[Сезон 3].Дикша

— Понимаешь, — продолжала размышлять Маринетт, на время прекратив свой обстрел автомобильными запчастями, — Бражник, хоть и урод конченый, да ещё и психопат, всё-таки умный мужик. — Был, — буркнула я из-за коробок. Маринетт сверху хмыкнула. — Умер, значит?.. впрочем, он и так слишком долго протянул. Контракт с мононоке истощает жизненные силы. Я нахмурилась. Серьёзно? Если предположение Фу верно, и Маринетт также заключила нечто вроде контракта с мононоке, — или просто поглотила эту энергию; синхронизировалась с ней; да что угодно сделала, короче, — получается, что она тоже… «истощала» себя. На меня это похоже не было. Не подумайте, я достаточно жертвенный человек — в бытовом смысле. Без проблем поделюсь едой, даже последним кусочком пиццы или горсткой чипсов. Отдам приглянувшуюся кофточку, если попросят. Дам домашку списать, если вдруг у меня самой она сделана. Не для всех, ясное дело. Только для тех, кто мне дорог или хотя бы нравится. Щедрость, пускай и довольно избирательная, с самого рождения была частью моего характера. Однако при этом я точно знала: ни за какие деньги я не буду рисковать собой и своей жизнью, чтобы спасти кого-то. Даже того, кого я ну офигеть как люблю. Правда, исключение есть, и имя ему «влияние момента». Вот тут могу как-то подставиться под опасность, не успев подумать… проверено прошлой жизнью: я кинусь за своей кошкой в потенциально подожжёное помещение, встану перед угрожающим мужчиной с ножом, чтобы защитить дорогого человека… и, опять же, поделюсь последним куском пиццы. Это важно. Но я бы точно не смогла сделать так, как Маринетт — положить свою жизнь на алтарь и ждать, когда же тебя наконец разъест потенциальная болезнь. Жить с мыслью, что каждый твой день мотает счётчик за два или три? Нести в себе что-то, что будет тебя буквально разъедать изнутри? Понимать, что можешь скинуть с себя это бремя, и не делать этого?.. нет. Не в моём характере. Я из тех людей, которые предпочитают либо помереть вместе, либо вместе же выжить. Жертвовать собой… Только если у меня будет полная уверенность, что потом я смогу всё отмотать и вновь вернуть своё здоровье. — Так о чём я… Бражник, да, — устало вздохнула Маринетт. — У него много хороших идей, если так посмотреть. Местный Шанель… знала, что именно Габриэль здесь ввёл моду на бижутерию? — Очень за него рада. Я привалилась спиной к ящику, из которого несло влажной плесенью. Ну, мистер Ричи… проверок на ваши склады не хватает! Что за экстерьер? Где уборщицы, спрашивается? А если здесь есть ещё и чёрная плесень… так, ладно, не думаем о грустном. Но после возвращения в моё время надо будет в Сене, что ли, искупаться, а не сразу домой идти. Хотя я и не уверена, что споры плесени от этого пропадут. Да и не будет ли опасна чёрная плесень из десятилетнего будущего для нашего нежного настоящего?.. — …поэтому мне и нужны Талисманы, — устало закончила Маринетт. — Теперь понимаешь? — Честно? — Ты прослушала. — Как хорошо ты меня знаешь! Пришлось прыгать в другое место: Маринетт, видимо, не оценила глубины моего юмора, так что ящикам опять досталось. На этот раз — оторванным куском потолочной балки. А она здоровая, между прочим! Ну реально здоровая: я на ней могла спокойно стоять, стопа целиком помещалась! Тридцать седьмой русский размер! И не знаю, какой тут европейский — я никак это запомнить не могла. — Да я теперь прямо понимаю, почему мы так бесили Бражника! — хохотала сверху Маринетт. — Это же невозможно просто! — Новопасситу попей, бешеная! — Здесь его не продают! Опять прыжки, опять я ползком двигаюсь туда-сюда под грудами ящиков. Интересно всё-таки, кто тут сделал такие ходы? У меня из головы не шли мысли про китайцев-наркодилеров, честно скажу; мог же мастер Фу таким приторговывать-то, правильно? Всё равно Массажный Салон у него супергерои отжали. А на пенсию много не купишь… наверное. Не знаю я, есть ли тут вообще пенсии. Маринетт, устав, тяжело осела на балке; я могла видеть красно-крапчатую фигурку Дюпэн-Чен, потому что наконец нашла хорошее место с подходящим обзором… то есть, с достаточной дыркой между ящиками, чтобы подглядывать за своей вражиной. Без синхронизации у Маринетт было похуже с выносливостью. Не марафонец, а спринтер? Или просто надоело швыряться металлом? Судя по тому, что я видела, сенсорика тоже просела: я бы на месте Дюпэн-Чен прекрасно бы слышала, где находится противник. Всё-таки ползаю я не бесшумно. Значит, и видит меня бешеная плохо. И для меня это хорошо, потому что… Её фигура была красной. Ай да чёрт! Неужели Адриан с Нуаром были правы, и мне действительно нужно скормить таблетку Маринетт? Да как я это провернуть-то должна?! — Повторяю для невнимательных, — сказала Маринетт сверху. — Мне нужны Талисманы для загадывания Желания. При этом Талисманы должны быть с квами, иначе никакого Желания не получится. Фактически, для подключения к высшим энергиям требуется не столько сила, сколько сознание квами… любых двух, на самом деле. Но Тикки и Плагг одни из сильнейших. И, наверное, единственные, кто сейчас в мире есть и кого реально вытащить. — Не самые сильные? — А, — она махнула рукой и потёрла лоб. — Не забивай голову, ты вряд ли с ними встретишься. Да и, к тому же, когда я получу Талисманы, для тебя время отмотается. Ты ничего не будешь помнить о произошедшем. Вот знала же я, что будет такой подвох! Игры с памятью — такой же привычный ход, как и отмотка времени! — Ты знаешь моё отношение к ментальным штукам, — сказала я, поёжившись. Вот что не люблю, в любых формах — так это копание в мозгах. Ясное дело, психотерапевтов, психологов и психиатров это не касается; а вот какие-нибудь Яманака из «Наруто» вызывали бы у меня ужас похлеще, чем Абураме. Перевожу: копание в мозгах для меня страшнее, чем управляемый рой умных насекомых. Бр-р-р… хотя и второе — тоже такое себе удовольствие. — Для тебя это не будет иметь никаких последствий, — добавила мёду в голос Маринетт. — Ну подумай сама! Ты наверняка знаешь, что Повелители Времени не возвращают по мирам и Ледибаг, и их Котов. Только наши параллели, одинокие, как забытый валенок. Знаешь же? Я промолчала. Да и вообще, на мёд у меня аллергия… была. Сейчас вроде бы её уже нет, но привычка опасаться мёда из-за последующей боли в зубах осталась. Пока Маринетт распиналась о том, какая она замечательная, прекрасная, как наши с Котом Талисманы помогут ей привести всё в порядок, — через загадывание Желания, ясное дело, — я шарила взглядом вокруг в поиске подсказок. Ну же, глазки, ищите. Ищите. что нам может помочь! Как назло, ничего не подсвечивалось. Я схватила йо-йо, чтобы хоть как-то занять руки, и увидела… Игрушка была цветной. Так. Так! У нас есть: цветная Маринетт, таблетка и йо-йо. Собственно говоря, что мне теперь с этим делать? Вспоминаем, что я не канонная Маринетт, и вывод получается только один: огреть противницу йо-йо по голове, вырубить и впихнуть таблетку в глотку, как глистогонное — животному. Чем не прекрасный план?! Даёшь насилие в массы! Лишь бы мой Кот этого призыва не усвоил… хватит в нашей компашке одного отбитого; второй пускай остаётся на стороне света и адекватности. — Ладно, что-то мы заболтались. Ты отдаёшь Талисман или я забираю его силой? — Отсоси, будь добра. Она хохотнула. — Ясно-понятно. Впрочем, чего-то другого я от себя и не ожидала… ну что, мини-ми, побегаем? Если я думала, что до этого момента меня гоняли летающими запчастями, то теперь понимала: Маринетт просто лениво перебрасывалась металлоломом. Потому что сила Ледибаг, если так подумать, не в физической мощи или скорости ударов, о нет. Сила Ледибаг — в скорости перемещения и в гибкости. Маринетт внезапно стала быстрее меня несмотря на отсутствие костюма; я предполагала, что дело в затянувшейся синхронизации с Тикки или в квами-инциденте. Короче, причины были не важны. Главное, что я начала стандартно огребать. Дюпэн-Чен, казалось, размножилась: куда бы я ни пошла, ни поползла, ни прыгнула — она была везде, готовая схватить меня за руку или ногу, чтобы вытянуть и вырубить. Интересно, что Маринетт также замахивалась своим йо-йо, целясь в голову; не только у меня на этом складе мысли про насилие, говорю же. Нас в этом мире теперь двое! Однако удача, видимо, была на моей стороне: Маринетт то запиналась, то мазала с ударами, то спотыкалась на ровном месте или же билась мизинчиком на ноге об угол очередного ящика. Мне представлялось, как два Кота камлают по разные стороны склада, и хотелось хихикать. Особенно когда Маринетт в очередной раз чертыхалась, а я вылезала из её хватки и снова бросалась в укрытие. И, пускай мне было смешно, веселье это казалось нервным, даже немного истеричным. Если посмотреть ситуацию в целом, то я, простите, глубоко в заднице: именно Маринетт лидировала в нашем забеге. И, несмотря на отсутствие костюма, именно я начала первой задыхаться. Не знаю, в чём причина, а физкультура быстро выматывала. Прыжок-присесть-уклониться, повторить раз сто… и вот, моё дыхание уже сбито настолько, что Маринетт и без усиленного слуха прекрасно слышит это пыхтение. А у меня воздуха не хватало даже на то, чтобы ругнуться. — Ты неудачное место выбрала, — сказала Маринетт с явной жалостью в голосе. — Тебе бы какой-нибудь менее заброшенный склад… Слушай, тут всё в пыли. А у тебя явно ещё нет сопротивляемости ей, правильно? — Пошла, кхе, нахер. — Вот об этом я и говорю. Знаешь, как дышат божьи коровки? Через трахеи, расположенные по всему телу, от головы до конца тела. Самые тонкие трахеи доходят до клеточного уровня. — И что? — Мы ничем не отличаемся. Для движения нужен кислород, а у нас с тобой его расход повышен. Вот и приходится дышать не только носом, как нормальные люди, но и через костюм. — …что? — Пыль, — повторилась она. — И твой проницаемый костюм. Вот ты и задыхаешься… и хуже уклоняешься. Включай голову уже. Последняя фраза раздалась прямиком надо мной. Я задрала голову и увидела Маринетт, что сидела на корточках на трёх ящиках, сложенных друг на друге. Мне хотелось сказать, что всё Маринетт брешет. Раньше-то никаких проблем не было! Да хотя бы со Злаусом: я же скакала с ним, как сайгак — и ничего! …а. Я же была в костюме Нуара, когда валил уголь. Точно. — Пофиг, — сказала я, дотянувшись до серёжки и вытащив из-за неё таблетку. — У меня есть лекарство от ледибажьей аллергии на пыль. — В самом деле? — подняла брови Маринетт. — Да хрен его знает, — призналась я, закидывая таблетку в рот и глотая горечь. — Ты ж в курсе, мы обычно без понятия, что делать с Супершансом. Она рассмеялась и крутанула йо-йо. Подкинув его, Маринетт получила в руки… кастрюлю. — Действительно, — сказала женщина, рассматривая красно-крапчатый металл; почему я его видела красно-крапчатым? — Годы идут, а это совсем не меняется.