Преступный замысел

      Азирафель Фелл был в ярости, когда следующим утром Кроули отпер дверь комнаты на чердаке.       – Это варварство, – прошипел он, протискиваясь мимо, пока у Кроули не появилась возможность остановить его. – Провести всю ночь в оковах! Взгляни, мои бедные запястья похожи на жареную картошку. Сомневаюсь, что ты когда-либо пробовал заснуть со связанными руками.       Кроули, спотыкаясь, двинулся за ним по коридору.       – Эй, куда это ты собрался?       Они дошли до верхней ступеньки лестницы, ведущей в основную часть дома. Фелл обернулся, его глаза сверкали от злости.       – В туалет. Тебе же не хватило совести оставить хотя бы какой-нибудь ночной горшок. А теперь развяжи меня, пока я не свалился с этой лестницы. Смею предположить, что со сломанной шеей я тебе вряд ли пригожусь.       Тут и не поспоришь. Кроули вытащил из кармана перочинный нож и принялся разрезать веревку между руками Фелла, пока она не разорвалась. Фелл потер запястья и, напоследок бросив на него презрительный взгляд, развернулся на пятках и зашагал вниз по лестнице.       – Так, а ну стоять, подожди, – крикнул Кроули, едва не запутавшись в собственных ногах, спеша догнать его.       Фелл прошел по коридору второго этажа до двери в самом конце, распахнул ее и скрылся внутри. Кроули бросился следом за ним и оказался в самой огромной ванной комнате, какую он когда-либо видел в своей жизни.       Там стояла ванна на когтистых ножках, достаточно большая, чтобы Кроули мог полностью улечься в ней, вытянув пальцы ног и все такое. На стене висело зеркало в золотой раме высотой не меньше двух метров. И висела люстра. Электрическая, но, тем не менее, люстра. В ванной комнате. Сама комната освещалась ярким белым и светло-голубым светом утреннего солнца, проникающим через широкое эркерное окно позади ванны.       Фелл стоял у унитаза, держа руки на ширинке, и взглянул на Кроули через плечо.       – Хочешь посмотреть, что ли? Не думал, что ты из таких. Ну, дело твое.       – Что? Нет.       Кроули всплеснул руками. У него не было сил для всего этого. Ему действительно следовало бы поискать на кухне кофе или хотя бы чай, прежде чем подниматься на чердак и освобождать пленника. Но, увы, слишком мягкое сердце снова взяло верх.       – Ладно, – сказал он сквозь стиснутые зубы. – Я подожду снаружи, но ты продолжай разговаривать со мной. Если хоть на секунду замолчишь, я войду.       Фелл отреагировал на этот приказ лишь раздраженным фырканьем и принялся расстегивать ремень. Кроули выскочил из ванной, захлопнул дверь и тяжело прислонился к ней.       – Я никуда не подевался, – сказал Фелл, его голос был приглушен толстой деревянной дверью, но отчетливо слышен за плескающими звуками. – Хотя мне кажется, ты несколько преувеличиваешь. Разве я похож на человека, способного вылезти через окно второго этажа? Не говоря уже о том, что мы находимся у черта на куличиках, машину водить я не умею, да к тому же и рук до сих пор почти не чувствую. Это действительно очень нецивилизованно... ох, другое дело, так гораздо лучше. О боже, похоже, здесь нет полотенец. Ах, ладно, моя бедная рубашка и так уже испорчена, а ведь она была одной из моих любимых.       Кроули распахнул дверь. Фелл стоял у раковины, вытирая руки об свою испачканную хлопковую рубашку.       – Все, хватит, – рявкнул Кроули и схватил Фелла за правую руку, заламывая ее за спину.       Он приставил острие ножа к его горлу.       – Мне надоели твои выкрутасы. С этого момента ты будешь меня слушать, иначе одной испачканной рубашкой не отделаешься. Все понятно?       Фелл громко сглотнул и поморщился от грубой хватки Кроули на нежной коже своего запястья.       – Все понятно.       С неприятным тянущим ощущением в желудке Кроули повел Фелла по коридору, стараясь держать нож на расстоянии нескольких сантиметров от его кожи. Он не хотел причинять боль этому человеку. Что, само собой, было для него в новинку. Кроули никогда не упускал возможность хорошего удара кулаком или меткого выпада с острым лезвием.       И все же что-то внутри него стремилось избавить Азирафеля Фелла от еще большей боли, чем он уже причинил. Это "что-то" ему не нравилось и это "что-то" в данный момент он не собирался анализировать.       Коридор второго этажа был такой же огромный, как и все остальные, и с таким же количеством закрытых дверей. Кроули стукнул по одной из них.       – Здесь слишком много чертовых комнат.       Он решительно подавил нарастающее чувство того, что ситуация выходит из-под его контроля, что все это ему вообще не по зубам, и толкнул первую попавшуюся дверь справа. За ней оказалась спальня, в углу которой стоял изящный резной шкаф, а по центру – такая же изящная кровать с балдахином. Не та комната, где он провел ночь, но выглядела почти идентично.       Следующие три двери тоже вели в спальни. Одна из них – та, которую Кроули выбрал для себя прошлой ночью. Покрывала были взъерошены, а шторы на высоких окнах плотно задернуты.       Не то чтобы ему удалось выспаться. Да и ворочаться на шелковых простынях кровати с балдахином оказалось не таким уж роскошным занятием, как он ожидал.       – В этом же доме наверняка должны быть и другие комнаты, помимо спален.       Фелл фыркнул и скрестил руки на груди, заглядывая через дверной проем.       – На верхних этажах точно нет. Думаю, все гостиные и залы внизу.       Кроули снова поднял нож и направил его прямиком в лицо Фелла.       – Отлично, тогда шагай. Но одно неверное движение...       – И ты вскроешь меня, как конверт. Да-да, я помню.       Фелл поднял руки, держа их по обе стороны от своей головы, пока шел по коридору и спускался по лестнице. Кроули стало не по себе от вида его иссеченных запястий. Может, стоит поискать ему что-нибудь для этого. Какую-нибудь мазь, например, или бинты.       У подножия лестницы Фелл остановился, обернулся и бросил вопросительный взгляд на Кроули. Тот указал ножом на первую дверь справа.       – Туда.       Фелл послушно открыл дверь, заглянул внутрь, а затем с восторженным визгом исчез за ней.       – Это же библиотека!       Кроули последовал за ним. Фелл стоял посреди комнаты с распростертыми руками, будто пытался обнять каждую из тысячи книг, заполнивших пыльные полки. Пол здесь был устлан бордовым ковром, а повсюду на нем – диваны и кресла с обивкой насыщенных изумрудных и оранжевых цветов, разбросаны словно огромные драгоценные камни. Потолок был невероятно высоким, но любое эхо поглощалось бумагой, бархатом, деревом и парчой.       Фелл сделал глубокий вздох и впервые за все утро на его лице появилась улыбка.       – Да, эта комната подходит идеально. О, взгляни-ка, здесь даже письменный стол есть!       Он практически вприпрыжку направился к нему. Это был великолепный стол – большой, из красного дерева, повернутый к одному из пяти окон, расположенных вдоль стены. Его поверхность была загромождена странным набором предметов. На деревянной подставке стоял хрустальный шар, рядом лежала колода карт, выглядевшая очень древней, и медная чаша, наполненная чем-то похожим на голубиные перья. А в центре всего этого стояла…       – Печатная машинка, – выдохнул Фелл, разглядывая ее с блеском в глазах.       Она выглядела холодной и неподъемной, вся из отполированного черного железа и мелких серебристых деталей.       – А вот это – очень кстати, – сказал Кроули. – Потому что тебе как раз нужно написать письмо с требованием выкупа. Садись.       Фелл не сел. Он повернулся и нахмурился.       – А почему я? Разве это не твоя обязанность?       – Садись, я сказал, – уже с большим нажимом повторил Кроули.       Фелл вытащил из-под стола тяжеленный деревянный стул и сел. Кроули сунул свой нож в карман, обошел вокруг стола и оперся спиной на подоконник напротив него.       – Бумага там есть?       Фелл выдвинул ящик стола и достал оттуда плотный лист бумаги. Кроули выхватил его у него из рук и поднес к свету, льющемуся через окно. Идеально. Ни водяных знаков, ни предварительно напечатанных заголовков. Просто обычный белый лист бумаги. Он бросил его обратно на стол.       – Итак, адрес... – Кроули порылся в карманах своих брюк и достал анонимное письмо. – Э-э, Поместье Феллов, Истгейт...       – Я знаю свой адрес, спасибо. И вообще, откуда ты это читаешь?       Фелл вытянул шею, чтобы заглянуть в письмо. Кроули прижал его к груди.       – Не твое дело. Пиши давай.       Фелл принялся печатать, а Кроули с благоговением наблюдал за ним. Он сам так и не освоил этот навык. Не было особой необходимости. Хотя там много ума не надо – просто тыкай на клавишу с соответствующей буквой и все дела. Но как же завораживающе быстро, с этими кликающими звуками, пальцы Фелла двигались по машинке.       – Что дальше? – спросил Фелл, напечатав адрес своих родителей в правом верхнем углу.       – Дальше, значит... э-э... Меня держит в заложниках самый жестокий и напрочь слетевший с катушек преступник...       – Не хочу обидеть, дорогой, но ты не производишь впечатление напрочь слетевшего с катушек человека.       – Заткнись. Он требует выплатить ему пятнадцать тысяч...       – Пятнадцать тысяч фунтов? Ты сильно переоцениваешь мою значимость в жизни моей семьи.       Кроули застонал.       – Десять тысяч?       – Ну, попытка не пытка.       – Ладно. Он требует выплатить ему десять тысяч фунтов наличными и доставить их...       Щелканье клавиш прекратилось.       – А как письмо попадет к ним в руки?       – Что?       Фелл выпрямился, не отрывая пальцев от клавиш.       – Мы находимся довольно далеко от поместья Феллов. И я почти уверен, что если ты отправишь письмо по почте, его смогут отследить до ближайшего почтового отделения.       – Мы… ты... я с этим потом разберусь.       Черт. Вот об этом он вообще не подумал. Придется тащиться в другое место, чтобы отправить письмо, или искать кого-то надежного, кто сможет доставить его. Но, ладно, это проблема на будущее.       – Десять тысяч фунтов наличными и незамедлительно доставить их в Сент-Джеймсский парк в Лондоне. Деньги должны быть завернуты в бумажный пакет без маркировки и спрятаны под скамейкой в тени букового дерева у ближайшего к входу с Риджент-стрит пруда с утками.       – Ого...       – Что ого?       Фелл с любопытством посмотрел на него.       – И как это обычно происходит? Допустим, Габриэль приходит и кладет деньги под скамейку. А дальше что?       – Мой сообщник их забирает и хранит в надежном месте.       – Гениально, – казалось, он искренне восхищался этой идеей. – А что, если моя семья поднимет тревогу и полиция устроит засаду твоему сообщнику?       – Тогда мне придется убить тебя.       – Я понял, – сказал Фелл, совершенно не обеспокоенный такой возможностью. – Значит, ты будешь ждать сигнал от своего сообщника, и только потом освободишь меня?       – Да, такой у нас план.       – Но твой сообщник, несомненно, очень рискует собственной безопасностью.       – Вообще-то, сообщница. Но она получит солидную долю выкупа, если все пройдет гладко, – Кроули не совсем понимал, зачем рассказывает Феллу все это. – Так что, это в ее интересах. Да и она в этой игре дольше, чем я на свете живу, и до сих пор не попалась.       Сама мысль о том, что у Трейси могут возникнуть неприятности, вызывала смех.       Фелл кивнул, явно впечатленный, и это наполнило Кроули странным чувством гордости. Он не часто получал похвалу за свою работу. И уж точно не от жертв преступлений.       – Ну что ж, тогда за дело. Давай продолжим с этим письмом. А потом, если у тебя нет других планов, я бы хотел провести часок-другой за написанием своего романа. После нескольких тяжелых месяцев творческого кризиса я буквально тону в идеях.       Кроули пожал плечами, все еще сбитый с толку тем, что Азирафель Фелл, похоже, считал свое собственное похищение не более чем вылазкой на пикник.       Словно прочитав его мысли, Фелл поднял взгляд от печатной машинки и захлопал ресницами.       – Было бы просто чудесно, если бы ты смог приготовить чай и что-нибудь на завтрак.

***

      Утро пролетело, и Кроули провел его прислонившись к окну и наблюдая, как Фелл неустанно печатает свой роман, как его пальцы порхают над клавишами. Проклятье. Ему даже не приходилось смотреть на них. Его взгляд был полностью прикован к листу бумаги, исписанному чернилами, который появлялся из верхней части печатной машинки. Как только лист полностью заполнялся, он присоединялся к остальным в неуклонно растущей стопке на задней части стола.       Солнце уже поднялось высоко над горизонтом и теперь ярко светило в окна библиотеки. При таком освещении Кроули смог как следует рассмотреть свою жертву впервые с тех пор, как накануне вечером затащил его в угнанную Бентли.       Самым удивительным оказалось, пожалуй, осознание того, что Азирафель Фелл был не намного младше его, если они вообще не ровесники. Кроули он показался ребенком – своевольным, капризным, избалованным двадцатилетним мальчишкой. Он ошибся. Между ними разница – от силы два-три года. Его провела юношеская невинность Фелла, его опасный восторг относительно своего собственного бедственного положения.       Но сейчас, с нахмуренными бровями и сосредоточенно напряженными плечами, он выглядел иначе. Старше и, безусловно, мудрее. И это открывало совершенно новую сторону его беззаботного поведения. Возможно, он не наивный или глупый, а просто умеет держать себя в руках, стойкий. Оптимист, жаждущий извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации – даже если у него нет других вариантов, кроме как оставаться запертым в одном доме с Кроули, он скрасит свое пребывание здесь всеми возможными приятными способами.       Было в нем и что-то еще. Мягкость, отражавшаяся в золотистом блеске его все еще растрепанных волос, подсвеченных солнечным светом, и в нежном изгибе натертых запястий, склонившихся над клавишами печатной машинки. Даже несмотря на запятнанную вином рубашку и мятый жилет, он выглядел как-то грациозно, притягивая этим Кроули к себе, как никто прежде.       – Ты что, так и будешь просто стоять и смотреть, как я пишу? – спросил Фелл, не поднимая глаз.       Кроули пожал плечами, кончики его ушей покраснели.       – Мне больше нечем заняться.       По крайней мере, до тех пор, пока он не придумал, что делать с письмом о выкупе.       – Ты же в библиотеке. Здесь тысяча вещей, которыми можно заняться.       – Я не особо люблю читать.       – В таком случае, ты мог бы помочь мне с парой вопросов, – поднял голову Фелл и тут же недовольно фыркнул. – О, только подойди сюда. Нечего стоять надо мной и смотреть сверху вниз, как учитель.       Кроули перебрался на другую сторону стола, склонился над спинкой стула и положил руку на теплое дерево. Достаточно было протянуть палец, чтобы узнать, соответствует ли оно теплу его тела.       – Если бы ты был похитителем... – начал Фелл, взглянув на Кроули из-под ресниц.       Тот хмыкнул, пытаясь отвлечься от своего странного желания разгладить помятый воротник Фелла.       – Если бы я был похитителем?       – Именно, – на юношеском лице Фелла расплылась хитрая улыбка. – Просто представь, если сможешь. Если бы ты был похитителем, чем бы ты руководствовался, выбирая свою жертву? Понятно, что богатая семья – само собой разумеющееся, но есть ли еще какие-нибудь критерии помимо этого?       – Ты хочешь знать, почему я выбрал именно тебя?       – Да.       Кроули рассмеялся, не понимая, почему этот вопрос заставил его так нервничать.       – Ну, как ты уже и сам сказал, у тебя куча денег. К тому же, я заранее знал, что прошлым вечером ты собирался в театр.       – И все?       И плюс ко всему, кто-то написал Кроули письмо, практически умоляя его похитить этого мужчину.       – Да.       – Хм-м, – Фелл выглядел разочарованным. – Я надеялся, что у похитителя в моем романе будет более привлекательный мотив.       – Например?       – Пока не решил. Возможно, он отчаянно влюблен в свою жертву и не остановится ни перед чем в попытке вырвать ее из рук ужасного жениха.       – И что? Он вот таким вот образом похищает ее? Это не любовь, это – маразм.       – Не знаю, не сталкивался ни с одним, ни с другим.       Признание, очевидно, немного выбило его из колеи. Он выдернул лист из печатной машинки с такой силой, что тот порвался. С виноватым видом и ярко-красными щеками он отложил его в сторону и снова повернулся к Кроули.       – Господи, я бы сейчас убил за сигарету.       Достаточно было приподнятой брови, чтобы Кроули, покачав головой, достал из кармана свой портсигар. Он вытащил из него самокрутку и протянул Феллу, а затем пошарил по карманам в поисках спичек.       – Что ж ты не додумался взять с собой в театр свои?       – О, нет, я сигареты у себя не держу. Я предпочитаю красть у друзей. Этот адреналин от воровства делает их намного приятнее.       – Ты, я смотрю, действительно помешался на криминале, да?       – Людям нравится развлекаться, особенно когда у них нет возможности жить той жизнью, какой хотят.       Горечь просочилась сквозь его фальшивую улыбку. Кроули не знал, как на это реагировать.       – Да, но это не так уж и весело, когда ты буквально участвуешь в деле.       – Я уже понял, – вздохнул Фелл. – Значит, в этом заключаются наши дальнейшие действия? Сидеть во вчерашней одежде и ждать, пока мои родители принесут тебе деньги?       – В общем-то, да. Но, эй, гляди, по крайней мере, у тебя есть печатная машинка. Тебе повезло.       Фелл, нахмурившись, посмотрел на нее.       – Пожалуй, да. Мой редактор будет доволен. Если, конечно, я переживу это испытание.       Он протянул сигарету, чтобы Кроули подкурил, затем сделал затяжку и закашлялся.       – Боже правый, что за мерзость, – прохрипел он. – На вкус как дымоход, который срочно нужно почистить.       Кроули выхватил сигарету из рук Фелла и поднес к губам. Все с ней нормально. Хороший табак, даже очень. Тот самый, который он курил лет с тринадцати. Фелл с тоской уставился на сигарету, зажатую между пальцев Кроули. Ну, уже все, поезд ушел. Раньше надо было думать и не оскорблять ее.       Кроули лениво прошествовал к одному из мягких диванов, уверенный, что Феллу не взбредет в голову сигануть в окно. А ключ от библиотеки был надежно спрятан в его правом ботинке.       К его удивлению, Фелл встал из-за стола и последовал за ним, опустившись на темно-синий бархат рядом.       – Ты сказал, что поможешь мне с моим романом.       – Ничего подобного не говорил.       – Ладно, тогда я хочу, чтобы ты помог мне с моим романом. Это меньшее, что ты можешь сделать для меня, после того, как притащил сюда таким варварским способом.       – И ничего тебе не должен.       Фелл наклонился ближе, снова устремив свой взгляд на тлеющий кончик сигареты между его губ.       – Совершенно верно, не должен. Но было бы ужасно мило с твоей стороны, если бы ты это сделал.       – Я не милый, и не хороший. Чем быстрее до тебя это дойдет, тем лучше.       Улыбка Фелла не дрогнула. А эта его дурацкая улыбка вообще когда-нибудь меняется?       – Как бы то ни было, но на данный момент ты – единственная доступная для меня компания.       Кроули, заерзав, отвел взгляд.       – Ладно, не отцепишься же. Ну, поведай мне о своем романе.       Фелл потер ладони, взбудоражено покачиваясь из стороны в сторону и случайно задевая локтем Кроули.       – С удовольствием. Это продолжение "Убийства в Эдеме". Кстати, тебе стоит его прочесть. Очень захватывающая история, по моему скромному мнению. Возможно, даже в этой библиотеке найдется экземпляр, – он обвел взглядом книжные полки вокруг них, но, похоже, так и не обнаружил нужного названия. – Ну да ладно. Так вот, в первой части наш герой раскрывает самое запутанное убийство и заслуженно получает всеобщее признание. Его нельзя назвать типичным детективом – угрюмым, мрачным и серьезным. Нет, у него гораздо более утонченные манеры, из-за чего люди частенько его недооценивают. Он красив, прост в общении и болтлив, человек, который легко заводит новых друзей и пользуется доверием у окружающих.       – На тебя чем-то похож.       – Ты считаешь меня красивым?       Кроули закашлялся. Нет, все-таки от его табака немного першит в горле. Раньше он никогда этого не замечал.       – Явно не в этой грязной рубашке и заляпанном жилете. Выглядишь так, будто только что на нож упал.       Фелл с самодовольным видом приподнял бровь.       – Прошу меня простить за такое бесцеремонное поведение. И как же я не догадался собрать с собой чемодан в театр.       Кроули откинул голову на бархатный подголовник дивана, издав что-то среднее между стоном и смехом. Что бы ни принесли следующие несколько дней, скучать ему явно не придется.