[Сезон 3].Дикша

Я хотела было прибыть в Гранд-Отель инкогнито, чтобы не сталкиваться ни с кем из работников, но план пришлось менять: весь верхний этаж вместе с бассейном Хлои и лежаками был погребён под пышной снежной шапкой. Из-за этого складывалось впечатление, будто здание отеля натянуло парик Санты. Качество было плохонькое, и вместо нормальной шевелюры виднелся белый плотный поролон, блестящий из-за иллюминации снизу. Светящихся украшений снаружи не было, да отелю они и не требовались: стёкла огромных окон отражали творящуюся вокруг гирляндную красоту, и казалось, будто здание переливается от ощущения собственной неотразимой важности. Я ткнулась раз, два, побродила по снежной шапке вместо крыши и недоумённо почесала тыковку: разве по правилам безопасности всё это не требуется счищать как можно быстрее? Или это очередное правило, принесённое мной из прошлой, более логичной жизни? Тут-то, если подумать, снег долго не пролежит. Наверное, его и не чистят — много чести для того, кто просуществует дай бог пару дней. Сделать ливнёвки получше, да натянуть снизу какую-нибудь защиту, чтобы ненароком никого не зашибло… Я угадала, кстати. Мощные ливневые трубы змеились по углам здания, грамотно вплетённые в его экстерьер. Не начнёшь приглядываться — и не поймёшь, что эти сверкающие элементы декора ахроматических оттенков позволяют посетителям отеля не захлёбываться в быстрой и беспощадной оттепели. Так и не найдя вход с крыши, — и попутно задавшись вопросом, как это такой же снежной шапки не образовалось на мастерской Тео, — я признала своё поражение и спустилась к входу в отель. Швейцар сверкнул улыбкой, когда открывал мне дверь, и пожелал счастливого Рождества; я откликнулась точно так же, лениво гадая, было ли это пожелание искренним или всего лишь вежливостью. — Мне бы к Хлое Буржуа, — сказала я новой девушке на рецепции; персонал здесь, за исключением горничных, поваров и сантехников, менялся с поразительной скоростью. — Предупредите, что я пришла, пожалуйста. — Конечно. Мадемуазель Буржуа сказала, чтобы вас пропускали по первому требованию… последний этаж, выбирайте лифт посередине — он идёт до самого верха. Счастливого Рождества, Ледибаг! — Счастливого… До лифта я добралась без приключений, хотя на меня постояльцы отеля посматривали с нескрываемым интересом. Ну, что поделать… наверное, на их месте я бы ещё попыталась сделать пару фотографий. Но парижане были народом обученным, так что знали: снимки всё равно получатся отвратительного качества, и лучше наслаждаться моим красным супергеройским костюмом вживую, а не на размазанных картинках. А вот в лифте полоса удачи кончилась. Или наоборот началась — тут уж с какой стороны посмотреть. — Придержите лифт! — услышала я панический возглас; голос был мужским, сильным и очень юным, а ещё почему-то мне знакомым. Хм, кто мог обладать таким баритоном?.. Из-за любопытства я нажала кнопку удержания, хотя и планировала возвышаться в удивительном и волшебном одиночестве. Влетевший в кабину лифта парень впечатался в стенку, отчего наше пристанище ощутимо вздрогнуло, после чего начал испуганно давить на кнопку закрытия дверей. Я успела увидеть, как в фойе отеля вваливается группа явно нетрезвых парней. Только вот им не повезло: в отличие от мужчины, что был рядом со мной, этими голубчиками сразу же занялись секьюрити. Значит, беглец был постояльцем Гранд-Отеля. Я рассматривала неожиданного попутчика, пока тот пытался отдышаться. Высокий, с тёмными волосами, в солнцезащитных очках. Растрёпанные пряди создавали впечатление пугала и мешали как следует разглядеть лицо. Но узнала я мужчину не по внешности и не по одежде, — мешковатых джинсах и толстовке грязно-серого цвета на несколько размеров больше необходимого и стоптанных кедах, — а по запаху. Травка, металл и шкура рептилии. — Ты, я так погляжу, всё ещё не оставил своё пагубное пристрастие? Джаггед, — а кто ещё мог пахнуть таким сочетанием ароматов, — заполошно поднял голову и тотчас грязно ругнулся, едва увидев меня. Сдёрнув очки и показав мне один заплывший из-за чёрно-багрового синяка глаз, Стоун скривился в отвращении. — Век бы тебя не видеть, а? Ты что, меня преследуешь?! — Много чести. Я про тебя вообще забыла… но это, похоже, зря. Перешёл с героина на траву? Стоун шмыгнул носом и выпрямился. Пытался ростом компенсировать то, что я с ним обращалась как с наркоманом-идиотом, что ли? А кем он ещё, собственно говоря, являлся? — Пошла нахер. — Вернусь с магнитиком. Хочешь ещё один укол, только на этот раз от травы? Он замотал головой, окончательно превращаясь в чёрный распушившийся одуван. Бородки у Стоуна не было, как и любой другой растительности на лице; даже баки этот умник сбрил. И пирсинга я никакого не видела… Вот такой, с чистой кожей и тёмными волосами, он чертовски напоминал Луку. Точнее, наоборот. Это Лука был безумно похож на отца. Даже цвет глаз у Стоуна внезапно оказался тем же, что у моего морского мальчика — ярким голубым, с лазурным отливом. Словно светящиеся изнутри. — Себе коли что хочешь, а от меня отстань, — на всякий случай Стоун прижался спиной к стенке кабины. — Ты вообще знаешь о правах и свободах человека? — М-м-м… что-то я не помню в перечне, чтобы там было право на смерть от передоза. — Да не будет уже никакого передоза! — психанул Стоун. — Я на иглы теперь смотреть не могу! Трава — всё, что остаётся! Даже от таблеток, мать твою, воротит! Какая волшебная штучка, однако, этот антинаркоманский укол. Если не сложится у меня с карьерой супергероини, то можно подрабатывать в диспансерах для вот таких вот… зависимых. Двери открылись, и Стоун по стеночке вытек из кабины. Я хотела было сначала пойти за ним, но потом подумала — а не сходить ли Джаггеду нахрен, куда он посылал меня? Тоже магнитик пускай привезёт. Так что, глядя в глаза замершему музыканту, — как всё-таки непривычно было его видеть без всей сценической мишуры и макияжа, ха, — я просто улыбалась. Широко. Не задействуя мимику глаз и не меняя выражение ни на миллиметр. Прямо до момента, пока дверцы лифта не закрылись, и кабинка не понесла меня выше. Потерев лицо, я недовольно хмыкнула. И чего меня интуиция заставляла вмешиваться в дела Стоуна, спрашивается? Каждый раз, когда я сталкивалась с проявлением его наркомании, внутри словно натягивалась леска; порвётся — и так саданёт по рукам, что разрежет мясо до кости. Лучше уж ослабить натяжение… тем самым нарколечением. Пускай и волшебным, а не традиционным, с капельницами и кодированием. Или от наркотиков не кодируют?.. да, это больше для алкоголизма вроде. Но Стоун так-то не особо пил, я от него не чувствовала никакого духа алкоголя. Другое дело — трава… — Интересно, на сколько хватит его испуга, — пробормотала я, выходя на этаже Хлои. — Надо потом всё равно будет разбираться с этим… — Если уж ты пришла ко мне, то всё твоё внимание должно быть направлено на королеву, — недовольно протянула Хлоя, с которой я чуть было не столкнулась в коридоре. — Жучила, алё! Приходи в себя уже. — Да-да-да, как скажешь. Ты знаешь, что Стоун курит траву? — Все знают, что Стоун курит траву, — закатила блондинка глаза. — И что? — Надо, чтобы перестал. — Да скорее Бражник сдохнет, чем это случится. Пошли, я заказала еду в номер. Ты ела сегодня вообще? Пришла моя очередь возмущаться. Это почему это я не должна была сегодня есть?! — Чтобы ты знала, я была на свидании! — И. — И меня там покормили. Мясом с салатом. И кофе я пила. И… и чего я вообще перед тобой оправдываюсь, собственно… — Кто тебя знает. Отказ не принимается, ты будешь есть. — Но я не хочу… — Подарок мне принесла на день рождения? — Э-э-э… — Вот и всё. Пошли, там суши. — Суши? Суши — это совсем другое дело, они не в желудок идут, а питают саму душу… Обогнав Буржуа, я быстро дошла до гостиной комнаты. Стол там действительно был заставлен разными суши и роллами; Хлоя явно рассчитывала кормить или армию девочек-подружек, или одну супергероиню с бездонным желудком. И кто после этого будет говорить, что у блондинки нет сердца? — Что планируешь на день рождения? — поинтересовалась я, усаживаясь за стол и с удовольствием оглядывая потрясающее разнообразие рыбы. Тунец, окунь, лосось, морские гады… как всё-таки кайфово дружить с богатой чикой! — Какой-то праздник, сейшн, в другую страну полетишь на шоппинг? Хлоя села напротив, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула. Эх, суши бы есть, сидя на полу… но мы таки в Европе, так что наслаждаемся здешними привычками к комфорту. — Хотела провести день с отцом, но он всё ещё не вернулся из Америки. Так что устраиваю вечеринку для одноклассников, чтобы они не забывали, кто из них тут самый потрясающий. — Кто? — Не притворяйся идиоткой. — Что, прямо всех пригласишь? — Ага, — протянула Хлоя, смотря на меня в упор. — Всех. И тебя тоже. Вообще-то, уже пригласила, я разослала СМС в Рождество, и все дали отклик. Одна засранка проигнорировала, но подруга этой засранки сказала, что притащит её в любом состоянии. Гм. «Засранка» — это я, получается. Я ж знатно умею игнорировать СМС... Глаза у Хлои торжествующе блеснули, и это напомнило мне об одной маленькой такой детальке: я не смогу быть на торжестве Буржуа и как Маринетт, — как одноклассница Хлои как бы, — и как Ледибаг.Неудобно получается. — Да, кстати, — добавила Хлоя, разглядывая свои ногти. — Явка обязательна. Нуара можешь оставить дома у его мисочек. — Он предпочитает проводить время на лежанке… Ладно, приду, какие проблемы. Значит, кому-то из моих «личностей» придётся остаться дома. Вопрос только в том, будет ли это Ледибаг, у которой внезапно появятся дела по спасению мира, или же Маринетт, которая совершенно случайно заболеет именно в этот день. — Только ты понимаешь, что я могу не прийти, — на всякий случай уточнила я, наливая в миску соевый соус для дальнейшего наслаждения. — Супергеройство очень ненадёжная штука. Не дай бог кто акуманизируется… хотя Бражник конечно обычно берёт паузу между акумами, но ничего нельзя загадывать наверняка, верно? — Не волнуйся, Ледибаг, — сладко улыбнулась блондинка, придвигаясь к столу. — Я всё продумала для этого. Праздник начнётся завтра прямо с утра, так что никаких проблем. Переночуешь у меня, и дело с концом… гости как раз где-то к восьми соберутся.