Убить? Или любить? Вот в чём вопрос.

Суворов вошёл в комнату, сразу обнаруживая в ней свою головную боль. Никита светился как начищенный пятак. Вся его поза выражала расслабленность вместе с превосходством. - Я смотрю, ты не сдаёшься, да?, - устало проговорил Вова. - Вовсе нет, просто организовал фонд помощи нуждающимся. Я человек великодушный, не мог бросить в беде твою задницу! - Ты понимаешь, что лишаешь меня нормальной работы? Моих постоянных клиентов. И зачем? - А может я не хочу, чтобы ты встречался с кем-то ещё. Суворов закатил глаза. - Привык, что всё происходит только так, как хочется тебе? - Не без этого. Да ты садись, Вов, я не кусаюсь. "Ага, только целуюсь без разрешения! ", подумал Суворов, и почувствовал, как к щекам прилил жар. Одно дело думать об этом где-то, но когда виновник сидит напротив, воспоминания приобретают больше деталей, чем хотелось бы. Вова сел на диван, закинув ногу на ногу. - Я не хочу играть в твои игры. Что ты хочешь от меня? - Да может я поговорить с кем-то хочу, хочу чтобы меня выслушали, поддержали. - Найди себе психолога, я не по этой части. - Не, ну психологи - это слишком. В такой обстановке мне уютнее!, - издевательская улыбка раздвинула губы Кощея. - Мне всё равно. Нормальной сессии у нас не получится, а платят мне не за разговоры по душам. - Плачу тебе теперь я, и делать будем то, что нравится мне. Клиент всегда прав! - Но не всегда цел!, - парировал Вова. Никита невольно почувствовал боль во всех местах одновременно, куда ложилась Вовина плётка. Разукрасил он его, конечно, знатно. Пришлось носить на работу водолазку под пиджак и стараться сильно не ëрзать жопой об стулья. - Как дела у Анютки? Проблемы есть? - Ты серьёзно? Мы будем обсуждать мою ученицу в храме разврата, где я одет как звезда порнухи? Никита тягуче медленно прошёлся взглядом от кончиков Вовиных ботинок до карих глаз, задерживаясь неприлично долго. Вова почувствовал острое желание отвернуться, но усилием воли остался сидеть без движения. - Ладно, не хочешь разговаривать, не хочешь подчинять, можно хотя бы попросить массаж? Хочешь, с уклоном в боль. Мне правда нравится, ты не подумай... - Массаж?, - тупо повторил Суворов. - Да, массаж. Я заебался на работе, а время нужно всё равно отработать. Так что... Если бы Вова смог закатить глаза чуть глубже, уже бы увидел заднюю стенку черепа. Он уже понял, что этот гусь уйдет отсюда только вперёд ногами. Неловкость дурацкого диалога раздражала. Может и не такая плохая затея. Различные масла для игр имелись, массаж не был нонсенсом в эротической игре, так что, это, пожалуй, лучший способ дотянуть время. Вова поднялся с дивана, подошёл к деревянному столу с ремнями в районе предполагаемых рук и ног и чем-то наподобие гильотины для головы. - Раздевайся и ложись, - похлопал по столу рукой. - Только давай без фиксации, я тебе ещё не настолько доверяю, - Никита улыбнулся, и принялся снимать футболку, ботинки и джинсы. Вова смотрел искоса, как неторопливо Никита освобождается от одежды, аккуратно кладёт её на спинку стула, как крепкие рельефные мышцы двигаются под кожей, в очередной раз убеждаясь, что парень очень хорош. Если на рожу не смотреть. А массаж как раз делается этой рожей вниз, есть шанс представить кого-то другого и отвлечься от этого всего. - Трусы снимать, Мастер? - Себе оставь. Ложись давай. Никита достаточно грациозно улёгся на стол, не смотря на свой немаленький рост. Суворов согревал в ладонях масло жасмина, а сам приклеился взглядом к жёлто-зелёным остаткам гематом на бледной коже. Спустился взглядом ниже,думая о том, остались ли такие же на зад... - Ну ты начнёшь или как, холодно! , - прервал его мысли Кощей. Вова дёрнулся, и немного масла оказалось на его латексных штанах. Подойдя сбоку, Суворов осторожно положил ладони на плечи, провёл круговыми движениями, переходя на лопатки и на позвоночник, размазывая масло по коже. Гематомы тут же приобрели более яркий цвет. Вова осторожно огладил следы своего творчества, прошёлся кончиками пальцев по выступающим позвонкам. Тело под ним прошила лёгкая дрожь. Суворов сосредоточенно нажимал на кожу, игнорируя участившееся дыхание Никиты, стараясь не погружаться в ощущения. Было не очень удобно, спина начинала ныть от скрученной у стола позы. Подумав немного, Суворов всё же решил сесть сверху. Он делал это тысячи раз, и этот не должен стать каким-то исключением. Надо заканчивать вести себя как ребёнок и начать как специалист. Стол скрипнул и качнулся, когда Вова подтянувшись на руках оседлал-таки своего гостя. Не давая возможности Кощею на осознание, он принялся уже с большим усилием разминать мышцы спины, вероятно причиняя боль. Но разве они оба здесь не за этим? Никита вздрагивал, шипел, сжимал кулаки, но к огромному счастью Суворова, наконец, захлопнул свой ебальник. Трогать Никиту было приятно. Его тело, казалось, не имело изъянов. На контрасте с обычным контингентом клуба, Никита выглядел как ожившая статуя Давида. "Интересно, а у него ТАМ тоже как у Давида? Или всё такое мощное, как и тело?" От идиотской мысли Суворов случайно прихватил кожу на талии чрезмерно агрессивно. Хотел уже было извиниться, но услышал длинный всхлип, который точно никак не был связан с болью. На пробу сделал так же с другой стороны: звук повторился. Действительно, не врал, что ему такое по душе, отметил мысленно Суворов. Что ж, по части причинения лёгкого вреда здоровью Вова был асом. Движения стали грубее, интенсивнее, со спины он перешёл на руки, уперев ладони в плечи, с нажимом спустился до кистей рук, задевая пальцами пальцы Кощея. На этом месте Никита застонал, до того красиво и по-блядски, что Суворов к своему ужасу отметил, что собственный член дёрнулся в штанах. "Блядь!" Рядовая, если можно так сказать, сессия, где Суворов обычно был настроен довести до пика клиента, превратилась в желание довести до него себя. Не понятно, что послужило причиной такой реакции. Суворов прикинул, что да, парень красив, отзывчив, как показывает практика, у него самого давно никого не было, плюсом стресс последних двух недель, вот и получается, что в штанах всё меньше места. Нельзя примешивать личное в работу, напомнил себе Суворов, решив просто передернуть позже, в одного. Дойдя до талии Никиты, Вова невольно задевал в процессе резинку боксеров. Руки чесались приспустить их, и от души размять крепкую задницу, которая так вызывающе дёргалась перед глазами. Не дав себе передумать, Суворов резким движением оголил половинки, и тут же положил на них ладони, крепко оглаживая, вырывая стоны из чужой груди. Мозг явно поплыл, и Вова размашисто ударил открытой ладонью, оставляя на коже красный чёткий отпечаток. - Что. Ты. Делаешь?, - надсадным голосом прошептал Кощей. - Оставляю тебе на память. Такого непослушного мальчика следовало отшлëпать давным-давно!, - договорив, Вова обрушил свою ладонь второй раз. - Ммгхм... Хватит, иначе я... Третий удар. Никита резко вывернулся, стаскивая с себя Суворова, и не переставая тяжело дышать, схватился через трусы за свой стояк, пытаясь отодвинуть приближающийся оргазм. Суворов едва устоял на ногах, схватившись за край стола. Вид у Кощея был такой, что Вова, не удержавшись, положил ладонь на свою ширинку. Проследив за этим движением, Кощей победно выдал: - Да у Вас стояк, Владимир Кириллович! А говорили, что я Вам противен, - нарочно издеваясь вежливыми обращениями продолжил Никита. Вова от такого резкого перехода из горячего партнёра в Суку_в_пальто поперхнулся. - Ладно, убери с лица это своё возмущение несправедливостью, оно меня провоцирует!, - смеялся Кощей, - Теперь я понял, что заставляет приходить сюда снова. Я продлю наш контракт ещё на месяц! - Не. Смей. - И как ты мне можешь запретить? Суворов зло зыркнул на Кощея, и направился на выход. - Время вышло, спасибодосвидания! В этот раз дверь хлопнула не с такой силой, отметил Кощей. А значит, ледокол по имени Вова дал течь. В прямом и переносном смысле, хихикнул про себя Кощей, снимая вещи со спинки стула. Тело пело от наслаждения, осталось только решить вопросик с членом, оставшимся без десерта.