[Сезон 3].Дикша

Голова кружилась. Тяжёлый затылок тянул к полу, а пузырьки воздуха под лобной костью — к потолку. Казалось, что череп вот-вот разлетится, разойдётся на две части, как у дешёвой пластиковой куклы, которой даже целой головы не досталось. Ещё и тошнило. Сознание было похоже на вспышки разных цветов: красная боль, синяя тошнота, жёлтое головокружение, зелёная ненависть. Чувствовала же я, что что-то не так с этим Агрестом! — Как она? — услышала я собственный голос. Ну, чуть ниже. Немного огрубевший. Десять лет всё-таки влияют на голосовые связки, как ни посмотри. Мне всегда было странно, когда кто-то сравнивал голоса певцов в начале карьеры и лет этак через тридцать. Мол, поменялись голоса, «Зеленоглазое такси» уже не то! Да естественно, не то! Столько лет прошло! Вы что, хотите, чтобы гибкий и изменчивый человеческий организм застыл в одном-единственном состоянии? Так это уже смерть, она и в документах фиксируется. После смерти, кстати, не поют — мы же не в «Отеле Трансильвания», да. Ведь дзынь бывает только ра-а-аз… — Спутанное сознание, нет сил, размытое зрение, — Адриан погладил меня по голове; я попыталась было увернуться от его тошнотно-горячих рук, но у меня не получилось даже дёрнуть головой. — Как обычно. — Отлично. Ты молодец, котёнок. Они поцеловались — коротко, быстро, привычно. Я же костерила себя за излишнюю жалостливость и «понимание», направленное к совершенно чужому для меня человеку. Как будто с глаз пелена спала, в самом деле. Что я творила-то? Мой Адриан — не этот. Мой Адриан — маленький котёнок с целой рукой, с неприязнью к сигаретам и сигаретному дыму, с потерянной памятью. Этот Агрест — чужак, натянувший на себя личину моего Кота. — С ней было сложнее, — вздохнул Адриан. — Она плохо поддавалась влиянию. Легче, чем ты, но похоже. — Ты всё равно её продавил, так что какая разница. — Это да… твоя удача сработала, наверное. Или моя неудача. А может, и то и другое. Я лежала на полу, голова — на коленях предателя-Агреста. Губы болели от поцелуев, душа от предательства. Дура. С ядовитым цветком себя сравнивала, ага. Разошлась романтичность в сердечке, тьфу. Единственный яд здесь — на губах Адриана и в его словах. С другой стороны, он мне ничего и не обещал. Никаких гарантий тоже не было, ни на что. Адриан мастерски крутил моим мнением, дёргал за нужные ниточки, используя триггерные слова и действия, лепил то настроение, которое ему надо. Если я действительно была «его» Маринетт, то у него имелось целых десять лет практики. Время, чтобы узнать меня. Оставался только один вопрос: на кой хрен он вообще всё это… Я открыла глаза, но картинка не складывалась. Влияние… Что ещё за «влияние»? Это не я тут влюбчиво-доверчивая, что ли? Это у меня в мозгах покопались?! Рядом со мной опустилось бежево-розовое пятно с тёмной шапкой — местная Маринетт. Треклятые розовые бриджи, они во всём виноваты! Вот точно вам говорю! Я видела только цветовые пятна, размазывающиеся в пространстве, но зато запах другой Маринетт вдруг ощутила до последней ноты. Никакого печенья там не было. А я теперь частенько пахла печеньем из-за Тикки; все считали, что виноват в подобном аромате Томас, вернее, наш семейный бизнес. Но нет. Печенья в пекарне было не так много, чтобы я пропахла им с головы до ног; да и не то чтобы я действительно часто помогала отцу с работой. Изредка, когда были огромные запары… недостаточно, чтобы пропитаться запахом выпечки. От Маринетт не пахло печеньем. Сигаретами — да. Машинным маслом почему-то. Пылью и гниловатым деревом. Не печеньем. — Ты уверена, что это сработает? — спросил Адриан, гладя меня по лбу будто в попытке успокоить. — Это первый раз, когда я действительно уверен, что она из нашей временно́й линии. — Даже интересно, как ты это проверял. — Целуетесь вы одинаково. — Изменщик, — знакомо фыркнула Маринетт. — Что, реально «одинаково»? А другие схожести ты нашёл? Или решил ограничиться только оральным тестом? — Ревнуешь, душа моя? Я моргнула. А, да. Обращение-то не ко мне. — Блин, я теперь себя чувствую злодейкой, — вздохнула Маринетт, склоняясь надо мной; интересно, какое у неё было выражение лица? Я его не видела. Ровный бежевый блин был похож на художественный подмалёвок, на котором только-только начали намечать тени и расположение глаз с носом. Губ не было совсем. Жуткое зрелище. — Ты и есть злодейка, — сказал Адриан. — Особенно если смотреть историю с точки зрения попаданцев сюда. — Так-то я тоже ведь попаданка… блин, мини-ми, не плачь, а? Если бы у нас была возможность не делать это всё… — Ты собираешься сейчас каяться, как типовая злодейка в фильмах? — Знаешь, иногда мне кажется, что эти злодейские покаяния — это всего лишь попытка обрести душевное равновесие, — в немного прояснившемся зрении я разобрала, что Маринетт сидела рядом со мной на корточках, странно перекрестив выпрямленные к полу руки. — Эх, кто бы мне индульгенцию выдал… — Могу побыть твоим душеприказчиком. — Ты за мной и в ад спустишься. Испортила я тебя, котёнок… ну же, Маринетт, — обратилась она ко мне; холодные руки, отчётливо пахнущие железом, легли мне на щёки, стирая слёзы, — всё нормально. Поверь мне, никто не хочет будущего, в котором живём мы. Так что надо всего лишь немного… поднапрячься. Совместный проект у нас, да? Будущее и прошлое, работают вместе ради прекрасного настоящего! Отличный слоган. Она замолчала секунд на десять. — Нет, у меня всё равно ощущение, что я председатель компании «Бьюлин», — повесила голову Маринетт. — Короче, мини-ми, поверь, что всё ради всеобщего блага. — Кдв… — Что? — она склонилась ближе ко мне. — Адриан, ослабь немного влияние. Дышать стало легче. Голова кружиться прекратила. Но вот тело как чувствовалось макарониной, так и осталось отвратительно-слабым. — Повтори, — попросила Маринетт, смотря на меня. На её лице проявились глаза. Тёмные от переживаемых чувств и блестящие. — Авда. Кдвра, — как можно более раздельно сказала я, смотря прямо в мрачную синеву. Раз уж она заговорила про «всеобщее благо», то почему бы не воспользоваться этой же темой, да? Шмальнём по врагу смертельным заклинанием!.. Потому что ничего нам больше не остаётся, собственно. — Тоже считаешь, что вся эта тема со «всеобщим благом» — дерьмо собачье, а? — печально улыбнулась проявившимися губами Маринетт. — Да. Согласна. Хотя что там, мы же с тобой один человек. Я тоже так думаю. Но, знаешь… иногда жизнь тупо заставляет тебя действовать так, как ты совсем не хочешь. — Ты опять заговариваешься. — А ты не даёшь мне поболтать с умным человеком. — Тебе же будет сложнее, если ты начнёшь к ней привязываться. — Мне и так сложно, куда уж больше, — Маринетт цыкнула; её лицо полностью прояснилось, и я смогла увидеть лихорадочные розовые пятна на бледных скулах. — Ладно. Давай с этим всем закончим уже, что ли. Прекрасная Ледибаг!.. хотя я, наверное, в твоих глазах буду Шейдибаг, мини-ми. …кем? Теневой Ледибаг? Это ещё кто такая? Маринетт достала йо-йо и раскрыла его. Запустив руку внутрь Потенциальной Вселенной, женщина извлекла из слабого, едва заметного розового сияния маленькую бутылочку. Мне сразу подумалось о ядах и отравлениях. — Слушай, у нас правда нет выбора, — сказала Маринетт, открывая бутылочку. — Проблема в том, что наша параллель больше не поддерживается квами и этими ебаными Повелителями Времени. И я сейчас не о Докторе с его приключениями и воплощениями, если что. Вот и получается, что единственный наш способ поддерживать мир в рабочем состоянии… — Маринетт. — Да блин, Адриан, я сейчас буквально собираюсь убить себя для создания временно́го парадокса! Будь ты хоть немного великодушнее! Послушай, — обратилась она уже ко мне, — это не будет больно. Я сама пила этот яд несколько раз, он действует мгновенно. Ну, может не совсем мгновенно, но около того. Ты ничего не почувствуешь. Я задёргалась — как смогла. Ничего себе, «последствия» за поцелуйчики с красивым мужчиной! Да я если выживу, дам обет безбрачия! Ну, Адриан, ну ты сука! — Усилить влияние? — спросил Агрест. — Нет, не надо. Мини-ми, тихо, — Маринетт опять погладила меня по лицу. — Я понимаю твой страх, но для тебя это безопасно, правда. Яд? Безопасен?! — Тебя выдернут, — уверенно сказала Маринетт, поднося флакончик к моим губам. — Ближайшие параллели без Кота Нуара и Ледибаг в нашем, мультяшном понимании, существовать не могут. Котодриан, Багинетт, ты понимаешь… Повелителям легче будет вытащить тебя из рук маньячки, чтобы сохранить твой сектор. При этом они откроют сюда окошко для портала, что мне и нужно. Нашему миру энергия, тебе возвращение. Учитывая, что ты моя прошлая версия, полученной энергии от временного парадокса и твоей смерти должно хватить на пару лет существования мира… Так что ты закроешь глазки, а откроешь их уже в своём мире. Со своей Буржуа и Агрестом. И, пожалуйста, не приведи своё будущее к нашему, ладно? Тут пиздец творится. Да я заметила! И я, блин, не давала согласие пить этот чёртов яд!!! — Круцио! — выдала я на удивление чётко. От нервов, видимо. Ну и от безысходности: мир снова начал расплываться перед глазами, тело из макаронины стало желе, сознание… болталось где-то рядом, да. Маринетт замерла на секунду, после чего невесело рассмеялась и всё-таки влила в меня жидкость из флакончика. — О, да, мини-ми. Это точно. «Круцио» подходит идеально для описания того, что я чувствую. Я всегда хорошо подбирала слова, правда?