Никто тебя не спасет

Хонджун паркуется на обочине и глубоко вдыхает, пытаясь сквозь огромное окно высмотреть внутри кофейни Чанми. Еще месяц назад он и подумать не мог, что будет колебаться и нервничать перед тем, как заявиться к ней без предупреждения. Он просто приезжал и все, уверенный в том, что она встретит его теплой улыбкой и чашкой кофе. Теперь же его обычно встречает хмурый взгляд, и как будто Чанми каждый раз удивляется тому, что он все еще жив. Хонджун попытался ей объяснить, что держится в стороне от сомнительных приключений, но она ему явно не поверила. Он мог бы рассказать ей все подробнее, убедить, что волноваться действительно не о чем, но с одной стороны, у него самого никакого желания погружать ее в детали, а с другой — она явно показала, что не хочет говорить ни о чем подобном. О чем можно говорить еще Хонджун не знает, хотя что-то же они раньше обсуждали. Он все так же разрывается на части, пытаясь успеть за пару недель то, что нормальные люди делают несколько месяцев, и конечно же не справляется. Они не так часто видятся с Сонхвой, как им обоим этого хочется, а объяснить, чем же он занят, Хонджун тоже пока не может. Не мог. Утром ему написала Биби и дала зеленый свет. Хонджун закрывает визор и трогает мотоцикл с места. С Чанми он поговорит после, и хочет та этого или нет, просто вывалит ей на голову все, что посчитает нужным. Хонджун едет к мастерской, он знает, что Сонхва сейчас там, и вот Юнхо единственный, кто на его появление реагирует без особых эмоций — он и помогал собирать и облагораживать мотоцикл, ему было бы странно удивляться. — Ого, — одобрительно улыбается Минги. — Не кисло, не кисло. Я все ждал, когда ты решишь к нам присоединиться в наших покатушках, но теперь понятно, почему ты не торопился. Где достал? — Собрали под меня, — спокойно отзывается Хонджун. — Сонхва, есть разговор по работе, но не для лишних ушей, поэтому если ты не против, я хотел бы сделать это сейчас. Сонхва выгибает бровь, но кивает. — Если ты потом пояснишь за байк, — добавляет он. — Про него в том числе речь и будет, — улыбается Хонджун, садясь верхом на стул. — В следующем месяце нужно увеличить объем закупки запчастей. В идеале за пару месяцев хотелось бы выйти на прирост в полтора раза. — Зачем? — удивляется Сонхва. — Ты нашел покупателей? — Нашел, себя, — кивает Хонджун. — Все просто: я покупаю у тебя запчасти, потом мои люди собирают из них кастомизированные байки и я отправляю их на Тайвань. Минги присвистывает. — Ты этим был занят последнее время? — уточняет Сонхва, сохраняя все то же расслабленно-равнодушное выражение лица. — Не только, но обо всем по порядку, — Хонджун слегка подбирается, ему не слишком нравится реакция Сонхвы. — Есть какая-то проблема? — Нет, никаких проблем, — тот резко встряхивает головой и улыбается. — Я так понимаю, заказчики у тебя уже есть? — Да, — кивает Хонджун, делая себе пометку потом расспросить Сонхву подробнее, когда они останутся наедине, он чувствует, что все-таки что-то не в порядке. — Покупатели, место для хранения и сборки, люди. Пока достаточно скромно, но выглядит вполне себе перспективно. — И помогал ему с этим ты, да? — Сонхва переводит взгляд на Юнхо. — Только не бей, — смеется тот и потирает шею. — Могли бы и сказать, что ли, — вздыхает Сонхва. — Не могли, — качает головой Хонджун. — Вернее, я мог сказать тебе одному, но… Короче, есть еще одна вещь. Обо всем, что ты делаешь, всем, что говоришь и решаешь — мгновенно докладывают твоему отцу. — Что? — вздрагивает Сонхва. — С чего ты?.. Он не договаривает, но и без того понятно, что он хочет спросить. — У меня нет прямых доказательств, — вздыхает Хонджун. — Но косвенные все указывают на Ёсана. Именно поэтому я решил поговорить в этом составе. — Ёсан? — переспрашивает Сонхва. Краем глаза Хонджун замечает, как поджимает губы Минги и как мрачнеет Юнхо. — О том, что кто-то сливает инфу мне сказал твой отец лично, а он не производит впечатление человека, который стал бы просто так бросаться подобными словами, да и знал он явно больше, чем дала бы обычная слежка за мной, — морщится Хонджун. — О том, когда и почему я с ним вообще говорил, я тебе потом расскажу. Суть в том, что я начал присматриваться. И вот каждый раз после того, как мы собирались и обсуждали что-то важное, Ёсан на следующий день пропадал на пару часов. Каждый раз. Я хотел было за ним проследить, но шпион из меня такой, что и пытаться не стоит. А еще я изучал бухгалтерию, хотел понять как все устроено, чтобы самому косяков не насажать, и обратил внимание, что денег он получает не очень много. Нормально, но не впечатляет, все-таки. Но вот те шмотки, что он покупает… Сонхва, это же стоит охренеть сколько! Я знаю, я сам на эти бренды заглядываюсь. Если у него нет какого-то дохода на стороне, то тут никак не получится, а он сам постоянно жалуется, что ничего не успевает и сил у него не остается. Сонхва прикрывает глаза и опускает голову, потирая виски. — Я могу ошибаться. И я очень хотел бы ошибаться, — добавляет Хонджун. — И что будем делать? — спрашивает Минги. Сонхва все так же молчит, и Хонджун рискует озвучить свои мысли: — Это можно использовать. Осторожно сливать всякую дезинформацию, в целом это может даже оказаться полезным… — он осекается под взглядом Сонхвы. — Хонджун, он мой друг, — холодно говорит он. — Ты кидаешься очень опасными обвинениями. — А твой отец не тот человек, которому отказывают, — огрызается Хонджун. — И последнее, что надо лично мне, это чтобы он узнал про тот маленький бизнес, который я тут строить пытаюсь. Спасибо, я больше не рвусь с ним общаться. — Юнхо, Минги, вы не оставите нас? — тихо просит Сонхва. — Мы за кофе сходим, — кашляет в кулак Юнхо. — Вы там напишите какой вам принести как решите все, ладно? Он поспешно тянет Минги за собой, зацепив пальцами за рукав. — А теперь рассказывай. С самого начала и поподробней, — произносит Сонхва очень холодным и отстраненным тоном, едва те уходят. — О чем? — раздраженно уточняет Хонджун. — О том, почему я не хочу, чтобы твой отец узнал о том, чем я на самом деле занимаюсь? Так очевидно же, что он мог у меня попросить — наставить тебя на путь истинный. А объяснять, почему вместо этого я разворачиваю у тебя под боком и явно с твоего благословения еще и собственный бизнес — ну, знаешь, это немного не похоже на выполнение просьбы. — Когда он с тобой говорил? — уточняет Сонхва. — После встречи с Минхёком. Меня прям на выходе подхватили. Доставили без уточнений к нему в офис, я его выслушал, покивал и меня отвезли домой. Больше я с ним не пересекался и его людей не видел, — морщится Хонджун. — Но должок за мной ощутимый остался. — В смысле? — Сонхва хмурится, но смотрит все так же равнодушно и отстраненно, чем бесит до зубовного скрежета. Лучше бы он кричал и злился, а не пытался делать вид, что ему все равно и спрашивает он просто потому что должен спросить. — Да, какая разница? — Хонджун резко выпрямляется. — Мы поговорили, разошлись и на этом все. Я не хотел тебе про это вообще рассказывать. — Как и про то, что нарушил обещание? — очень тихо спрашивает Сонхва, вдруг опустив голову. — Что? — теряется Хонджун. — Ты меня за идиота держишь, что ли? — фыркает тот, и вот теперь голос его подводит, начиная срываться и подрагивать. — Откуда ты взял деньги на свой маленький стартап? У меня ты их не просил, с Чанми-сонбэ ты почти перестал общаться, сам говорил. Остается только один вариант. Тот самый, которым ты обещал больше не заниматься. Хонджун прикусывает губу. Он больше никого не убивал, не то у Биби и правда не было нужды, не то она приняла новые правила игры и стала воспринимать его как партнера по уже совсем иному бизнесу, но главное заказов от нее не было. Кроме того единственного, что выполнил Хонджун сразу после того, как пообещал Сонхве этого не делать. — Не многого стоят твои слова, да? — хмыкает Сонхва и поднимается на ноги. — Спасибо, что хоть теперь не пытаешься врать глядя мне в глаза. — Сонхва… — начинает было Хонджун, но замолкает. Ему нечего сказать в свое оправдание — пусть и один раз, но обещание он нарушил. Сейчас он и сам не понимает зачем, все оправдания перед самим собой, что так он пытался заручиться доверием Биби, не выдерживают никакой критики. Он тогда не особенно думал, злился, обижался и черт знает, что еще. — Я напишу Юнхо, чтобы он возвращался, — подчеркнуто ровно произносит Сонхва. Он уходит не прощаясь, а все, что может Хонджун — беспомощно смотреть ему вслед.

***

— Привет, нуна, — бросает Хонджун и проходит на любимый когда-то диванчик, позволяя Чанми самой выбрать, как поступить. Он не удивится, если однажды она принесет ему меню, а потом и счет. — Судя по твоему выражению лица, все опять плохо? — спрашивает она, поставив через пару минут перед ним кофе и сев напротив. — Неужели Сонхва не оценил твой новенький мотоцикл? Хонджун морщится и закатывает глаза. — Если ты больше не хочешь меня видеть, то можешь просто так и сказать, совсем не обязательно пытаться уколоть меня побольнее, — наконец говорит он, взяв в руки стакан. — То есть я права, и вы поругались? — вздыхает Чанми. — Извини. — Знаешь, что обиднее всего? — переводит на нее взгляд Хонджун. — Что ты, что Сонхва злитесь на меня за то, что я больше не делаю. И ни ты, ни он, даже не даете мне возможности объясниться. Чанми облокачивается на стол, переплетает пальцы и кладет на них подбородок, вопросительно на него смотря. — Этот мотоцикл, который так тебя заинтересовал, можно сказать демонстрационный образец, — говорит Хонджун, так и не дождавшись от нее хоть каких-то слов. — Я покупаю у Сонхвы запчасти, из них собирают мотоциклы, которые я потом продаю желающим. Биби в этой схеме посредник, за свой процент находит покупателей и организовывает доставку. Очень опасный бизнес, правда? — Смотря с кем торговать, смотря в каких объемах, — вздыхает Чанми. Она откидывается на спинку дивана и опускает голову. — То есть ты не ведешь никаких дел с Минхёк-сонбэ? — Ни разу его больше не видел и не слышал, и надеюсь, что так и останется, — качает головой Хонджун. — Есть одна занимательная история про одного из пацанов Чана и Минхёка, но ее я отложу до лучших времен. Сейчас я бы хотел извиниться. — Извиниться? — удивляется Чанми. — За что? Мне казалось, что это я тебя задела, что неуместным сарказмом, что в целом тем, что не желала слушать. — Ты меня предупреждала, а я не послушал. За это, — тихо произносит Хонджун и обхватывает пальцами чашку. — Если я не смогу помириться с Сонхвой, то скорее всего проживу не слишком долго. Нет-нет, не подумай, я не собираюсь заканчивать жизнь самоубийством или что-то в таком духе, хотя не могу сказать, что сильно расстроен перспективами своей безвременной кончины при таком раскладе. Просто его отец меня спас и теперь явно считает, что в полном праве исправить это недоразумение. Хонджун обводит взглядом пустую кофейню, он даже и не заметил, когда ушла парочка, сидящая у двери, единственные посетители, которые были внутри, когда он пришел. Он медлит несколько секунд, а потом просто вываливает на Чанми все, что случилось, с самого начала — про Сана и Уёна, про то зачем им был нужен Минхёк, про отца Сонхвы, про его заявление, что если бы не Хонджун, живым от Минхёка не ушел бы никто. Про свои подозрения касательно Ёсана и абсолютное, категоричное нежелание даже пытаться убедить Сонхву вернуться под крыло отца, которое скорее всего плачевно закончится для самого Хонджуна. Говорит даже про Мингёма, которого все-таки втянул в свой бизнес, пусть и рассказав тому далеко не все. Чанми долго молчит, покусывая ноготь, а Хонджун сползает по дивану и смотрит в потолок. Ему становится чуть-чуть легче, совсем немного, и он понимает, что оно того не стоило, не надо было грузить никого своими проблемами, надо было подумать заранее о том, что он будет говорить Чанми, а еще лучше ждать сообщения от Минги дома, собираясь с мыслями перед разговором с Сонхвой. — Расскажи ему все, — вдруг говорит Чанми. — Кому? Мингёму? — растерянно переспрашивает Хонджун. — Придурок, — беззлобно фыркает она в ответ. — Сонхве расскажи. Вот как сейчас мне говорил, ну разве что можно побольше про чувства, да поменьше фактов, которые он и так знает. — Чтобы что? Он решил, что я с ним не потому что люблю его, а потому что боюсь, что его отец меня грохнет? — морщится Хонджун. — Какая глупость тебе в голову только не приходит, — закатывает глаза Чанми. — Хонджун, не разочаровывай меня. Раз уж вместо того, чтобы как ты сам сказал, извиняться передо мной, мы снова проводим тебе сеанс психотерапии, то хоть немного мозги напряги. Ты так отчаянно рвался быть с ним еще когда знать не знал, ни кто он, ни кто его отец. Про это и расскажи. Правда, про то, что ты даже рад, что тебя грохнут, если вы расстанетесь, наверное, лучше не надо. Мне бы такое не понравилось услышать. — Почему ты со мной все время возишься, я никак понять не могу? — невпопад спрашивает Хонджун. — Неужели только из благодарности к моим родителям? — Если бы я сама знала, — смеется Чанми. — Наверное, потому что семью не выбирают? И раз у меня такой непутевый младший братик, то что делать, приходится страдать. — Я постараюсь исправиться, — обещает Хонджун. — В целом меня устроит, если ты помиришься с Сонхвой и немного сбавишь обороты со своей этой затеей с байками, — пожимает плечами Чанми. — А то загонишь ты себя скоро. Тебе говорили, что ты дерьмово выглядишь? — Можно в следующий раз я приеду с Сонхвой? — наклоняет голову набок Хонджун, прищурив один глаз, игнорируя последнее замечание. — Нужно, — хмыкает Чанми.

***

— Не знаю, что вы там не поделили, но хён в бешенстве, — сообщает Минги, пропуская Хонджуна в квартиру. — Неужто из-за твоих подозрений в адрес Ёсана так поругались? — Ты бы очень хотел услышать, что поругались мы из-за того, что я придурок? — хмыкает Хонджун и разувается. — Так вот, да. Мы поругались именно из-за этого. — Странно, я думал хён сразу понял, что ты идиот, — хмыкает Минги. Черт знает почему, но их отношения резко выправились после того, как Хонджун поставил его на место из-за истории с ранением Сонхвы. Он ожидал, что станет совсем плохо, но Минги как будто зауважал его, до такой степени, что написал, когда они с Сонхвой вернулись домой, а теперь даже похлопал по плечу и пожелал удачи. — Слушай, я сейчас не в настроении выяснять отношения, — устало вздыхает Сонхва, едва Хонджун переступает порог гостиной. Заметив в руках Хонджуна бумажный подарочный пакет, Сонхва недовольно морщится, добавляя, — Тем более идиотская идея задабривать меня подарками. Хонджун ничего не говорит, он быстрым шагом пересекает разделяющее их пространство и с размаха опускается на колени. — О, господи, что ты делаешь? — Сонхва отступает на шаг, но дальше ему не позволяет отойти стол. — Встань немедленно! — Я так виноват перед тобой, — начинает Хонджун, но голос его подводит, звучит хрипло и глухо. От прилившей к лицу крови горят щеки и уши, но он не собирается вставать, пока не скажет, все, что надо было сказать давным давно, не отведет взгляда. — Я потерял голову едва тебя увидел, влюбился как мальчишка, и не мог поверить, что ты до меня снизошел. Я знаю, что для тебя ничего не значит та пропасть, что есть между нами, но для меня она значит очень много. И за это я прошу прощения. Что не попытался объяснить, как это важно, что я просто не чувствую за собой права быть рядом с тобой, когда ничего из себя не представляю. И за то, как много ошибок я наделал, пока пытался это исправить. Прости за то, что ушел, когда тебе было больно и плохо, за то, что уделял тебе так мало времени и внимания. За то, что нарушил обещание. Я сделал это всего один раз, но сути это не меняет. Еще прости за то, что я не рассказал тебе про встречу с твоим отцом. Я не знал, да и до сих пор не знаю, какие слова подобрать, чтобы ты понял меня правильно. Я перед ним в долгу, но не собираюсь этот долг выплачивать, и пусть он делает со мной что хочет. Ты правильно злился, когда я полез в это дело с Минхёком, я должен был тогда умереть, все мы были должны. Но вмешался твой отец и нас не тронули, он сказал, что это только из-за меня, что только потому что я ему нужен, ведь могу изменить твое мнение на его счет. Может быть, и могу, не знаю, не хочу знать. Не думаю, что он что-то сделает, пока мы вместе. Ты только не подумай, что я хочу быть с тобой только из-за этого! Вовсе нет. Мне вообще плевать на него. Ты лучшее, что случалось со мной в жизни, как бы затерто это не звучало. Я люблю тебя. Хонджун резко выдыхает, он так много еще хочет сказать, но слова больше не идут. Он подается вперед, обхватывая колени Сонхвы и прижимается лбом к его бедру. — Хонджун, вставай, — снова просит его Сонхва и запускает пальцы в его волосы, пробегается от затылка до основания черепа, спускается на шею, от чего по позвоночнику разбегаются мурашки. — Не могу, — честно признает Хонджун. — Не имею права. — Прекрати, — фыркает Сонхва. — Я, знаешь ли, тоже не образец идеального бойфренда. Если так хочешь посидеть у меня в ногах, то пойдем, я сяду на диван, а ты около меня на пол. — Хорошо, — соглашается Хонджун. — Такой вариант устроит мою совесть. Он поднимается на ноги и замечает, как закатывает глаза Сонхва, но при этом тот сам перехватывает его за руку и тянет к дивану, Хонджун едва успевает подхватить пакет, который выронил, когда опускался на колени. — А подарок не отдашь? — спрашивает Сонхва, когда садится, а Хонджун устраивается на полу, обхватив одной рукой его ногу. — Я думал потом, когда все обсудим, — прикусывает губу Хонджун. — Но знаешь, наверное, сейчас и правда будет лучше. Ты только громко не смейся. Он отдает пакет и очень внимательно смотрит, как Сонхва достает оттуда двух мягких пингвинов и небольшой гладкий камешек. У Сонхвы настолько растерянное выражение лица, что Хонджун торопится пояснить: — Помнишь наше первое свидание? Я там еще начал чушь всякую нести под конец. Вот я и подумал… Договорить он не успевает, Сонхва наклоняется и целует его. Они столько раз уже делали это, но у Хонджуна все равно сердце по ощущениям подскакивает к горлу. — Это самый идиотский, но в тоже время и самый лучший подарок в моей жизни, — шепчет Сонхва в его губы. — Я не собирался тебя так быстро прощать, думал, что как минимум несколько дней ты точно должен пострадать. Но, черт возьми, Ким Хонджун, ты полон сюрпризов, и я тебя люблю, знаешь? — Правда? — глупо переспрашивает Хонджун, расплываясь в улыбке, он и не думал, что Сонхва скажет ему подобное, не то что сейчас, а вообще хоть однажды. — Правда. Но если еще раз попробуешь нарушить обещание, я тебя заклюю, — обещает Сонхва.

***

— Ты говорил кому-нибудь про ситуацию с Минхёком? — спрашивает Сонхва, задумчиво перебирая пальцами волосы Хонджуна. Тот так и сидит на полу около него, прижимаясь щекой к колену. — Чанми-нуне, — Хонджун неохотно открывает глаза, он успел почти задремать. — Я не хочу не только афишировать то, что твой отец решил вмешаться, тем более из-за меня, но и чтобы Уён и Сан чувствовали себя еще более виноватыми. В целом, конечно, неплохо было бы донести до них мысль, что проскочили они только чудом, но нет, не хочу, чтобы они считали будто что-то мне должны. — Я не могу перестать думать о том, что случилось бы, если бы ты меня послушал и не стал встревать, — тихо произносит Сонхва. — Или о том, что мой отец мог и не вмешаться. — А еще можно подумать о том, что было бы, если бы при перестрелке в клубе тебя не в руку ранили, а попали в голову, — фыркает Хонджун. — Перестань, все сложилось лучшим образом. Жив я, живы твои ребята, да и Чан со своей компанией тоже. Ну, по крайней мере пока. Ты же в курсе, что Ёнбок не придумал ничего умнее, чем залезть к Минхёку в постель? — Ага, в курсе, но пока не решил, как на это лучше отреагировать. С одной стороны его личная жизнь это его личная жизнь, но с другой — зачем мне, чтобы человек, приближенный к Минхёку, был в курсе моих дел? Какими бы скучными они не были, — Сонхва чуть сдвигает руку, теперь обводя кончиками пальцев ушную раковину, из-за чего Хонджуну все сложнее концентрироваться на его словах. — Когда вернется Чан, обсуди это с ним? — предлагает он, чтобы отреагировать хоть как-то. — Он не дурак, должен понимать расклад. Да и про то, что первоначальный план Минхёка был всех грохнуть, ему тоже было бы неплохо узнать. Сонхва вздыхает и молчит долгие несколько минут, Хонджун успевает снова закрыть глаза, просто наслаждаясь незамысловатой лаской. Он и сам не знал насколько ему не хватало этого — никуда не торопиться, не решать миллион дел разом, а просто сидеть рядом с Сонхвой, чувствовать его прикосновения, его тепло, слышать его голос. — Как же я тебя люблю… — Не думаю, что стоит опасаться моего отца… Они заговаривают одновременно и одновременно же запинаются. — Прости, — неловко смеется Сонхва. — Во мне ни на грамм романтики. — Скорее, это я не умею выбрать момент, — хмыкает Хонджун, он уверен, что у него снова покраснели уши, и это сложно не заметить. — Так что там с твоим отцом? — Я с ним встречаюсь через пару дней, думаю, что намекну ему, что если с тобой что-то случится, не важно при этом в каких мы с тобой будем отношениях, то ему проще будет поехать в Штаты и попытаться убедить вернуться моего брата, чем восстановить отношения со мной, — Сонхва говорит это таким спокойным и уверенным тоном, то Хонджун против воли вспоминает разговор с его отцом — сходство потрясающее. — А что с Ёсаном? — вдруг вспоминает Хонджун и даже выпрямляется, смотря на Сонхву снизу вверх. Сонхва вздыхает и морщится, но руку от уха Хонджуна не убирает. — Я хочу попробовать проверить твои подозрения, скажу ему, что подумываю предложить отцу взять под крыло и мой бизнес, расширить его, что-нибудь такое, но не уверен, как ему это предложить. И потом посмотрю как пройдет встреча, не предложит ли мне отец вдруг что-нибудь неожиданное. Очень топорно, знаю, но ничего лучше я пока не придумал. — Вполне нормально, — пожимает плечами Хонджун. — Но я все еще надеюсь, что ошибаюсь. — Интересно, что отец ему предложил, неужели только деньги? — задумчиво произносит Сонхва, снова начиная слегка рассеянно поглаживать ухо Хонджуна. — А мне денег он не предлагал, — обиженно кривит тот губы. — Неужели по мне так видно, что это меня не сильно интересует? — Ну, а что он еще мог предложить? Какое-нибудь статусное место? Так понятно, что оно и так будет твоим, если ты справишься с его пожеланием, — хмыкает Сонхва. — Ну нет, меня сейчас все вполне устраивает, — качает головой Хонджун. — Ты про свой новый бизнес или про то, что сидишь у моих ног? — усмешка на лице Сонхвы наглая и немного хищная. — Про все сразу, — Хонджун разворачивается, снова оказываясь на коленях, и кладет ладони на бедра Сонхвы, прекрасно понимая, что у него у самого улыбка становится шальной. — Тебя не смущает, что к нам может зайти Минги? — уточняет Сонхва, пока кончиками пальцев проводит по его щеке и очерчивает контур губ. — Это будут его проблемы, — фыркает Хонджун. Он чуть наклоняет голову, ловит палец Сонхвы зубами и сжимает, но совсем не сильно, пока только дразня, но даже этого хватает, чтобы Сонхва беспокойно пошевелился. Хонджун ведет руками выше по его ногам, добирается до ремня на джинсах, но перед тем как его расстегнуть, дергает за него Сонхву на себя, чтобы тот сполз немного ниже по дивану. — Зато тебя, судя по всему, страшно заводит мысль, что нас могут застукать. — Может, меня заводит не мысль об этом, а то, что ты стоишь передо мной на коленях, — улыбается Сонхва, шире расставляя ноги. — Тогда странно, что я не заметил этого раньше, — хмыкает Хонджун, ловко расправляясь с пряжкой ремня, а потом и с пуговицей и молнией. Сначала он думает попросить Сонхву приподняться, чтобы стянуть с него одежду, но решает, что пока сойдет и так, все равно в гостиной нет смазки. — Ты такой серьезный стал, — Сонхва ерошит его волосы, но тут же прикусывает губу — Хонджун обхватывает его член ладонью и мягко сжимает. — Конечно, я стал серьезным, — кивает Хонджун, не сводя взгляда с Сонхвы и размеренно и неторопливо двигая рукой по всей длине члена. — Я же решал, как именно доставить тебе удовольствие. — И решил делать это медленно? — прикрывает глаза Сонхва. Он как всегда возбуждается чертовски быстро и уже нетерпеливо сжимает пальцы на плече Хонджуна. — Ты осторожней, а то я могу и повестись на провокацию, — смеется Хонджун, наклоняясь и легко касаясь головки губами. — Так это ты проштрафился, а не я, — резковато выдыхает Сонхва. С этим Хонджун и не думает спорить, но сначала все равно действует неторопливо — плотнее обхватывает член губами и опускает голову, пропуская его в рот, обводит головку языком, когда отстраняется, пока даже не думая наращивать темп. Он слышит, как срывается дыхание Сонхвы, чувствует, как тот сжимает пальцы на его плече, и это лучшее поощрение. Хонджун шире открывает рот и поворачивает голову так, чтобы при следующем движении головка уперлась в щеку. Сонхва от этого всхлипывает так сладко, что Хонджун и сам вздрагивает. Он повторяет так еще несколько раз, а потом наконец ускоряется, пропуская член глубоко в рот и теряет ощущение времени: остаются только тихие стоны Сонхвы, от которых все сильнее давит в паху, ужасно пошлые звуки, с которыми член выскальзывает изо рта, и солоноватый привкус на языке. — Хонджун, — судорожно вдохнув зовет его Сонхва, но Хонджун только сильнее сжимает губы, даже не думая отстраняться, он хочет, чтобы оргазм у того был максимально ярким. Сонхва кончает, давясь стоном. Ходжун тяжело сглатывает, и отстраняется, вытирая рот тыльной стороной ладони. Сонхва такой невероятно красивый, такой желанный, что хочется разложить его прямо на этом диване. Хонджун рывком поднимается на ноги и тянется было к его губам, но в последний момент наклоняет голову и прижимается губами к шее, спускается жадными поцелуями до самого сгиба и внезапно, без предупреждения, сильно кусает. Сонхва всхлипывает и выгибается навстречу. — Люблю тебя, — едва различимо выдыхает он. Хонджун зажмуривается, вжимаясь лицом в плечо Сонхвы. — А я — тебя, — шепчет он, когда удается справиться с дыханием. — Нам надо как-то добраться до спальни. — Ну, уж с этим мы точно справимся, — смеется Сонхва.