Хоть я и монстр — спаси меня

      — На что ты вообще намекаешь? — воскликнул Хисын, тут же затыкаемый злобным шипением Сонхуна. Последний пытался ему рассказать то, что успел узнать от отца этой ночью, стараясь не упустить ни одной детали. Но Хисын то и дело забывал об осторожности и слишком громко переспрашивал, хотя Пак заранее предупредил его, что не хочет пока рассказывать все Джею — мало ли как тот отреагирует на подобное. Их друг продолжал мирно сопеть в гостиной, укрытый покрывалом и широким, спортивно очерченным телом вампира. Сонхун предполагал, что он сначала поделится всем свалившимся на его голову с Ли, а там дальше… Что-то придумается, по крайней мере он так сильно надеялся на то, что решение само собой упадет в их руки. Но сам он пока пребывал лишь в панике и каком-то опущенном отчаянии. — На то, что Джей будет следующей жертвой, — в дверном проеме показался привычно щурящий взгляд Чонвон, а за ним неловко перебирался с ноги на ногу Джей. — Так ведь сказал тебе твой отец, я ничего не упустил? Сонхун собирался было в возмущении вскинуть брови, когда в голову ударило осознание — он буквально пытался что-то утаить от существа, которое слышит, как сердце разгоняет в них кровь. Подобное стоило обсуждать не здесь, может, даже не в этом здании, он даже не знал, как далеко может слышать их новый знакомый. И, судя по лицу Джея, рассказывать все лежащему рядом человеку. — Хун, это правда? — сиплым, сорванным прошлым вечером голосом пробормотал Джей, опасаясь услышать самый нелицеприятный ответ. — Этот вампир, он… придет за мной? — Мы не знаем наверняка, — сдался Сонхун, выпуская весь воздух из легких. — Все, что они смогли выяснить — каждая из жертв когда-то ложилась на операцию по пересадке, во всех их карточках стояло это чертово «реципиент», будто метка проклятья какого-то. — А… а причем тут тогда я? — Джей аккуратно присел на край дивана, тут же сжимаясь от ощутимой боли — все его ягодицы были покрыты легкими укусами, а нутро болело от нескольких особо ярких, животных актов, которым Пак подвергался, пока не потерял окончательно все живые силы. — Мне никогда даже аппендицит не вырезали, не говоря уж о каких-то более серьезных операциях. Сонхун и Хисын неловко переглянулись, и первый медленно придвинул в сторону друга его медицинскую карту. — Тут указано, друг, — невесело кивнул головой Ли.       Джей с недоверием в глазах подтянул копии и открыл их, пробегая взглядом по первым строчкам. Стоило ему увидеть эту «печать» по телу пробежались мурашки, будто это действительно было какое-то проклятие, метка смертника. Пак продолжил читать, злобно переворачивать странички и иногда тяжело выдыхать носом, когда, наконец, резко отодвинулся от документов, словно те были прокаженными. — Это неправда, я бы точно знал, если бы мне пересаживали органы, что за бред? — Не просто органы, — хмыкнул Чонвон, но не без нежности придвинул Джея к себе, поглаживая по напряженному плечу. Хищник вообще все утро вел себя особенно обходительно, заботился о своем попавшем в ловушку кролике. — Сердце? Если я правильно понял. — Джей, мне жаль, что твои родители не говорили тебе. Но неужели ты сам ничего не помнишь? — Там написано про глубокое детство и врожденный порок, — вмешался Хун. — Не думаю, что он ребенком запомнил подобные… потрясения. — Но шрам же должен был остаться? — Он и есть, — растерянно прошептал Пак. — Но мать всегда злилась, когда я про него спрашивал, говорила, что в детстве наткнулся на что-то, создав ей очередные проблемы. Чонвон едва заметным движением опустил ладонь на его бедро, сжимая мягкость в безмолвной поддержке. Его напрягала вся эта история, но чем именно? Он словно никак не мог уловить одну деталь, которая могла бы все объяснить, та продолжала ускользать от его зоркого взгляда и оставляла лишь беспочвенные догадки. — Если… Если это правда Чонмин, то почему он убивает их? Чем ему помешали подобные люди? — Именно это и пытаются выяснить полицейские, но мы же понимаем, что не зная, определенных «деталей», они ни к чему не придут. — Там указано, кто был донором? — подал голос Хисын. — Ничего, — мотнул головой совсем уж растерявшийся Джей. — И что нам теперь делать? Даже если я уеду, как Бёль, разве он не способен будет найти меня в любом уголке мира? С помощью магии или что там еще у него за пазухой. — Если это еще правда брат Чонвона. Не факт, что мы не поддались страху и угадали сразу. Быть может, это любой другой забредший в наш городок вампир, решивший поживиться. Может, он просто опирается на старую травму или, не знаю, у реципиентов кровь другого вкуса. Такое может быть? Чонвон лишь повел плечами и весь подобрался, еще раз пытаясь поймать упущенные мелочи для разгадки нависшей над ними тайны. — Я не так много крови пробовал, — отстраненно прокомментировал он. — Но…       По комнате разнеслась неприятным звуком вибрация телефона, к которому тут же бросился Сонхун. Он ожидал нового звонка от отца, однако на экране появилось имя недавней знакомой. — Это Сэтбёль, — сообщил он другим. — Вероятно, уже добралась до какого-то пункта. Бёль, привет! Как ты? И без того бледный парень, казалось, побелел еще сильнее, его пальцы с хрустом сжались в кулак, а глаза всей своей потерянностью уставились на Чонвона. Тот быстрым движением поднялся и выхватил гаджет из рук парня, подобно Хуну приставил тот к уху и взволнованно выдохнул. — Сэтбёль? — Привет, Чонвон-и, — разнесся громом в его черепной коробке низкий голос из прошлого. Голос, который он слышал последним, прежде чем посмертно застрять в заколдованном доме.

***

      — Ты не пойдешь туда один, — Джей, сложив руки на груди в защитном жесте, старался образумить внезапно озверевшего вампира, поглощающего пакет за пакетом. Девушка оставила ему продовольствия на несколько недель вперед, и вот, казалось, вся первая неделя уже была поглощена подрагивающим от волнения хищником. — Чонвон, пожалуйста. — А что ты предлагаешь ему? — возник за его спиной Хисын. — Джей, нам лучше уйти и спрятаться где-то, думаю, Чонвон сейчас… не в состоянии обсуждать проблему. Ли опасливо кидал взгляды на жадно глотающего кровь Чонвона и потянул друга за собой обратно в кухню. Но Джей с внезапно появившейся силой упирался, отмахивался, стараясь оказаться еще ближе к Яну. — Хи, уходите. Вы вдвоем спрячьтесь где-то, в участке, не знаю. Я буду с ним. — Уходи, — раздался, наконец, нечеловеческий голос от тяжело дышащего вампира. — Ты уйдешь вместе с ними. — Но… — Я сказал, ты уходишь! — Ян резко вскочил и обернулся к застывшим друзьям. Парни в ужасе бегали распахнутыми глазами по открывшему им виду. Чонвон открыл свое животное нутро, подошел ближе к той черте, которая ограничивала все то человеческое от таящегося в нем зверя. Под глазами красными полосами наливались кровяные трещины, глаза заполнило темной дымкой так, что белок нельзя было разглядеть, а из-под губы показались совсем не безобидные клыки, опасно демонстрирующие свою остроту. — Вы все прячетесь где-угодно. И ни Чонмин, ни я не должны будем вас найти. Это понятно?       Хисын в истерике закивал головой, словно сломанная собачка в машине, и резким движением дернул замершего Джея на себя. — М-мы уходим, — едва слышно пискнул он и, утаскивая друга, исчез с глаз вампира. Послышался дверной хлопок, смешанный с продолжающимися спорами Джея. Тот никаким образом не хотел оставлять Чонвона одного. Больше никогда, не мог он себе позволить так с ним поступить. Отчасти из-за того, что тому пришлось уже пережить, отчасти из-за… Вспоминая то, какой особенной показалась их связь, а после особенно нежная забота со стороны Яна, Джей продолжал рваться обратно, и друзья кое-как затолкали его на заднее сиденье машины. Они отъезжали так быстро, не оборачиваясь, что ни один даже не подумал бросить взгляд в сторону арки, где стояла темная тень, провожающая глазами автомобиль.

***

      Чонвон неуверенными шагами шел по лесной тропе, куда не попадал ни один даже самый тусклый луч света. Морозный воздух окутывал его и без того подрагивающее тело, ветки пытались схватить, остановить, обернуть. Но Ян упорно шел, предполагая, где найдет ту самую тропинку, которая совсем недавно привела к нему его спасение. Теперь же он даже предположить не мог, за чем именно идет. За окончательной гибелью? За очередными упрашиваниями брата перейти на его сторону и согласиться с его безмерной властью? Чонвон даже предположить не мог, знал лишь одно: ему чертовски страшно. Шрам предательски ныл, напоминая, что ему пришлось пережить в последний раз, когда они с братом не сошлись во взглядах. Но страшнее было не за себя, за чужую жизнь. Всю дорогу Ян восстанавливал в голове картинки прошлого вечера, прокручивал их раз за разом. Смуглое юношеское тело, по которому стекали горячие капли пота, громкие, не сдерживаемые стоны и взгляд. Этот взгляд, полный доверия и чего-то неизведанного еще самим Чонвоном, так глубоко залег в его сознании, что каждый раз, как он прикрывал веки, видел лишь его. И он бы солгал сам себе, если бы сказал, что не желал увидеть его вживую еще хоть разочек. Последний. Может, посмертный.       Чонвон громко сглотнул и, наконец, заприметил скрытую изгибающимися в противной хватке ветвями тропу. Он твердыми шагами пошел по ней, уже предвещая увидеть вместо осточертевшего ему дома пустырь. Таким было это место теперь, когда проклятие было каким-то неведомым ему образом развеяно. Впереди послышался гортанный смех, мешающийся с нечеловеческими звуками, стоило Яну приблизиться к открытому пространству и прищуриться от резко ударившего света открытого неба. — Чонвон-и, давно не виделись, — пророкотало существо перед ним, в котором едва проглядывались черты когда-то столь же красивого Чонмина. Вампир резко дернулся вперед, осматривая пространство вокруг чудовища: все его новые знакомые, которых он так хотел защитить, сидели на коленях с опущенными головами, не подавая признаков жизни. И только самый дорогой, отозвавшийся истошным воплем сердца сидел прямо у ног усмехающегося Чонмина. Стоило тому наклониться и с грубостью коснуться чужого плеча, как внутри Чонвона разгорелось ранее незнакомое желание разорвать брата на куски, вонзиться в него когтями и терзать, пока один конкретный человек не окажется в полной безопасности. Ян ощутил, как его глаза покрывает злобная дымка таящегося в нем хищника, а клыки предупреждающе царапают губу. — Вкусно был его помечать, братик? — расплылся в уродливой улыбке Чонмин, столь изуродованный и уже слишком похожий на зверя, нежели на человека. — От него разит тобой, твоим зверем. Хотел растянуть удовольствие от добычи? Понимаю. Чонвон было дернулся вперед, но был прикован к месту, где стоял, одним лишь режущим взглядом, не несущим за собой ничего хорошего. Если в этом существе вообще могло найтись еще хоть что-то хорошее. Его тело покрылось глубокими трещинами, вены очернились запрещенной самой природой магией, лицо было искажено животными чертами. Все его тело претерпевало, вероятнее всего, болезненные изменения, медленно, но верно обращающие его в того зверя, которым он и являлся. — Что тебе нужно, Чонмин? — выкрикнул Ян, стараясь едва заметно сократить расстояние между ними. — А вот и он. Я не слышал твой голос, братишка, сколько? О да, последним, что я мог услышать, были твои позорные вопли и мольбы о спасении. Знаешь, это даже разочаровало меня. Ты всегда был таким статным, воображал из себя черт пойми что, а стоило подпалить тебе корону, как вырвался жалкая девка. — Хочешь, проверим, кто вырвется из тебя, если подпалить твою шкуру? — злобно выплюнул Чонвон. Внутри него все усерднее собиралась злость на совершенное родным братом, все, что он сделал, как навредил ему и его семье. — Ты убил всех нас! Убил каждого, кто мог бы дать тебе родственной любви. — И ты правда думаешь, что я хоть раз об этом жалел? Магия не дается просто так, сопляк. Они хотели ее отнять у меня, хотели быть сильнее меня, остановить! Они собирались остановить своего нового императора. Не-ет, я никому не позволю встать на моем пути. Я сильнее! — слова все тяжелее разбирались в животном рычании с каждой минутой, которую тело Чонмина боролось с охватывающей его чернью магии. — А знаешь, я дам тебе последний шанс за то, каким идиотом ты оказался. Тебе понравилась его кровь не так ли? Благодаря ей, ты сейчас такой сильный, уверенный.       Чонвон не смог сдержать грудного рыка и нескольких резких передвижений вперед, когда Чонмин расцарапал выпирающими когтями шею Джея, пуская свежую струйку темной крови. Он с больным удовольствием собрал ее на свои пальцы и испробовал, в дрожи закатывая глаза. — А вот и нашел, — захохотал он, тут же устремляя неадекватно бегающий взгляд на Чонвона. — Ты хоть подозреваешь, кем оказался твой дружок? Эта сука, твоя мелкая сестра как-то додумалась своим ограниченным мозгом, что я иду за ними всеми. Я был уже так близок, когда рубил потомков императорской семьи одного за другим. Но эта тварь собрала монатки и уехала, спряталась за стенами клиники, сославшись на душевные терзания после пожара. Она врала всем, что лечится вместе с психами, когда на самом деле перевезла туда семейную акушерку и всех хоть сколько-то способных врачей и нянек в округе. Мелкая сучка! — Чонмин крупно вздрогнул, его тело ломало на глазах. — Она выносила такую же грязную девку, которая продолжила плодиться и разносить императорскую кровь по земле, ребенок за ребенком, представляешь? Если бы я только вовремя узнал! Они пачкали нашу кровь, они не достойны были моей власти! Но могли бы найти… — мужчина закашлялся, заходясь в серьезном хрипе, — … родной дом, на который была наложена магия с использованием этой крови. О, я не подозревал, что кто-то действительно сможет тебя выпустить из моего маленького наказания. — У нас… могла быть семья, — потерянно проморгался Чонвон. — Могли быть родственники, которые бы хранили наше наследие. Что ты сделал с ними? — Поубивал, — как бы невзначай дернул тот плечом. — А последний преуспел сам, этот идиот попал в аварию и должен был сдохнуть там же. Но кто, черт его побери, знал, что эта ошибка природы попадет в ту же больницу, где какой-то всратый мальчишка боролся за жизнь. Его сердце экстренно оказалось донорским, и таким образом оказалось, что испачканная ими кровь продолжала жить в этом мире! Этот придурок, — Чонмин ощутимо дернул бессознательного Джея, из-за чего Чонвон оказался в один рывок еще ближе, — мне стоило убить его куда раньше. Только почувствовать чужой орган труднее, чем собственную, хоть и поганую кровь.       — Чонмин, пожалуйста, — скривился Чонвон, видя, как слаб Джей, как стекает по его шее свежая кровь, забирающая с собой его жизненные силы. — Мы решим это вдвоем, он даже не знал. — Он посягнет на власть! Мою власть! — Чонмин, он совсем юноша! Такой же, каким был и я, когда ты сделал все это с нами. Но он даже не подозревает о какой-то там власти, ему так же, как и мне, все равно на подобные вещи. Я прошу тебя, убей меня, раз он смог освободить земли от проклятья, но он не знал! — Он всегда будет угрозой. — Он всего лишь человек, — пытался докричаться Чонвон, заранее зная, какую бесполезную игру он завел. Чонмин не отступился от столь жестокого убийства собственного брата, что ему станется с какого-то человека? И все же этот человек вдруг значил для Чонвона так много, что тот готов был использовать все доступные ему средства и попытки. — Чонмин, я… — Я отпущу его, — нахально усмехнулся тот, его лицо исказилось в уродливой гримасе, — но только если ты примешь темную силу. Ты будешь рядом со мной, Чонвон. Больше не станешь спорить и вставать против меня, мы покорим этот мир вместе. Чонвон в разочаровании тяжело выдохнул, печаль скользнула морщинками на его лице, в глазах залегла ожидаемся слабость. Готов ли он был пожертвовать собой, чтобы у Джея был хоть какой-то шанс прожить спокойную, человеческую жизнь? Всего на секунду вампир прикрыл глаза, уносясь в мыслях куда-то далеко от страшной реальности. Куда-то, где он и Джей сидели рядом на ступеньках небольшого дома, где Джей отвечал на его касания, так откровенно нуждался в ласке и любви, а Чонвон… Ян открыл глаза, растерянно хлопая ресницами. Любви? Он не мог перестать видеть в мыслях эту картинку, осознавая одну простую вещь: он обязательно эту любовь бы отдавал. Всю, что может расцвести в теле монстра, он положил бы нежным движением в одни лишь руки. И будь, что будет. Вампиру так сильно хотелось еще чуть больше времени, хотелось узнать, как это ощущается, как он может любить и его… тоже могут. Конечно, могут, ведь Джей ни разу не смотрел на него с тем ужасом в глазах, который должен вызывать подобное чудовище. Наоборот, он лишь сильнее тянулся к нему и желал быть рядом, несмотря ни на что. — Что выбираешь, Чонвон-и? — отвлек его от глубоких размышлений о внезапно нахлынувших чувствах брат. — Я его испиваю? — Постой, — уверенно вскинул голову младший, упираясь темным взглядом прямо в по-звериному вытянутый зрачок. — Я согласен.       Чонмин расплылся в хищной улыбке и, закинув голову, громко расхохотался, вздрагивая всем телом. — Какой же ты слабый в своей необоснованной человечности! Поэтому я всегда останусь выше тебя на голову. — Как скажешь, брат. Что мне нужно сделать, чтобы ты отпустил его? Отпустил всех их? — Подойди и испей, братишка, — Чонмин не без удовольствия провел пальцами по ране на лбу Джея, откуда струйкой стекала алая кровь. — Вспомни вкус живой и свежей крови, вспомни, как аппетитно пульсируют кровеносные системы в человеческих телах. Давай же! Чонвон медленно сократил расстояние между ними, с каждым шагом он усердно воспроизводил в голове ту единственную прекрасную ночь, которую он успел урвать в этой проклятой во всех смыслах жизни. Он бы хотел все иначе, у него теперь был повод желать иного, но Судьба подарила ему шанс лишь раз — когда привела к его проклятому пожарищу этого необычного парня. И Чонвон не готов был скидывать все на какую-то там левую связь через орган его потомка или еще что, он просто знал, что Пак словно был ему предназначен и по иным причинам, более глубоким и романтичным. А потому, выступая за его безопасность, он мог наконец дать Чонмину все, чего тот требовал столько раз, но не добивался.       Чонвон остановился в одном шаге от брата, заглядывая в пораженные болью и разрушением глаза. Однако глубокая ярость превышала все это, а потому к чудовищу не было ни капли сочувствия. — Я не буду пить его кровь, брат. Просто передай мне то, что хочешь, и покончим с этим, зачем этот символизм? — Тебе обязательно все портить? — прорычал с раздражительностью старший. — Для того, чтобы вампирская сущность не погибла в тебе и смогла прожить еще много лет, ты должен испить человеческой крови перед тем, как принять частичку этой магии. Ты понял? Чонвон с тяжестью на сердце вновь перевел взгляд на опущенную голову Джея. Тот был так бледен и слаб, его тело держалось только потому, что зверь рядом крепко вцепился в него своими почерневшими от разложения лапами. По крепкой юношеской шее стекали темные бордовые капли, вокруг ран уже успели запечься едва твердые корочки. Даже на расстоянии пары шагов Ян ярко ощущал чужое слабое сердцебиение и едва прерываемые хрипом вздохи. Ему хотелось скорее обезопасить, спрятать подальше от этого чудовища, чтобы самому спокойно выдохнуть и уверенно шагнуть навстречу этому безусловно худшему решению. Однако на данный момент единственному, который виделся на горизонте. — Чонвон? — окликнул его по имени старший брат их семейства. — Он выживет? — Обещаю, — в масляной ухмылке расплылся тот и вновь провел пальцами по окровавленной шее, собрал на грубой коже подушечек красные капли. — Испей, наконец.       Младший вампир все же приблизился, стоило ему ощутить запах еще ближе, и клыки сами собой заныли в деснах, царапнули губы и приготовились к успешному приему пищи. Он едва склонился, втягивая еще больше воздуха полной грудью. — Вот так, братишка. Пей кровь и бери мою ладонь, впитывай в себя эту магию, набираясь силами от человеческого тепла. Становись рядом со мной в правлении всего этого мира. Ян уже ощущал на губах первые нотки металлического вкуса, клыками мечтал проткнуть еще раз столь нежную кожу, что так охотно рвалась под его напором чувств и страсти в их общую ночь. Он терял контроль, он готов был впиться и совсем не готов остановиться. Сможет ли он? Не убьет ли в итоге Джея собственными руками? Того, кому он желал счастливой долгой жизни, а главное спокойной. Он поддержит брата в его решениях, будет играть в его опасные игры, а после отведет от этого городка так далеко, как только сможет. Чтобы никто и никогда больше не навредил Джею и его будущей семье, которую он построит с каким-то человеком, способным подарить ему любовь и заботу, его друзьям и когда-то юной Сэтбёль — она заслужила жизнь, в которой не придется больше бояться и вечно бежать. Ян кивнул сам себе, как бы убеждаясь в правильности своего выбора. Этим людям, его новым знакомым, им не нужна была вечность и сила, лишь уверенность в завтрашнем дне. И он тот, кто мог им это дать, увести нависшую угрозу далеко-далеко до тех пор, пока они оба не падут жертвами захватившей их тела коррозии, возникшей вследствие игр с черной магией. Вампир тяжело вздохнул и потянулся рукой к протянутой черной ладони.       Вдруг в ребрах удар отозвался острой болью, весь воздух от неожиданности выбило из раздувшихся от тяжелого дыхания легких, и вампира резко откинуло в сторону, припечатало о ближайший остаток от старых каменных стен замка. Чонвон жалко прохрипел и рухнул на голую землю, ощущая всем телом боль от столь сильного столкновения. Обычный человек точно не мог так отмахнуться от вампира, хоть тот и был слаб после многих лет иссушения — даже испитой из пакетов крови не хватало, чтобы восстановить свое сильное юное тело. Вампир попытался встать, когда его уши резануло ярким, пробивающимся сквозь перепонки криком. Чонвон вскинул голову и ужаснулся, хватаясь ладонью о выбитое от удара о камень плечо. — Сэтбёль, нет! Девушка стояла прямо на его прежнем месте, вцепившись в протянутую ранее руку чудовища. Все ее тело пропускало через себя возникающие на глазах черные трещины, на лице отразилась гримаса отчаяния и боли, а из самой груди вырывался истошный, полный боли крик. Бёль оттолкнула Чонвона и Джея, вцепилась в старшего Яна и заменила их собой. Чонмин, не способный оторвать от себя крепкую хватку девушки, вторил ее крикам собственными воплями, его тело едва ли не исходилось бурлящими волдырями и разрывающимися на глазах мышцами. Чонвон попытался приподняться, он приложил все оставшиеся после сильного удара силы, чтобы упереться руками в землю и приподняться, но с очередным воплем чудовища по пустырю разнеслась мощная волна темных сил, лишая сознания всех присутствующих. И последнее, что увидел Чонвон перед погружением в темноту — мягкая улыбка девушки-служанки, признающейся ему в теплых чувствах на берегу реки.       Остатки разрушенного ужасным пожаром дома Императорской семьи вновь погрузились в смертельную тишину, все так же, как и прежде, вызванную конфликтом двух не сошедшихся во взглядах братьев Ян.

***

      В горле драло болью от сухости на стенках и нёбе, под закрытыми веками ломало глазницы и тянуло тяжестью к вискам. Всякая попытка приоткрыть глаза заканчивалась неудачей, все тело ломило от любого движения. Джей пытался понять, где он находится, почему так пахнет свежими, но дешевыми простынями и какими-то спиртовыми медикаментами. В его воспоминаниях сквозило какой-то еще не осознанной болью, все отрывки не спутывались в одну общую линию повествования, и единственное, чего сейчас хотелось парню — остановить этот поток вопросов и просто выпить воды в тишине. Он постарался приподняться, из-за чего сразу в ушах начало шелестеть копошение кого-то живого рядом. — Джей? Джей, ты слышишь меня? — раздался знакомый женский голос где-то на периферии сознания. — Джей, ты проснулся? Позовите врача, кажется, он проснулся!       Парень совсем медленно, с нападающей тяжестью весом в целую тонну приоткрыл глаза в попытках выцепить происходящее вокруг, отметить для себя хоть что-то знакомое. Но подобное пространство вокруг себя он видел впервые, вся атмосфера, окружающая его, отдавала чем-то… больничным? — Ма-ма? — не без усилия просипел он, тут же заходясь в сухом кашле от отсутствия всякой влаги на стенках горла. Глаза едва уловили, как женщина тут же подскочила и протянула ему граненый стакан со сколами, уже очевидно попрощавшийся со своими лучшими годами. Парень попытался припасть губами к стеклу, едва ощутил на губах влагу и сделал первые глотки. Все тело ощутило живительную воду в организме, не так уж и заметно, но сознание наконец возвращалось к нему. — Отдыхай, отдыхай, Дже-я, — причитала мать, пока врач скорым шагом подходил к больничной койке. — Все будет хорошо, все должно быть хорошо. Верно ведь? Доктор? Она чуть ли не дергала мужчину за рукав его халата, пока он терпеливо оглядывал первичное состояние одного из своих пациентов. — Я думаю, скоро он поправится, но нужно больше сна и полного покоя. Вечером ему сделают перевязку, а также принесут сбалансированный ужин, так что парень должен идти на поправку так же, как и все его друзья. Они легко отделались после такой аварии, мы должны быть благодарны подобному стечению обстоятельств и… — И Вашим стараниям, конечно, — зашлась во всхлипах женщина, — Вы невероятно помогли нашим мальчикам, мы будем молиться за Вас. Но я… — Госпожа Пак, я понимаю Ваши эмоции, но пациентам действительно нужен покой и тишина. — Да-да, я все понимаю, простите-простите, пожалуйста. Женщина уважительно откланялась и вместе с врачом направилась в сторону выхода.       Стоило хлопнуть двери за ними, и Джей аккуратно прокашлялся. Авария? Что-то подобное он припоминал, но мозг не способен был ухватиться за эту ниточку и… Пак слишком резко поднялся на локтях, из-за чего по всему телу разнеслась острая боль, а в районе сонной артерии отдало ноющей тяжестью. Он едва ощутимо коснулся подушечками пальцев тугого плотного бинта, оборачивающегося вокруг его шеи. — Что за?.. В голове вспышками сверкнули воспоминания обо всем: о вампирах, истории императорской семьи, Чонвоне… Чонвон в голове отозвался самым ярким событием, перетекающим теплом в самое сердце. Это не могло быть просто сном после аварии, просто не могло.       — Джей? Пак резко повернул голову, услышав свое имя. На соседней кровати сидел совсем бледный, но все же живой Сонхун, его тело куда ярче было охвачено бинтами и лечебными пластырями. Голова также, вероятно, пострадала, на ней были совсем свежие перевязки, а в глазах отражались неведомые ранее усталость и пустота. — Хун-а, ты тоже тут? Что произошло? Почему мы здесь оказались? — Ти-ихо, боец, — тут же подскочил из кресла в самом углу Хисын. Он выглядел живее всех, на нем можно было разглядеть лишь пару эластичных бинтов и пластырей, а сам он спокойно стоял на ногах и даже резво подбежал к постели Джея. — Ты только что очнулся, а уже все тебе подавай! — Ты тоже в порядке? Как давно мы тут? — Всего несколько дней прошло с тех пор, как мы… попали в аварию, — прокашлялся Ли, едва заметно отводя взгляд в сторону. — Хи? Мы, по-твоему, дебилы? — тут же нахмурился Сонхун. — Я хоть и ударился головой сильнее вашего, будучи за рулем, но все прекрасно помню. Не надо нас «спасать» от обсуждения вампирской темы. — Джей, как ты сейчас? Ты не приходил в себя даже дольше сотрясного Хуна, так что… — Я тоже вроде бы помню. Всё кроме того, что произошло вообще перед тем, как мы оказались здесь. И где Чонвон? Он в порядке? — Он… Давай по порядку, приятель, — вздохнул тяжело Хи, присаживаясь на край койки. — Мы ехали в машине, когда это чудовище протаранило машину. Скорее всего то и был брат Чонвона, ужаснее я ничего в жизни не видел. Даже в многочисленных ужастиках, честно говоря, такого дерьма не придумали. Машину перевернуло несколько раз, вы вырубились сразу, а я на заднем оказался в наибольшей безопасности каким-то образом. После среагировали подушки, и хоть Хуна и успело приложить головой — благо, все пристегнуты были — остались живы. Я пришел в себя уже на пустыре, там были Чонвон и это ужасное нечто, а после… — Хисын? — заметил его замешательство Хун, слегка щурясь от пульсирующей в висках боли. — Что было после? — Чонвон, наверно, хотел спасти нас и прикрыть собой, но…       — К сожалению, я промедлил, и вместо меня успела подставиться Сэтбёль, — раздался хриплый голос в дверном проеме, вынуждая всех присутствующих обернуться. — Привет, парни. Рад, что вы все теперь в сознании, и никто из вас сильно не пострадал. — Чонвон-а, — невольно слишком громко воспрял духом Джей, вновь подтягиваясь на локтях. — С тобой все в порядке? Вампир аккуратно дернул уголками в мягкой улыбке и прошел ближе, присел на оставленный рядом с койкой Сонхуна стул. — Конечно, в порядке. Но, наверно, только благодаря Сэтбёль я все еще имею возможность разговаривать с вами и видеть… тебя. Как ты себя чувствуешь? — Думаю, все наладится, — кивнул Джей. — Ну и отлично, — заметно выдохнул тот. — Тогда все будет хорошо. Все точно будет хорошо теперь. — Чонвон, а что?.. Что с твоим братом? — За него больше не нужно волноваться. Магия полностью поглотила его тело, так как Сэтбёль вмешалась в нашу попытку передать силы мне, — острый хищный взгляд вампира выхватил, как на лбу Джея тут же отразилась знакомая морщинка взволнованности, — а ритуал должен был проводиться между представителями одной крови. Девушка никак не относилась по родству к Чонмину, потому он оказался разрушен собственной же магией за несоблюдение старых заветов. Так что да… — Мне жаль, — аккуратно произнес Сонхун. — Ничего, он давно не был мне братом. И этот шрам, вероятно, останется для меня вечным напоминанием о том, что не всегда все определяет одна кровь. — А что с Бёль?       Чонвон заметно погрузился в серость и хмурость, его взгляд ожесточился, а губы вытянулись в нить недовольства. Джей даже на расстоянии мог ощутить, как крепкое тело хищника сейчас напряжено до крайних пределов. Ян поднял руку и рефлекторным движением провел ногтями по сухим рубцам выжженного на его шее шрама. — К сожалению… К сожалению, несоблюдение заветов отразилось на обоих участниках ритуала, — он рвано выдохнул носом, после чего продолжил: — Сэтбёль теперь нужно много, очень много времени на восстановление. Она будет жить, но… Да, ей понадобится отдых и посильная помощь. Наказанием для Чонмина стало полное разрушение его тела, обращение в никчемную пыль, пущенную по ветру нашего фамильного пустыря. Но для девушки наказание обратилось иначе. Я не знаю, сможем ли мы справиться, но сейчас ей нельзя встречаться с людьми. — Что же с ней стало? — печально отозвался притихший Хисын. — Магия воззвала к ее хищному нутру. Теперь в Сэтбёль не осталось почти ничего человеческого, у нее нет эмоций, нет чувств к живому, а на лице застыла искаженная гримаса хищника, — Чонвон тяжело вздрогнул, по его телу пробежала колющая дрожь. — Ты не виноват, — первым отозвался Джей после длительного молчания. Чонвон, наконец, поднял взгляд и посмотрел прямо в покрытые дымкой усталости глаза напротив. — Никто из нас не виноват в том, что она сделала этот выбор. Кто знает, что бы могло случиться, если бы мы не встретились с ней в тот день. А дальше… Дальше мы все справимся, да?       Чонвон улыбнулся, и перед глазами вновь возникла картинка светлого будущего, где Джей наслаждался теплым летним солнцем, жил в собственном доме и радовался каждому моменту своей человеческой, размеренной жизни. И кто знает, может в этом будущем найдется одно местечко для древнего вампира, потомка императорской семьи?       Джей улыбнулся в ответ, размышляя о том, согласится ли Чонвон строить данный ему второй шанс на жизнь рядом с каким-то самым обычным человеком. А может, через время они даже объединят друг друга совместной вечностью? Его щеки вспыхнули краской, стоило Паку вспомнить, что ощущало его тело, когда вампир впивался укусами в его смуглую кожу. Да, на один подобный укус он точно будет готов. Со временем, после множества свиданий, совместных решений и ссор, но будет готов — это ему подсказывало его все еще бьющееся сердце.