Убить? Или любить? Вот в чём вопрос.

Суворов буквально доживал этот день, а от мысли, что предстоит очередная встреча с индюком в пальто, становилось совсем тоскливо. Вова был из тех людей, кому "гениальные ответы" на подъëбы приходят в голову спустя месяцы в три часа ночи. Аня, на удивление, не имела ничего общего со своим дядей. Умная воспитанная девчушка. Вот только цвет и разрез глаз она взяла от этого неприятного архетипа. Хотя, скорее от матери. Значит, это что-то семейное от предков. Суворов раздражался всё сильнее, от того, что мысли потекли не в ту сторону. Это явно отразилось на его лице, ведь следующее, что он услышал в самое ухо, было похоже на фрагмент кошмара: - Всё ещё грустный? Хрен сосал не вкусный? , - сказанное дополнилось грудным тихим смехом. Следом на плечо легла огромная ладонь в до отвращения пани братском жесте. - Да расслабься, Кирилл Владимирович, шучу просто, - с улыбкой добавил мужчина. Суворов побагровел от ярости, понимая, кто же возник как чëрт из табакерки, не дав даже шанса настроиться на достойный отпор. Руки затряслись, пульс мгновенно подскочил. - Я тебе сейчас сломаю нос, - не выдержал Вова, зло шипя, одновременно переходя и на "ты" и на запрещённый в стенах школы дискурс. - И останешься без работы. Могу, кстати, потом забрать тебя к себе, как раз уборщица слегла с инсультом, а кабинеты сами себя не помоют, оклад тебе по дружбе повыше сделаю, хоть заживешь как человек! , - Никита откровенно издевался, и не мог понять почему это делает. Такой у этого учителешки был правильный отглаженный вид, что его до одури хотелось растрепать, стереть этот бичфэйс, вывести из зоны комфорта. Как задирать в классе ботаников: они вроде ничего не делают, а удержаться от подъëбки просто невозможно. Наверное, в том суть природы, где всегда есть Альфы и Омеги. Никите повезло родиться в первой категории. - Ладно, хорош, я сейчас от твоего вида со смеху умру! Завтра вернутся родители Ани, так что это наша последняя встреча, Зануда Кириллович, бывай! Кощей оставил Суворова обтекать у стены. Провожая взглядом уходящую парочку, Вова начал потихоньку отмирать. Мысленно поклялся больше не позволять никому так с собой обращаться, в тайне надеясь, что урод в пальто действительно больше не переступит порог школы. Верил бы в Бога, точно бы помолился. Вечер обещал быть пьяным. Как хорошо что первое выпало на пятницу, и есть целых два дня, чтобы успеть отмыться до понедельника от этого Никиты. - Вов!, - окликнул его коллега, и по совместительству лучший друг, Валера. Впервые они встретились в этой школе. Вова на тот момент отработал 3 года, и его назначили Валере в качестве экскурсовода. Они как-то сразу прониклись друг к другу, имели общие интересы, схожие вкусы. Туркину было сложно адаптироваться, и Вова совершенно искренне помогал ему пройти этот этап. Затем общение вышло за пределы школьных коридоров. Иногда сидели в баре, ходили на различные мероприятия, отмечали вместе дни рождения. Валера обучал малышню изобразительному искусству, но за примитивными потребностями школьных уроков ИЗО, скрывался настоящий талант. Туркин просто охренительно рисовал, даже имел портфолио на нескольких сайтах, выкладывал арты под псевдонимом, и пользовался большой популярностью. Внешность тоже не подкачала: светлые аквамариновые глаза, вьющиеся удлинённые волосы, красивые скулы. Его лицо было максимально гармонично в своей природной дисгармонии, в этом определённо что-то было. Да и фигура заставляла учительниц всех возрастов бесстыже пялиться, особенно когда Валера надевал едва ли не прозрачную белую рубашку в обтяг и чёрные узкие брюки. Ему бы в галерее на собственной выставке стоять, а не вот это вот всё. Но Вовиного настроя Валера не разделял, его полностью устраивала жизнь, и он этим заражал и Суворова. Так и жили. - Привет, Валер! , - Суворов пожал руку друга. - Идешь на обед? Я так заколебался, что хочу залить горе тремя чашками эспрессо. "Знал бы ты, Валера, чем бы я хотел залить своё", - подумал Суворов, но вслух сказал: - Идём. Жрать мне совершенно не хочется, но компанию тебе составлю. Мне нужно побыть с кем-то адекватным, - улыбаясь, Вова положил руку на шею Туркина, и потянул в сторону лестницы. Учительский кафетерий был на удивление полупустым. Это радовало. Уши требовали тишины, а тело мягкого стула. Валера вернулся к столу с разносом, на котором стояли обещанные три микрокружки с чёрной жижей и стакан компота для Суворова. Вова всей душой не понимал, как можно пить эту густую горечь, да ещё и из кукольной посудки. Можно ж попросить нормальную кружку? Но Валера со знанием дела просветил однажды Суворова о тонкостях консистенции, балансе вкуса и прочей хипстерской хуетой. Вова был далёк от этого течения и тогда, а Валеру считал артефактом 2009 года. Но судить был не в праве: Кесарю кесарево. Мало что ли у Вовы сомнительных радостей? Хотя бы факт того, что его с огромным креном интересовали мужчины. Валерка знал, пришлось рассказать, иначе он бы заебал и дальше подсовывать ему всяких женщин, которых сам считал привлекательными, и искренне недоумевать, почему Суворов не укладывает их в постель. Вова был хорош собой, знал это, как знал и то, как на него реагирует слабый пол, но взаимностью ответить не мог. И ничего, Туркин не убежал в ужасе тереть себя мочалкой и не обматывал жопу изолентой, когда им случалось ночевать в одной квартире. Глупое убеждение серых масс, что если человек гей, то ему только член покажи, и окажешься с ним в постели против своей воли. Бред. Всё работает как и у остальных: момент, искра, химия. Только за одно это Туркина надо любить, и беречь его психику от всяких подробностей своей личной жизни. Чем Суворов успешно и занимался.