Паника

За окном взвывал сильный ветер. Погода была мрачная, на улице ночь, сильный ливень и возможно даже град. Все птицы попрятались по домикам, в попытках скрыться от этого ужаса. Людей не было, животных тоже, был лишь шум. Он поглощал все вокруг, от звуков до вещей. Ночь, казалось, полостью копировала настроение Аня. Сейчас лежа в своей кровати, он рыдал навзрыд, выпуская все накопившиеся эмоции. Рыдал, свернувшись калачиком в своей кровати. Его душу резали словно скальпелем, вырисовывая ужасные картины. Его разрывало от обиды и ненависти, он с каждым вздохом ненавидел себя все больше за сказанные слова. Становится тошно от нахлынувших новых слез, ком которых застревает в горле.

Он ушёл. Ушёл потому что Ань сказал эти ужасные слова. Он больше не вернётся, даже не надейся...

Все это крутилось в голове уже точно не первый час. Голова раскалывалась, в руках тремор, в ушах звенит, а внутри ничего. Становилось все хуже и паршивее с каждым вздохом. Из настежь открытого окна дул сильнейший ветер. Маленькие капли дождя разбивались и попадали на подоконник. В квартире была мерзлота, окутывающая всё находившееся в доме. Ань был ледяным, он это точно знал. Холод был его самым заклятым врагом. Он его ненавидел всем сердцем. Но когда твое сердце рассыпается на тысячи осколков, ни какой холод не мешает. Ань лежит уже без эмоций. Просто лежит под вызывающим мурашки ветром. В голове пустота, а в районе грудной клетки жжёт до безумия. Ему кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из его груди. Так плохо ему ещё никогда не было. Состояние апатии быстро перехлестывает куча новых эмоций после щелчка щеколды. В квартиру кто-то зашёл. Это был ни вор, ни грабитель, ни маньяк.

Это был он.

Сердце Аня заколотилось в разы сильнее, В голове стали всплывать самые ужасные образы. Становилось до безумия страшно. Он на трясущихся руках, которые иногда прогибались в локтях, заставляя Аня упасть, отползал к стене. Сердце стучалось уже в горле, от чего хотелось блевать. Закрывать глаза страшно. Он боится закрыть их и больше никогда не открыть. Паника накрывает его с новой силой, когда он слышит шаги, приближающиеся к его двери. Он хватается руками за голову, которая в этот момент безумно кружилась от нехватки кислорода. Закрывает глаза и слышит лишь свое сердцебиение в ушах. Живот неприятно скручивает от волнения. Голова сама невольно падает на согнутые колени. Становится плохо. очень плохо. Проходит минута, десять, час, а возможно, все десять. Становится больно. Безумно больно. Но когда он чувствует горячие прикосновение чужой руки на своей голове, становится дурно. Он не знает, как реагировать. Потом чувствует вторую руку уже на спине. Его заваливают на грудь, при этом крепко держа в руках. Его обжигает безумно несвойственное тепло чужого тела. Горячие дыхание встречает макушка головы. Слезы, которые недавно только ушли, льются с новой силой, словно градом из глаз. Они горячие, обжигающие, оставляют мокрые дорожки на щеках. Они впитываются в черную кофту, оставляя мокрые пятна. Становится больно и одновременно тепло. Его обнимают сильнее. Забираю всю боль себе. Одна рука перебирает темные волосы, а вторая оглаживает иногда вздрагивающие бока. Ань переворачивается на спину, и его глаза устремляются в потолок. Недавние слезы вытирает теплая рука, а после перемещается на голову, совершая своеобразный массаж головы. Ань прикрывает глаза, расслабляется, становится лучше. — Ань, ты простишь меня за все отвратительные слова, что я тогда сказал. — Голос холодный, хриплый, но Ань все равно слышит тепло в нем. Странно, да? От звуков слышать тепло - это еще надо уметь. — Конечно, конечно, прощу.—Приподнимает голову, переворачивается и смотрит в глаза. Становится опять безумно тепло. Данон наклоняется и целует его в губы. Нежно, безумно плавно и аккуратно, словно боится спугнуть. Толкает Аня вперед, тем самым нависая над ним. Руки уже давно блуждают по ребрам, не сильно сжимая их. Ань путает руки в волосах Рыжего. И наверное считает, что Данил его простил. Ведь если бы нет, не пришел бы. Но сейчас все так хорошо, что кажется он все таки отключился тогда от панической атаки. И все это не правда. Но в чувства приводит мягкий поцелуй в лоб со словами: — Ни нервничай так больше. У тебя пульс по ощущениям был под сотку —. Ань решает не отвечать на этот вопрос. Лишь снова втягивает Данона в новый поцелуй. Ветер на улице утихает, дождь становится моросью, которую уже никто не воспринимает. Из тягучих облаков появляется луна со звёздочками, отражаясь в многочисленных лужах и освещая ночную Москву. Все становится на свои места. И наконец-то тепло.