру Аластор невпопад сказал, что мощь регенерации зависит прямиком от силы грешника. Ещё одна причина, по которой становящийся популярным телеведущий стремился как можно скорее нарастить влияние. Ибо как минимум благодаря ему у него отпадёт необходимость обращаться к сумасбродному и сумасшедшему демону за помощью каждый раз, когда появятся проблемы.
Которую тот пускай и предлагал безвозмездно, но только пока...
Вокса всё ещё тревожил тот факт, что он никак не отблагодарил его за всё, что тот сделал.
И что он продолжает сидеть у него на шее...
Прям как проститутка, честное слово!
Поморщившись от неприятного примера и заслужив тем самым изогнутую бровь, Вокс мотнул головой-экраном и сделал первый ход. Шахматы не были его фаворитами, однако в студенческие годы он неплохо обыгрывал своих сокурсников. Что насчёт этого мог сказать Аластор, он не знал, а потому вскоре почувствовал азарт, разлившийся по венам-проводам, как в былые времена. К слову, сами шахматы были интересными: красные фигуры против чёрных. Было бы символично, если бы Радио-демон играл своим цветом, однако почему-то тот перевернул доску, отчего получилось наоборот: Вокс играл за красных, а Аластор – за чёрных. Иронично.
И это при том, что они не сделали никаких ставок...
Грешник в свитере ещё при жизни считал партии без призов бессмысленными. Но с некоторыми личностями он находил их... увлекательными. «Демон Джаза» входил в их число. Делая следующий ход, он будто придавал игре какой-то двоякий смысл, о котором младшему оставалось лишь догадываться. Но вот...
Он победил.
Вокс победил.
– Хе-хе... Хе-хе-хе-хе-хе... – нервные смешки вырвались из глотки, сопровождаемые помехами. Аластор редко проигрывал (и то, только если поддаваясь) и явно
не любил это дело. Поэтому собственный выигрыш не принёс никакого удовлетворения. Скорее, наоборот. После недавно произошедших событий телевизионщик опасался демона ещё сильней, чем обычно. И сейчас...
Он его выбесил.
Гениальный ход.
На этот раз ему точно конец...
По крайней мере, Вокс был в этом свято уверен, инстинктивно отодвигаясь назад и медленно приподнимая руки со смыслом «я сдаюсь». И заодно в защитном жесте, закрывая ладонями грудную клетку. На случай, если его атакуют.
Опять заторможенно моргнув, Аластор проследил за его действиями... и озадаченно нахмурился.
– Что-то не так? Ты разве не должен радоваться своей победе?
Очень хотелось сказать: «Да как тут радоваться, когда ты едва меня не убил полчаса назад?!», однако рыть себе могилу было деловом неблагодарным, и потому грешник выдавил из себя охрипшим голосом лишь это:
– Да так... Не обращай внимания. И разве ты не не любишь проигрывать?
Повисшую в зале тишину разбавляла лишь «живая» музыка патефона. Вокс мысленно хлопнул себя по экрану с вопросом: «Серьёзно, ты спросил именно это?!». Браво. Тем самым он буквально сейчас вручил психопату лопату со словами «Капай».
Однако Аластор не набросился на него в тот же момент. И даже через несколько секунд голова всё ещё оставалась на плечах. Зажмурившийся Вокс осторожно приоткрыл глаза. Аластор всё ещё выглядел непонимающим, когда ответил:
– Да, но в чём смысл игры, когда постоянно выигрываешь? Тем более, что эта победа чисто твоя, я давненько не играл в настольные игры, – откинулся он на спинку дивана, закидывая голову назад на руки и переведя взгляд на потолок. Его поза сквозила полной расслабленностью, вызывая вопросы теперь уже у Вокса. Что происходит? Очередная игра и его сейчас схватят? Убьют? Поколотят?
Изнасилуют, на крайняк??
Представив себе последний вариант, грешник искренне ужаснулся: нет, такого финала он не заслужил, не-не-не, только через его повторный труп.
Заметив, видимо, мельтешения друга, Аластор приоткрыл один глаз и грубо, потеряв всякое терпение, спросил:
– Вокс, ты идиот? Буквально пару минут назад я сказал тебе, что не собираюсь избавляться от тебя никакими способами.
– Ты сказал не так!! – вскинулся тот, но быстро оступился о недобрый взгляд и стушевался. После подумал немного под пристальным взором. Покумекал сам с собой. Махнул рукой и резко встал, едва не грохнувшись обратно: повреждённые ноги дали о себе знать... С тихим вздохом Аластор поднялся следом, желая придержать нерадивого грешника за предплечья, но тот отпрянул от него с такой прытью, что старшему осталось только глазами хлопнуть. Потом снова разозлиться.
– Что опять не так?
– Мне. Нужна. Валерьянка. – Безапелляционно, как утвердил новый закон, заявил Вокс, вгоняя демона в ещё больший ступор.
– Прости, что?
– Пока не достанешь мне валерьянку, разговаривать с тобой не буду.
Это был очень дурацкий план, грозящий вывести Аластора из равновесия окончательно, однако уже пребывающий на грани истерики грешник больше не мог оставаться спокойным или хотя бы притворяться таковым. Ему нужно было напиться. Или же он начнёт нести такую ахинею, творя дичь, что даже такой как Аластор только у виска покрутит.
Если же алкоголь ударит ему в голову (а он обязательно ударит, ибо если пить, то пить мартини с водкой и коньяк), то его обязательно развезёт, а если его развезёт, он наверняка устроит такое шоу, которое Аластор мало того, что вовек на забудет, так ещё и взбесится до такой степени, что глотку ему всё-таки перегрызёт... Поэтому из двух зол Вокс выбрал меньшее, вжимаясь в диван с крайне упёртым выражением лица-экрана.
В гостиной повисло молчание...
А после раздался хлопок.
