ВоксАл

«We will»

С самого начала это было глупой затеей. Бестолковой, ужасно глупой и самонадеянной. Попробовать тягаться с самим «Радио демоном» – с недавних пор Вокс, судя по всему, узнал, кем именно является его покровитель, наверняка услышал от кого-то со своей работы, из-за чего и так резко изменился. Конечно, ведь он всё это время жил с подобной личностью!.. Один из самых могущественных грешников Ада, жестокий убийца, что сумел завоевать огромную территорию и поубивать половину из высших sinners, не успев появиться в Преисподней. Кошмар. О ужас – наконец-то до него дошла вся серьёзность ситуации. Поэтому он так истерил в последнее время, стал нервным и колючим, словно ёж, поэтому теперь смотрит на него своими огромными гетерохромными глазами со страхом и ужасом, с чувствами, что ему так сильно не идут. «Нужно было помешать ему найти работу», – мелькнула раздосадованная мысль. Не стоило допускать «друга», совсем молодого и неопытного, до взаимодействия с другими грешниками, вот чем это всё обернулось – тотальной разрухой и хаосом в их отношениях. Оставалось только проклянать свою самонадеянность – любопытство Вокса не знало границ, его с первой их встречи тянуло к знаниям. Конечно же он узнал о его настоящей натуре. Придётся искать рычаги давления, чтобы заставить его остаться рядом. Он ведь маньяк, с чего бы ему быть сдержанным какими-то моральными принципами и просто дать тому, кто ему интересен, – шанс уйти? Перебинтовывая раны то и дело вздрагивающего грешника, Аластор еле сдерживал раздражённый рык, и не только из-за злости на неаккуратность младшего, что умудрился провалиться с третьего этажа аж в подвал – благо, не успел заметить, что там было разложено, точно бы поехал крышей... Но не суть. Поведение Вокса вызывало в нём глубокую ненависть, но не к нему – к тем, кто посмел раскрыть перед ним все карты, рассказал правду о том, с кем на самом деле обитает, считай, только вчера умерший грешник. «Этот» или «эти» некто разрушили все его долгосрочные планы, в которых телевизионщик должен был остаться с ним навеки вечные. Незнамо почему, но Радио демону с самого того момента, как он впервые заговорил с ним, стало жизненно необходимо, чтобы «друг» оставался рядом, подле него, слушал его, восхищался, доверял ему. С каждым днём это мрачное, тёмное чувство всё росло, пока в какой-то момент демон не осознал, что все его мысли так или иначе вьются вокруг худощавой фигуры забавного грешника-телевизора. Застанутый врасплох, сперва Радио демон даже не знал, как реагировать: никогда ещё за всю свою жизнь что в Аду, что на Земле, он не испытывал такого острого желания, чтобы рядом постоянно находился кто-то ещё. Он... ненавидел людей и терпел лишь некоторых из них. Однако ничто не могло сравниться с тем, что вызывал в нём этот презабавнейший маленький телевизионщик: желание постоянно быть рядом, разговаривать, касаться... Последнее и вовсе было для него в новинку, ведь любой тактильный контакт демон воспринимал в штыки, а тут... Тень, вечно маячащая за спиной, тихо хихикала, точно что-то зная, а микрофон, временами живущей своей жизнью, изредка издавал очень странные хрипы, похожие на снисходительные смешки. Впрочем, постепенно «Демону джаза», как окрестил его Вокс, что, несомненно, сперва удивило, а после даже пришлось по душе, удалось свыкнуться с этим открытием, он даже в качестве развлечения начал думать об их совместном будущем, стараясь не обращать внимание на своих вечных спутников, размышляя, какое место бы понравилось Воксу в Аду и что могло бы его повеселить... Однако всё это теперь стало тленом. Кто-то посмел разрушить его только заложившую фундамент цитадель, и этот некто за это сильно поплатиться, когда он выяснит, кто это сделал. Аластор был свято убеждён в своих домыслах, даже не догадываясь, по какой причине на самом деле грешник перед ним с недавних пор вдруг стал так сильно одновременно и бояться его, и желать избить. Демон «Джаза» в жизни (в послесмертии) бы не поверил, что тот был так напуган его недавним поведением, а в бешенство впадал из-за отчаянной мысли о том, что он – всего лишь игрушка в руках опытного манипулятора-кукловода, который за короткое время успел стать его вроде как другом. Причём единственным и неповторимым (но последнее и так очевидно). Факт оставался фактом: телевизионщик на диване перед ним, упрямо глядящий в любом направлении, но только не в направлении Аластора, испытывал сразу несколько противоречащих эмоций, и ни одна из них не была позитивной. Что было весьма странно по мнению последнего. Почему Вокс ведёт себя именно так? Разве он сделал что-то такое, что могло вывести его из равновесия? Хотя, конечно, тот случай с его «сумасшествием» мог сильно впечатлить такую чувствительную творческую натуру... Но он же его не съел! Да даже пальцем не тронул!! Только щупальцами, но это уже другая история... – Вокс..

А не мог ли Вокс просто догадаться, какой именно ритуал провёл Аластор в тот знаменательный вечер?

Уж не догадался же он... Что Радио демон тогда в лесу ему солгал? Внезапная догадка ударила по голове, как молот по наковальне: с грохотом оглушив на жалкие мгновения. Нечто в в непроглядно чёрной душе грешника оборвалось, словно натянутая ниточка, и ухнуло вниз; взгляд стремительно скользнул к молчаливому экрану... И не нашёл там ни намёка на подтверждение своего предположения. Только резкую смену поведения и хмурость. Значит, он ничего не понял... Хорошо... Ему же лучше. Хлопок. – Твоя валериана, – когтистая рука протянула застывшему в ступоре грешнику маленький флакон. Только что прикрытые в скептическом выражении глаза тут же широко распахнулись, заняв весь экран; грешник определённо не ожидал такого поворота, ибо чтобы Аластор, и пошёл на поводу у младшего вот так вот просто, без всяких шуток, сделок и прочей фигни?? Однако от даров халявоых Вокс не привык отказываться ещё при жизни, так что в следующий миг уже подозрительно вертел предмет в руках, ненадолго позабыв все невзгоды и печали. К вящему удовлетворению Аластора, вновь нацепившего улыбку. Главное правило хорошего манипулятора – заставь свою марионетку отвлечься от неугодной тебе темы. А после начинай новую игру. Жалко только, что Вокс устал быть игроком... – Что-то слишком просто. Я не верю, – безаппеляционно заявил он и демонстративно поставил флакон на столик. Глаз Аластора опасно дёрнулся. Жёлтозубая («Ты когда в последних раз зубы чистил?») улыбка немного расширилась. – Дорогой мой Вокс, но именно это ты требовал дать тебе минуту назад?.. – Да. Но я тебе больше не верю. И вообще – раунд за мной, я победил. Моё желание, сударь, таково.. – Мы играли не на желание.. – Ты просто не был в курсе, – невозмутимо пояснил телевизионщик, перебивая, и, пока Аластор закашлялся от его вопиющей наглости, продолжил: – И вот моё желание: чтоб ты хотя бы на неделю полностью оставил мою персону в покое и не пытался как-то навредить, – начал загибать пальцы здоровой руки он, и с каждым новым пунктом глаза Радио демона распахивались всё сильнее, – утащить к себе; заставить играть в свои ебучие, – прости за мой французский, но ты полный профан в этом деле, – игры, лапать меня, и не важно, с какой целью, в следующий раз укушу и не посмотрю, что ты старше и сильнее; пытаться сделать хоть что-то, – а я вижу, что ты уже планируешь, – с моей работой; и просто не доёбывался до меня с этого момента и до конца воскресенья, ПРОСТИ МЕНЯ ЗА МОЙ ДРЯННОЙ ЯЗЫК! – саркастически выплюнул в конце Вокс, наклоняясь вперёд и с силой сжимая подлокотник, судя по всему, окончательно потеряв остатки совести, пока Аластор потерял дар речи. В гостиной повисла неприятная тишина. После своей тирады-злобного монолога Вокс тяжело дышал, морщась от боли: раны от напряжённо сведённых мышц страшно заныли, где-то на бинтах даже выступила кровь. Ох, зря это он так вспылил, помирились же только, но нет – его вспыльчивая натура, не желающая мириться с ролью слабой жертвы, решила показать зубы. Теперь главное, чтобы это не вышло ему боком. ..И именно этот момент, когда воздух стал сгущаться из-за давящей ауры демона, Вокс выбрал для того, чтобы свалить и дать остыть не только себе, но и хозяину дома. – А пока ты думаешь, а не обнаглел ли я часом, я пойду и прогуляюсь..! – собрался было подышать свежим воздухом (ну да, в Аду и свежесть –несмешной анекдот), рывком поднимаясь с насиженного места и поворачиваясь к выходу. Но не успел телевизионщик сделать и шага, как тут же ощутил на себе всю прелесть чужой силы под властью гнева, буквально оказавшись вжатым в спинку дивана когтистой мощной рукой, что вдобавок выбила из него весь дух. Нависший сверху демон выглядел воистину страшно: как и тогда – чёрные глаза с ярко-красными щёлочками вместо зрачков, удлинившиеся и непонятно откуда вылезшие рога, вытянувшаяся фигура и целиком утонувшая во мраке задняя сторона гостиной. Ну вот. Спета его песенка, теперь уже точно... Ну и чёрт с ней! Зато хотя бы сейчас всё выскажет напоследок!! – Воооксссс... – Предупреждение в чужом изменившемся голосе и усилившееся давление на грудь, в которой ещё отчаянно билось временами электрическое сердце из улыбка проводов и матриц, названный целиком проигнорировал, и с напряжённым опасным взглядом встретился спокойно, даже с какой-то решимостью. – Нет, это Ты меня послушай! Я честно благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал, но ты переходишь все границы. Я не твоя марионетка, игрушка или питомец, с которым можно играться. Нет! Я не собираюсь жить с тобой всегда, играть по твоим правилам или делать прочую чепуху, которая тебе нравится. – Игнорируя потяжелевший взгляд демона, он продолжил, не сбавляя оборотов: – Я честно не понимаю твоих игр, всех этих ритуалов и прочей ереси, в которую ты так сильно хочешь – а у тебя на лице всё написано, уж прости, я очень проницателен, – затащить. Да, я младше, да, неопытнее и гораздо слабее тебя. Но послушай, – тут он сам приблизился к чужому искажённому лицу, говоря тише: – Даже со всеми этими закидонами ты всё равно для меня не просто ужасный оверлорд, перебивший пол Ада в своё время, а друг и наставник. Друг. А друзьями я, если ты не знал, всех подряд не называю. Поэтому ХВАТИТ ТАК ОСТРО РЕАГИРОВАТЬ НА КАЖДОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ МОЕЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ И ДАЙ МНЕ УЖЕ СПОКОЙНО ВЗДОХНУТЬ! Моргнув, Аластор только спустя мгновенье понял, что он имел в виду, убирая руку с уже почти трещавшей чужой грудной клетки. Вокс тут же глубокого задышал, пытаясь прийти в себя: перед глазами вставали тёмные пятна, во время монолога демон слишком сильно придавил его к креслу. – Блять, раны открылись... Ну ты и.. – Увы, высказывание о том, кем же всё-таки является демон, окончено не было: перед глазами всё поплыло, и Вокс завалился набок, чувствуя, как по груди стекает что-то вязкое и мокрое. Кровь... Последним, что запомнило ускользающее сознание, была крепкая хватка на плечах и резко посветлевшее лицо наклонившегося Аластора, позвавшего его по имени слишком уж эмоционально. Особенно для того, кто считал любовь глупым ненужным чувством, заботу и помощь другим – верхом глупости и мазохизма, а привязанность – добровольное согласие быть на поводке.