[Сезон 3].Дикша

— Ты можешь здесь полностью снять костюм, — сказала Хлоя, отведя меня в гостевую спальню; да, на этаже Буржуа были и они. — Я имею в виду, полностью. С маской, волшебством и прочим. — Ясно. — Только не забудь окна зашторить, — добавила блондинка. — И дверь закрывай, если будешь, ну… голой? — Как будто ты меня голой не видела. Учитывая, что я не раз была у Буржуа в гостях и, опять же, не единожды здесь переодевалась, замечание было в точку. Понятно, что под своим «не будь голой» Хлоя имела в виду «не будь без костюма-синхронизации-трансформации», но я не была бы самой собой, если бы не зацепилась за чужие слова. — Бесишь, — ответила на это Хлоя, поморщившись. Но я-то видела, что она покраснела, хе-хе. — Всё, спать. Сама мне долбаный час ныла, что на ногах больше суток и вообще вся из себя такая несчастная. Правда. Только вот я ныла, чтобы сбежать домой и не придумывать, как мне выкручиваться из ловушки, которую Хлоя как бы невзначай мне подсунула. Ведь Маринетт и Ледибаг могли появиться на торжестве Буржуа только если бы у меня был с собой Талисман Триккса. Только тут облом: лис остался дома. Так что надо было как-то... У Ледибаг было больше возможностей объяснить своё отсутствие на торжестве. Акумы, мировое зло, Нуар дома некормленый опять же. Да мало ли может быть дел у взрослой женщины, правильно? У Маринетт — меньше. Намного меньше. Уйдя в туалет, я просмотрела СМС от Буржуа; за неявку блондинка обещала мне мучительную смерть и полное моральное уничтожение. А ещё что она испортит мне все оставшиеся годы моей золотой юности. Точнее, Хлоя написала «я тебя со свету сживу китаёзина», опять забыв про запятушку. Зато какой полёт фантазии! Меня в этой толерантной Франции ещё никто китаёзиной не называл! Габриэль смотрел как на то-самое, правда. И дядюшка Ван. Для первого я была слишком узкоглазой, для второго — недостаточно узкоглазой; это всё подтверждало только то, что ты никогда не будешь нравиться всем в этом мире. И у Ледибаг с Котом Нуаром были хейтеры, что уж про Маринетт Дюпэн-Чен говорить. Моё городское альтер-эго, конечно, совсем не так популярно, как красно-крапчатое, однако у меня в хейтерах сама Хлоя Буржуа! Мало кто таким может похвастаться, да? Хотя Ледибаг с её хейтером-Джаггедом всё равно выигрывает. Выделенная мне комната была большой, — как и все остальные, — светлой и абсолютно обезличенной. Бежевые стены, бежевый ковёр, деревянная отделка, светло-жёлтые стены. Телевизор, кровать, шкафы, диваны и прочая мебель в наличии — хоть сейчас заселяйся. Я взвесила на ладони ключ, который отдала мне Хлоя. От двери; после развлечений акуманизированной Альи Буржуа решила, что на её этаже будут не только электронные, но и механические замки. Вставив ключ в замочную скважину, я сделала несколько оборотов. Щелчки звучали музыкой. После я, как и советовала Хлоя, опустила жалюзи и зашторила окна. В комнате был двойной набор штор: интерьерные бежевые и блэкаут, которые я пока трогать не стала. Напоследок я хотела было призвать ещё какой-нибудь предмет из Потенциальной Вселенной, — чтобы проверить, нет ли в комнате прослушки-камер и прочего; доверяй, но проверяй, да и я больше не доверяла Андрэ, чем Хлое, — но, к своему удивлению, не смогла йо-йо даже раскрыть. Попытка использовать Супершанс также провалилась. — Алаказар, — пробормотала я, недоумённо хлопая ресницами. — Тикки, что происходит? Почему я не могу использовать… выглядишь как в Нью-Йорке, ты как вообще?! Это я, конечно, преувеличила: Тикки выглядела лучше, чем в Большом Яблоке после своей волшебной травмы. Однако квами всё равно сияла меньше обычного, да и тельце у неё потемнело, становясь не алым, а тёмно-бордовым. Ярко-голубые глаза на этом фоне смотрелись совершенно сюрреалистично. — Слишком резкий перерасход магии, — вздохнула Тикки; вела она себя как обычно, да и звучала нормально, без признаков срочного умирания или усталости. — Всё в порядке, просто считай, что мы потратили многовато энергии удачи. — На что мы… пыльца для Адриана, что ли?! — Похоже на то. Я всплеснула руками и несколько раз обошла комнату по периметру. А если акума — тогда мне что делать?! — Успокойся, прежде всего, — остановила меня квами, когда я пошла на очередной круг. — Ничего страшного не происходит, М… Ледибаг. Для восстановления мне нужно только время. — И килограмм печенья? Килограмм печенья поможет?! — Нет. Но отказываться я не буду. Только это лучше до дома, хочу те фирменные шоколадные печенья от Тома. Я всё равно навернула ещё несколько кругов, прежде чем заставила себя сесть на кровать и скинуть наконец толстовку. Жарко… то ли от нервов, то ли тут просто топят ужасно. Окно открыть, что ли… хотя для этого придётся снова проводить синхронизацию и отодвигать шторы. Лень победила, короче. Так что я, забив на окна, пошла в ванную — смывать с себя фантомный скрип угольной пыли. Вот вроде бы Лаки всё починил, а у меня всё равно оставалось ощущение, будто я с ног до головы покрыта этой чернотой. Костюм защищал от физического воздействия, однако совсем не помогал при ментальных приколах — к сожалению. По крайней мере, мне не помогал. Другим-то как-то магия хорошо делала, воспоминания убирала, раны залечивала. А мне — нет. Несправедливо это, как мне кажется; я тут батрачу с Адрианом, габриэлевы проблемы решаю, а мне даже синяки до конца не сводят. Рёбра болели, кстати. И в зеркале ванной я смогла рассмотреть сине-фиолетовые пятна на торсе... Хоть побои снимай. Интересно, а в полиции примут заявление на Санта Клауса? Душ помог немного прийти в себя и смыл-таки скрипящую несуществующую пыль. А ещё с водой в слив ушли остатки моих сил, так что до кровати я добралась исключительно на силе воли. Суши ощущались в животе приятной тёплой тяжестью. Одеяло пахло какими-то цветами — едва заметно и очень ненавязчиво. Хлопковое бельё, твёрдый ортопедический матрац, подушка из каучука… просто мечта для тех, кому за тридцать. А мне ещё не было тридцати. Хотя, если сложить возраст сейчас и возраст раньше… нет, всё равно так нельзя: я в этом теле не все пятнадцать лет отжила, а значительно меньше. — Просыпайся! — услышала я, едва прикрыв глаза. — Ледибаг, уже почти восемь! Да сколько можно-то тебя звать?! Я сейчас вынесу эту дверь, и плевать мне, в каком ты там виде! Буржуа ещё и в дверь барабанила — да так, что я поначалу не поняла, кто там комнату штурмом берёт. Серьёзно, звук был такой, будто Хлоя привела к двери армию брауни с таранами, а не кулаком пыталась меня добудиться. Огонь, а не девушка. — Я встала! — прохрипела я, сорвавшись на оглушительный зевок. — Правда, встала… я. За дверью секунд десять царило молчание. После Хлоя значительно спокойнее сказала: — У тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок, жучила. Выйдешь — сразу дуй в гостиную, там тебя причешут и сделают красоту. — Идеал ничем не испорти-и-и, — я опять зевнула. — А, ладно. Как скажешь. — Вот когда ты послушная, то нравишься мне намного больше. Конечно, утренние процедуры заняли намного больше времени, чем несчастные десять минут; да я над раковиной дольше зависала, тупо подставив руки под тёплую текущую воду. И Тикки вымыла заодно: квами очень понравился запах шампуня, который обещал блестящие волосы и никаких слёзок с аллергией. Интересно, это Хлоя такими детскими штуками моется? Я тоже любила уходовые средства для детей: они обычно пахнут приятнее и не раздражают кожу. Стоят, конечно, дороже… но за комфорт надо платить, да. Пока довольная Тикки устраивала заплыв в раковине, — я заткнула ту пробкой для ванны и сделала квами нечто вроде пенного джакузи, — я созвонилась с Сабиной. Мать выслушала мои сбивчивые извинения и, дождавшись, пока я утихну, осторожно поинтересовалась: — О чём ты говоришь? — Эм-м… я дома не ночевала? — Маринетт, — тихо произнесла Сабина. — Ты была дома. Ночевала, я имею в виду. Утром помогла отцу с замешиванием теста и начинкой для макарон, потом пришла Алья, и вы ушли вдвоём… к Хлое Буржуа на праздник. Разве нет? — Что? — Ты ещё подарок взяла. Большая коробка с обёрткой в стиле Ледибаг. Тикки округлила глаза, услышав это. Я же не знала, что и сказать; Сабина явно начинала нервничать. В сериалах в такие моменты обычно миленько хихикают и пытаются убедить, что всё в порядке. Дескать, мама, это я ошиблась. Только не волнуйся! Но не с моей политикой почти-радикальной честности: — Я провела ночь вне дома, — сказала я, вытаскивая пробку и осторожно обмывая Тикки от пены. — Спала у Хлои. Кто бы ни был дома, это не я. — Но как же… она даже на твоей маленькой гитаре играла! — Это укулеле, мам. Так, — я сжала переносицу, пока Тикки каталась по подставленному полотенцу. — Так. Давай вот как сделаем. Когда я приду, то должна буду сказать тебе пароль, хорошо? Как в методичках по безопасности для телефонных разговоров. У нас были заготовлены фразы для случаев, когда ты подозреваешь мошенничество, так что никаких новых «паролей» обговаривать не пришлось. Но, пока я успокаивала Сабину, — как могла, — и ждала, когда Тикки закончит вытираться, я никак не могла выкинуть из головы одну мысль: фальшивая Маринетт ушла куда-то с Альей. С моей, мать его, Альей. Моей девочкой! — Если Алья хоть как-то пострадает, — скрипнула я зубами, запихивая телефон в карман штанов, — то я уничтожу и двойника, и того, кто его создал. И если это Бражник… — Бражник обычно выдерживает паузу между акумами, — осторожно заметила Тикки. — Чёрт его знает, что у этого ублюдка в голове. Мы можем синхронизироваться? — Да, конечно. Только, Маринетт… помни, пожалуйста, что я всё ещё не могу дать тебе использовать Супершанс. — А Чудесное Исцеление? — Оно использует другой тип энергии, так что с ним всё в порядке. Я кивнула и скосила глаза на кольцо Плагга. То всё ещё было в неактивном состоянии… даже хорошо, пожалуй, что я взяла Талисман с собой: если Тикки всё-таки станет плохо из-за моей неосмотрительности, я хотя бы смогу дать отпор потенциальным врагам. Но если я проиграю, то у них в руках сразу окажется два Талисмана. Тц. — Кто рискует, тот не пьёт шампанское… ладно, Тикки. Абракадабра. Кажется, мне всё-таки придётся извиниться перед Хлоей: даже речи не стояло о том, чтобы я не бросилась искать Алью, а осталась на празднике. Нет-нет-нет, это вообще не обсуждается. — Но предупредить её всё-таки надо, — пробормотала я, с силой растирая лицо. — Да когда ж это всё кончится-то, а…