[Сезон 3].Дикша

Вообще-то, Потенциальная Вселенная уже давала мне кастрюлю в битве против Леди Вай-Фай. И использовала я посудину вполне себе логично, надев акуме, — бедная моя Алья, моя девочка! — прямиком на её одержимую голову для усиления удара. Сейчас, глядя на кастрюльку в руках Маринетт, я чувствовала нечто вроде дежа-вю; мне что, опять предлагают одеть подарок Супершанса на вражину? Так, нет. Стоп. Какое ещё «одеть», это ж не я Супершанс призывала… Несмотря на то, что свою вызванную таблетку я уже съела, мир всё ещё продолжал быть серым, а Маринетт в нём подсвечивалась, как и прежде. Как и йо-йо в моих руках. Как и… кастрюлька, мда-м. — Знаешь, — медленно произнесла Маринетт, вертя в руках выданный предмет, — у меня только один вариант применения этого… подарка. — Сварить суп мира и зарыть трубку войны? — Ты явно что-то путаешь. Замахнувшись, Маринетт швырнула кастрюлю в мою сторону; я дурой не была, так что схватила красно-крапчатую посудину и… улетела вместе с ней прямиком в груду ящиков. То, что у Маринетт не было синхронизации и волшебной одёжки, совсем не умаляло силушки богатырской. Её-то нам Тикки отсыпала с достатком… особенно по сравнению с обычным человеком. Так вот. Кастрюлю Маринетт кидала не перпендикулярно полу, а немного под углом, так что получившаяся инерция утащила меня в сторону ящиков. Очень удачно, между прочим: там, где я была мгновение назад, вонзился груз йо-йо, раскрошивший бетонный пол до состояния плохо просеянной муки. И вот этот удар мне предполагался?! Да пошёл ты нахрен, Адриан! Прижимая кастрюлю к себе как самое дорогое, я перевернулась и, разгребая мусор одной рукой, поползла к выходу. Или не к выходу… короче, куда-то, да поползла. Мне-то, в целом, было всё равно, куда идти — лишь бы подальше от Маринетт, которая за обманными швыряниями посудиной бьёт йо-йо с такой силой, что одного удара хватит для откидывания коньков. Кстати, отличная идея, вот так кидаться с обманкой. Надо бы запомнить — наверняка в бою пригодится. Люблю подобные нечестные манёвры… если они не настроены против меня, гм. — Да чтоб тебя! — услышала я, как ругнулась Маринетт. — Иди сюда, блин! «Иди на хутор, бабочек ловить!» — буркнула я исключительно про себя, справедливо опасаясь того, что звук меня выдаст. Добравшись до ближайшего «прохода», о которых говорил Фу, я, не разгибаясь, поползла дальше. Меньше шума, быстрее передвижение… да-да-да, ещё немного, и я окажусь близко к окну! А там уже и подмогу можно будет… Кстати, о подмоге. Так-то Адриан и Нуар должны были знак дать, что они закончили со своим «нагнетанием неудачи» для Маринетт. Но что-то ни ответа, ни привета, да и Олимпия молчит. Как будто… я одна вышла против этой бешеной и взрослой копии себя. Чёрт… впрочем, такова моя доля, решать проблемы в одиночку. Проблемы, созданные мною же, конечно! Я нашла более или менее приличное укрытие, только вот непосредственно от окна оно было далековато. Дальше всё оказалось завалено коробками и ящиками, упавшими из-за нашей ледибажьей возни; чтобы пробраться через эти препятствия, придётся вскакивать на ноги и бежать быстрее, чем Форест Гамп. Только вот что-то не было у меня уверенности, что я успею добежать до окна к своим помощникам. Точно не до того, как Маринетт меня найдёт. И настигнет, собственно. Тихонько чертыхнувшись, я потёрла шею. Костюм был в пыли, проведёшь по нему рукой — и на ладони останется плотный серый слой. Если Маринетт была права, и дыхание у нас зависело не только от нормальных способов… да, фигня выходит. И таблетка, получается, реально была для меня, а не для Маринетт: после приёма волшебной антигистаминки мне изрядно полегчало. Как второе дыхание открылось, честное слово. — Отдай кастрюльку! — услышала я с другого угла помещения. — Чёрт, да это мой Супершанс! Он мне помочь должен, чтоб тебя! Я сначала хмыкнула, а потом задумалась. Помочь… да, должен помочь. Но с чего Маринетт решила, что он должен помочь в моменте, во время боя? Что, если кастрюля поможет мне, чтобы помочь Маринетт… более глобально так сказать? Ух, как же хочется верить, что всё именно так, как я думаю… Сейчас у меня были в активах: кастрюля, усталость, — так, это нихрена не актив, — два подсвечивающихся йо-йо и такая же красненькая Маринетт. Значит, надо соединить это всё, чтобы… Чтобы что? Ну победить, это ясное дело. Но как?.. Маринетт ходила по складу, методично обшаривая его тёмные закоулочки и бубня что-то себе под нос про зарвавшихся малолеток. Я сидела тихо, как мышь под веником, и пыталась придумать, что мне делать. Как выиграть, опираясь на то, что я имею? В голове было пусто. Ну да, конечно. Как обычно, блин! С другой стороны, пустота — это хотя бы не негативизм. Значит, не всё ещё потеряно, раз я не падаю в пучины депрессии и вообще продолжаю как-то барахтаться. — Мне б любви глоточек, горстку, хоть с обочин, — услышала я тихое, недовольное пение на родном языке. — Страшной судной ночью руку протяну… Ых. Вот это было… стрёмно, тут другого слова даже не подобрать. Ясное дело, что Маринетт пела просто от скуки и нервов; я так, кстати говоря, тоже частенько делаю. Но всё равно, учитывая экстерьер, в котором мы застряли… мурашек мне всё это нагнало знатно. — Я поставлю точку, — продолжала Маринетт, звуча более раздражённо, — прячься, что есть мочи… «Час твой не отсрочу, я тебя найду», — закончила я за неё в мыслях. Это ж… Апельсин. Певица из моего мира. Да твою-то мать, ну не может быть, чтобы эта полупоехавшая Маринетт была моим будущим! Я хотела было переползти на другую локацию, но поставленная на пол рука внезапно схватила что-то мягкое и пружинящее. Посмотрев вниз, я увидела… крысу. Жирненькую такую, с полуобглоданным ухом. Местная обитательница, значит… Крыса пискнула от неожиданности и попыталась было меня укусить, но ничего не вышло — костюм всё-таки попрочнее будет, чем зубы грызунов. Спасибо большое тебе за это, Тикки. Поняв бесполезность собственных попыток, умный зверёк попытался вырваться, — опять же, без результата, — а потом просто повис, покоряясь судьбе. Да уж, крысонька… как я тебя понимаю. Тоже хочу повиснуть тряпочкой и ничего не решать, только не имею права: на кону, знаете ли, два дорогих мне блондина. Мой Адриан, которого Повелители Времени не вернут со мной обратно в наш мир, и Хлоя, которая вообще неизвестно где сейчас обретается. И, чтобы узнать, где у нас моя злодейка тайтла номер два… надо спеленать бешеную. Я собралась с силами и поползла вперёд, беззвучно чертыхаясь на свою судьбу. Пыль лезла в глаза и нос, под руки бросались другие крысы, которых раньше тут сто процентов не было: кажется, они или жили в одном из ящиков, — который мы разбили, из-за чего грызуны и вылезли, — или просто обретались где-то неподалёку и вылезли на шум. В любом случае, чтобы не опираться на попискивающих зверьков, мне приходилось смотреть под руки. А это замедляло передвижение. Было… не то чтобы страшно. Скорее тревожно: Маринетт прыгала где-то сверху, искала меня, пела и ругалась, пока я пыталась не дать сердцу выскочить из глотки. Нервный орган-предатель бился о грудную клетку с таким оглушительным стуком, что его бы и Нуар услышал, будь мой Кот рядом. К счастью, у Маринетт не хватало слуха и сверхвосприятия, чтобы найти меня по гонгу в груди. Я привалилась спиной к ящику и осмотрела окружение. Так… если сейчас прыгнуть в сторону, то будет очень удобно, чтобы напасть на Маринетт. Хватит это терпеть! Пора переходить в наступление! — Беги, милая… за тобой зверь идёт. У него когти длинные, сердце не бьётся, не бьётся… Может, ответишь? У неё сегодня зелёно-апельсиновый день, видимо. И чего она в словах ошибается? Я вот, к примеру, все песни помню наизусть, до последней буковки. — Там зубы, а не когти! — крикнула я, сразу выпрыгивая из укрытия. Бам! Там, где я была, разлетелись щепки: йо-йо Маринетт опять шмякнулось изо всех сил. Бам! Бам! Рядом со мной взрывалось дерево, щепки летели острыми снарядами, и мне пришлось прикрывать голову, чтобы не травмировать глаза и незащищённое костюмом лицо. Я, вообще-то, хотела нападать! Ау! Под руками опять паниковали крысы; попросив у грызунов прощения, я зашвырнула одного из их братии прямиком в Маринетт. Попадание! Да ещё и хедшот! — Ты издеваешься?! Конечно, я издеваюсь. Что мне ещё остаётся?! Кастрюля мешала передвигаться, плана в голове всё ещё не было, зато крыс оказалось рядом — просто завались. Когда Маринетт в очередной раз предложила сдаться, я сделала вид, что соглашаюсь… хотя нифига это так не было, ясное дело. Хрен тебе, а не Талисманы! Я Совмену ничего не дала, а Барбара в костюме куда представительнее тебя выглядит, между прочим! …и представительнее меня, получается. Чёрт, а вот это неприятно уже… Ещё несколько опасных бамов, куча разобранных на составляющие ящиков и с десяток улетевших в Маринетт крыс, и я поняла, что противница своего добилась: из укрытия она меня выковыряла. Стелс-режим закончился; впрочем, не думаю, что он мог бы продолжаться дольше. Стоя наверху, на балках, я могла видеть, что своими йо-йо-атаками Маринетт разнесла процентов семьдесят от ящиков в помещении. Снизу было настоящее ящиковое побоище, с вывернутыми «внутренностями» и содержимым, о котором мистер Ричи, видимо, совсем забыл. Маринетт стояла напротив меня, тоже на балке. И лицо у женщины было очень недобрым. — Последний шанс, — сквозь зубы сказала Маринетт, переживающая беспредельную ярость. — Отдавай Талисманы. — А то что? Станцуешь на моей могиле? — Нет, — сцепила она зубы. — Я на ней спою. Она обращалась с йо-йо намного лучше меня: дёргала за нити, меняя направление груза; в мгновение ока перестраивала траекторию и силу удара; за доли секунды возвращала йо-йо к себе. Мне же оставалось только уклоняться и прыгать, не давая захватить себя леской. Про ответные удары я и не думала. Просто не успевала швырнуть своё оружие, чтобы… — Попалась! — победоносно воскликнула Маринетт. Я сначала не поняла, когда это я успела попасться, а потом почувствовала, что балка подо мной исчезла. Ну, как в мультиках: была опора, и вот её нет. Совсем нет! Физика не дремлет, так что я сразу начала падать. И Маринетт этим воспользовалась, следом зашвырнув йо-йо мне прямо в голову. Единственное, что я смогла сделать — отбить чужое оружие призванной кастрюлей. Йо-йо отскочило от красного бока посудины, не оставляя даже минимальной вмятины, и на всей скорости понеслось обратно. Маринетт, судя по расширившимся глазам, такого не ожидала; поэтому она, видимо, и не успела среагировать, когда собственное оружие прилетело ей точнёхонько в глаз. Будут они вместе с её Адрианом на пару улицу освещать. Перевернувшись в воздухе, я приземлилась на ноги и сразу же прыгнула в сторону временно дезориентированной противницы. Скинув её с балок, я, не нежничая, впечатала Маринетт в древесную труху, окончательно выбивая из Дюпэн-Чен дыхание. А потом, пока Маринетт не пришла в себя, я обвязала её леской йо-йо. — Сука! — замотала головой Дюпэн-Чен, пытаясь прийти в себя; от наливающегося фонаря она шипела, как кошка. — Я тебя урою просто! Рядом с нами шмякнулось её собственное йо-йо, всё ещё ярко-красное и светящееся в магическом зрении. Так что я, подумав лишь секунду, — и припомнив, с какой обидной лёгкостью Адриан выпутался из моих узлов, — подхватила чужое оружие и принялась обматывать Маринетт вторым слоем лески. Не-не-не, дорогуша. Никаких побегов. По крайней мере, не в мою смену! Когда женщина стала больше похожа на гусеницу, чем на человека, — да, я не стеснялась вытягивать из йо–йо буквально километры лески, — я слегка подуспокоилась. Да и мир наконец обрёл нормальные цвета. Правда, вместе с этим пропало и «ночное» зрение, так что всё вокруг утонуло в темноте… кроме ярко-голубых, светящихся глаз моей противницы. Один из которых быстро опухал и закрывался, хе-хе. Злорадствую! — И что теперь? — мрачно спросила Маринетт, смотря прямо на меня. — Теперь, — я услышала протяжное «мяуканье» снаружи, явно выданное человеческой глоткой; вот он, тот самый «знак» от Котов! — я буду полоскать тебе мозги. Нарутотерапия, все дела. Она скривилась. О, да. Ты прекрасно знаешь, что тебя ждёт.