Убить? Или любить? Вот в чём вопрос.

- Суворов. - Здорова, Вов. Жив? - Скорее да, чем нет. Сам как? - Уже лучше. Но больше я не пью, всё. - Я тысячу раз это слышал. Что, всё так плохо? Не дала? Туркин подвис, почему-то вспомнив сначала Вахита, а уже потом Алину. - Эээ... Не помню, если честно, что там с ней было. А ты куда свалил? Не сказал даже! - Если бы и захотел, не смог. Это ты виноват, бросил с бутылкой, вот мы и провели вечер вместе. - Ну Вов, не бесись, ты ж знаешь, я с Викой порвал, захотелось отвлечься. - Отвлёкся? На том конце снова повисла тишина. На Валеру накатили те самые воспоминания, отчего к щекам прилила кровь - Кстати об этом, чо за друг тебя увёз, о котором я впервые услышал от друга твоего друга? - От Зимы? - Какой Зимы? - Ну Вахит, кличка у него такая. "Зима... Надо же, а ему подходит это как корове седло, он же наоборот, летний такой весь", - задумался Туркин. - Валер? - А, да, от него. Вот с ним я уже и досиживал, а потом, как он сам сказал, отвёз меня синего на такси домой. - В этом наши истории похожи. Не заëбывал хоть? - Не, совершенно. Наоборот, ровный такой парень, свойский, ну насколько мне удалось понять. "Ну хоть кому-то из нас двоих повезло, что дружок Никиты не оказался таким же моральным уродом", - отметил про себя Вова. - Хорошо тогда, квиты, получается. - А твой этот, Никита, он нормальный? " Никита и нормальность всю жизнь шли рядом, но так и не пересеклись ", - прыснул Суворов своей мысли. - Вроде, а что? - Да Вахит предложил выпить в конце недели, сказал, что у него ко мне дело по работе, нужен буду как художник, вот я и уточняю, не вляпаюсь ли в дерьмо, потому, что уже согласился... Вова задумался. Из рассказов Никиты он не припомнил никаких трешовых историй о нём или чего-то странного, поэтому ответил: - Иди, не ссы, не съест же он тебя. Туркин совершенно не знал, чем занимается его новый знакомый, и конечно предположить не мог, какого полёта эта лысая птичка. - Хорошо, поверю. А может вы тоже пойдёте? Вова вспомнил, что пятничный вечер - смена в Далии, и сказал, что работает. *** В школе всё шло по обычной схеме: уроки, совещания, собрания, тетрадки. Они обоюдно согласились с Туркиным никуда не ходить в рабочее время, хватило прошлой вылазки. Так и прошла неделя. Суворов вспоминал последнюю встречу с Никитой и всё не мог понять, что на него тогда нашло. Но, с учётом фортеля, который он выкинул будучи синим в говно, удивляться было странно. Отметил и ещё одно изменение: мысли о нём его больше не раздражали, а предстоящая пятница в впервые не казалась путём на Голгофу. Вместе с тем, было и пакостно. Он же понимал, насколько их места в мире отличаются. Зачем Никите уделять ему столько внимания? А может он любит так развлекаться. И вообще, они никогда не обсуждали личную жизнь друг друга. А, что если она у него была, и есть? Может он, как и многие, женат, с детьми, но развлекается в "противоположном лагере"? Но с другой стороны, он не выглядит человеком, который чем-то обременён, кроме работы. И единственный, с кем и о ком он при нём говорил, был Вахит. Суворов вдруг вспомнил первую встречу в клубе, тогда, отправляя голосовое с очень смешной шуткой (нет) про уборщицу, он обратился к собеседнику "Зима". Да и не звонил ему никто, и на переписки он тоже не отвлекался, хотя они побывали в разных ситуациях. Предположим, в клубе он отключал звук, но в ресторане? По дороге домой? Суворов и не заметил, что утешает этими доводами сам себя. Звучало всё более-менее логично, увязывалось даже со всех сторон. Но, чтобы очаровавшись не разочаровываться обратно, Суворов решил спросить кое-что из этого, тем более оказалось, что его головная боль чуть больше Никита, чем Гусь. Почему-то стало немного стыдно применять к нему другие эпитеты, которыми раньше Вова сыпал как из рога изобилия. С этими мыслями Суворов отправился на кухню сделать чай, и продолжить проверять прописи. Тем более, встреча уже завтра. Закончив подготовку, и уже лëжа в постели, Вова снова погрузился в воспоминания. Никита так близко, такой горячий... А как он смотрел... А как целовал... Суворов резко распахнул глаза. У него снова начал вставать.Это уже который раз? Третий? Хотелось проигнорировать, но образ Никиты не желал уходить. Вова задышал чаще, когда накрыл рукой член через ткань белья. От этого картинки в голове стали приобретать более откровенный характер. Тем более, Суворов за эти встречи видел практически всё. Движения руки стали более интенсивными, стоило только вспомнить Никиту без одежды. Не выдержав, Вова засунул руку в трусы, и уже не сдерживался ни в мыслях ни в действиях. Оргазм случился неожиданно быстро, а на самом пике было произнесено ненавистное когда-то имя.