Кошмары

— Пер, привет, у нас беда, — сходу начал Ханнес, не дождавшись ответного приветствия. — Что? Какая? Что опять случилось? — выпалил барабанщик, вскакивая на ноги со своего кресла в их с Юнасом номере и жестом подзывая к себе басиста, который тут же прилип к телефону с другой стороны. — У Адама каждый день кошмары, а вчера он вообще всю ночь не спал — боялся их снова увидеть. И я вместе с ним не спал, пришлось составить ему компанию. Сейчас он заснул, наконец, а я вот нет. Решил вам позвонить. — Же-е-есть, — протянул барабанщик, — это его так авария подкосила? — Мы выезжаем! — вставил своё слово сердобольный басист, всегда готовый прийти друзьям на помощь. — Погодите, мы лучше к вам приедем, всё равно же на концерт во Францию надо, два дня осталось. Надеюсь, Адам оклемается до этого, а то я не знаю, как мы выступать будем с таким сломанным вокалистом, ему в таком виде только на похоронах петь, — пошутил Ханнес, но тут же одумался, — простите, рано ещё шутить. — Хорошо, когда вас ждать? — спросил Пер. — Думаю, завтра. Нужно ещё уладить вопрос с разбитой машиной, а вы забронируйте нам пока номер. — Договорились. После разговора Ханнес прошёлся немного по улице, решив проветриться, возвращаться в номер хотелось и не хотелось одновременно. С одной стороны он переживал, что оставил Адама одного, а с другой, что потревожит его сон. Бесцельно бродя по улицам, он пытался придумать, что делать дальше, но мысли с трудом ворочались в голове после бессонной ночи. Выпив кофе с булочкой с корицей в каком-то уличном кафе, он всё-таки вернулся в отель и вошёл в их номер. Был почти полдень, и Адам мирно посапывал в своей кровати, почти с головой накрывшись одеялом. Ханнес облегчённо улыбнулся этому зрелищу и уселся в кресло, достав телефон. Прошло всего несколько минут, и он сам задремал прямо в кресле, уронив руку с телефоном себе на колени. Ханнес проснулся от того, что почувствовал, что что-то мягкое ложится на него. — Ой, прости, что разбудил, — виновато сказал Адам. — Я хотел тебя накрыть одеялом. — Ничего страшного, — гитарист сонно заморгал. — Наоборот хорошо, что разбудил, у меня все кости уже затекли в этом кресле, — он начал потягиваться и разминаться. Адам, уже полностью одетый, подошёл к окну, глядя вдаль. — Сколько времени? — спросил Ханнес и сам же ответил на свой вопрос, посмотрев в телефон: — Два часа. Ты когда проснулся? — Минут десять назад, — ответил Адам. — Кошмары снились? — Н-нет. В этот раз нет, — то ли неуверенно, то ли с тревогой ответил Гран и добавил: — Спасибо. — За что? — удивился Иренгорд. — Что рядом, — просто ответил Адам, оторвавшись, наконец, от вида за окном и посмотрев на друга. — Да куда я от тебя денусь, — с улыбкой ответил Ханнес, встав с кресла. Он хлопнул Адама по плечу и направился в ванную комнату. — Пожалуйста. Остаток дня прошёл в делах и заботах. Спустившись поесть, они довольно быстро покидали в себя еду, а потом начали вызванивать компанию, у которой арендовали машину. Выяснилось, что сумма ущерба уже посчитана, но какой-то нерадивый работник, который должен был их оповестить, не позвонил. После этого они пошли в компанию, благо она была недалеко от отеля, поэтому спокойно прогулялись пешком. Оплатив штраф, который Ханнес всё-таки настоял поделить пополам, они отправились обратно. По пути зашли в бар, где гитарист выпил бутылочку пива, а вокалист бокал розового вина, чтобы отметить закрытие долгов и начало новой свободной жизни. Вернувшись в отель, они купили по интернету билеты на автобус до Парижа, выезд планировался рано утром, поэтому решено было снова лечь пораньше, ведь Ханнесу удалось поспать сегодня всего два часа. *** Снова огонь, треск, крики людей. Адам вылезает из горящей искорёженной машины, оборачивается назад, абсолютно точно зная, что увидит там. Но к его удивлению на пассажирском сиденье нет никого. — Ханнес? — обеспокоенно зовёт он друга, но ответа нет. Он встаёт на ноги, пошатываясь, начинает озираться по сторонам, и вдруг видит перед собой кусты. Сплошные стены из ровно подстриженных высоких кустов. Посмотрев назад, он понимает, что и там теперь тоже кусты. Это лабиринт. — Ханнес? — снова зовёт он и идёт куда есть возможность идти, пытаясь найти хоть какие-то следы присутствия друга. — Ханнес, где ты? — на глаза начинают наворачиваться слёзы, но он продолжает идти. Ему кажется, что он ходит здесь уже несколько часов. — Ханнес, не оставляй меня, — молит он, обессиленно падая на колени, завернув за очередной поворот, и вдруг слышит голос. — Адам, я здесь, я рядом! Он вскакивает и бежит на голос, который продолжает его звать. Голос становится всё громче и отчётливее. За очередным поворотом он, наконец, видит того, кого так отчаянно искал. Он бросается к Ханнесу, не отрывая от него взгляда, боясь, что тот снова пропадёт, моргни он хоть на долю секунды. Адам, наконец, открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо друга. Ещё не отойдя от сна и с трудом осознавая реальность, вокалист поддался порыву и обнял гитариста, да так, что тот только охнул от неожиданности и силы сжатия. — Раздавишь, — с трудом сказал он, пытаясь вдохнуть. — Прости, — хватка Грана тут же ослабла, и он, наконец, совсем пришёл в себя, отпуская Иренгорда на свободу. — Ничего не знаю, но сейчас ты мне расскажешь, что тебе снится, — решительно сказал Ханнес, скрестив руки на груди. — Я никуда отсюда не уйду, пока не узнаю, что тебя так мучает. Для пущей убедительности гитарист поудобнее уселся на краю кровати вокалиста. Адам улёгся обратно в кровать, уставившись в потолок. Через некоторое время, он глубоко вдохнул и заговорил. — Мне снятся кошмары про нашу аварию, — начал Адам свой рассказ. — И самое страшное в них, что… — он на мгновение запнулся, но нашёл в себе силы продолжить, — что ты умираешь. Вокалист всхлипнул от нахлынувших эмоций и, повернувшись на бок лицом к гитаристу, поджал колени к груди. Несмотря на свой высокий рост, он выглядел сейчас таким маленьким и беззащитным, свернувшись в клубочек, что Ханнес не выдержал и стал забираться к нему под одеяло, кое-как втискиваясь на оставшееся место односпальной кровати. Он погладил друга сперва по плечу, потом по спине. — Похоже, у тебя ПТСР, тебе надо к психотерапевту, наверное, — предположил гитарист, продолжая гладить друга по спине. Тот немного расслабился, начав распрямляться из позы младенца в утробе и дав, наконец, Ханнесу немного пространства. — Я видел в деталях твою смерть, это было… ужасно, — продолжил свой рассказ вокалист. — Если бы та авария закончилась так, я не представляю, что бы со мной было. Если бы я тронулся со светофора чуть быстрее, чуть раньше, тот мудак точно бы въехал в тебя, — он снова всхлипнул, хватаясь рукой за бок Ханнеса и сминая ткань его майки в ладони. — Боже, Адам, — Ханнес не смог сдержаться и, притянув голову друга к себе, поцеловал его сперва в лоб, а потом в висок. Тот не сопротивлялся, а скорее наоборот, расслабился от этого действия. Гитарист молча смотрел ему в глаза некоторое время, а потом взгляд переместился на губы. Что-то сломалось у него внутри, и нестерпимо захотелось поцеловать их. Вообще, музыканты уже не раз целовались, но только в шутку. Адам начал всё это — сперва он целовал Ханнеса на сцене, как потом сказал, чтобы добавить огонька в шоу и потянуть время. Тогда у них был всего один довольно короткий альбом, и нужно было чем-то заполнять время между песнями, чтобы концерты не были слишком короткими. Потом и сам Ханнес включился в эту игру, в шутку поцеловав Адама на одном из интервью, таким образом выражая свою благодарность за комплименты в свою сторону. Но сейчас Ханнесу хотелось поцеловать Адама по-настоящему. Взяв его лицо в руки, он сперва провёл большим пальцем по щетине над верхней губой, где обычно бывали усы. Иногда Адам их сбривал, как в этот раз, отращивая потом новые, экспериментируя с формами и видом. Сделав пару движений по щетине, Ханнес лёгким касанием пальца провёл уже по верхней губе. Вокалист не шевелился, что было совсем на него не похоже — обычно это была та ещё неиссякаемая батарейка, готовая в любой момент привести в движение всё вокруг себя. Ханнес посчитал, что раз от него не бегут, значит доверяют, и приблизился своими губами к губам вокалиста. Он осторожно поцеловал верхнюю губу и с удовлетворением отметил, что Адам приоткрыл рот, отвечая. Секунда, и вот уже сам вокалист увлёк гитариста в поцелуй, хватаясь за него, как за спасательный круг. Ханнес даже охнул от неожиданности второй раз за вечер. Адам первым углубил поцелуй, впуская язык в рот друга. Щетина нещадно колола губы, но Ханнесу было всё равно, он растворялся в этом поцелуе и чувствовал себя… правильно, что ли. Когда у обоих уже перехватило дыхание, они оторвались друг от друга. — Не знаю, что на меня нашло, но я не жалею, это было прекрасно, — высказался Ханнес, глядя на Адама сквозь упавшую на лицо чёлку. А потом добавил: — Прости. — За что ты извиняешься, с ума сошёл? — вокалист потянулся за следующим поцелуем, подминая гитариста под себя. Одеяло, под которым резко стало жарко, было тут же сброшено на пол. Адам оседлал Ханнеса, продолжая целовать, снова царапая его губы щетиной и свои о его небольшие усы. Разорвав длительный поцелуй, Адам пустил в ход руки, залезая ладонями под майку, чем вызвал задыхающийся стон у Ханнеса, который был ошеломлён напористостью друга. Гитарист схватился за ноги вокалиста, сжав мышцы бедра, возможно, сильнее чем следовало, отчего тот замер. — Я слишком быстрый? — спросил Адам, собираясь, убрать руки. Ханнес перехватил его запястья, останавливая. — Нет… нет, просто… — он замялся, подбирая слова. — Это довольно странно и неожиданно. Расценив этот ответ, как согласие на продолжение, Адам потянул майку гитариста вверх, снимая её и отбрасывая на пол, потом снял свою, отправляя туда же. — Какой ты мягкий, — прокомментировал он, пробегаясь пальцами по торсу, особенно остановившись на животе. — Мне это нравится, — добавил он тут же, чтобы не показалось, что это критика. Ханнес улыбнулся, наконец, достаточно осмелев и влившись в происходящее, и положил руки на бока Адама, невесомо выводя по ним какие-то узоры пальцами. Тот мгновенно покрылся мурашками и снова потянулся за поцелуем. Язык Адама исследовал во рту Ханнеса всё, что только можно, периодически зализывая его истерзанные раскрасневшиеся губы, казавшиеся теперь ещё полнее обычного. У Ханнеса перехватило дыхание, когда Адам сжал его давно уже твёрдый член через тонкую ткань трусов. Длинные пальцы вокалиста, пробрались под резинку и обхватили мягкую нежную плоть, отчего гитарист рефлекторно подался бёдрами вперёд. Через секунду Адам уже стягивал с него трусы, а потом снял свои. Снова оседлав Ханнеса, он обхватил оба их члена рукой, размазывая большим пальцем выступившие капли на головках, а потом сделал пару движений. Смазки отчаянно не хватало, тогда Адам облизал свою ладонь и продолжил свои действия. Ханнес неотрывно наблюдал то за его рукой, то за его живым лицом, на котором отражался большой спектр эмоций. Он с трудом верил в происходящее, но мысли быстро вылетели из головы с подступающим оргазмом. Всё закончилось довольно быстро, ведь оба были сильно возбуждены. — Я сейчас, — сказал Адам, обессиленно слезая с Ханнеса и вставая с кровати. Вернувшись из ванной с мокрым полотенцем, он стёр с гитариста следы их страсти, потом наклонился к нему и поцеловал. — Останься со мной, — попросил он. — Тут немного тесновато, — ответил Ханнес. — Но хорошо, я останусь. Вернув полотенце обратно в ванную, Адам поднял с пола одеяло, встряхнул его пару раз и залез на кровать, накрывая обоих. Он притянул Ханнеса к себе, тот в ответ нежно погладил по обнимающей его руке. — Спокойной ночи, — сказал вокалист, зевая и закрывая глаза. — Спокойной, — отозвался гитарист. Впервые за последние дни Адам спал крепко и не видел снов.