Пленённая

***

Шатёр Султана Сулеймана Хана был полон людей. Среди них: многочисленные лекари, муллы, визири и шехзаде. Шехзаде Мустафа. Второй сын Падишаха, Мехмед, без сознания лежал в своём шатре. Шехзаде Мустафа медленно прикрывает глаза, опускает голову, пальцами правой руки аккуратно перебирает бороду. Губы, ссохшиеся, скривлены в гримасе печали. Падишах умирает. Отец умирает. Отец в ходе жестокой бойни был ранен вражеской стрелой, которая, говорят лекари, была пропитана ядом. Брат-Мехмед был ранен мечом в грудь. Брат умирает. А он жив. Шехзаде Мустафа жив. Шехзаде Мустафа — надежда и опора Османской Империи. Мустафа приоткрывает глаза и бросается туда, где на султанском ложе умирает его отец. Отец очнулся: задёргался, захрипел, пытался что-то сказать, когда душа, сделав последний рывок, отлетела к Аллаху. Муллы начали читать молитвы, Коран. Шатёр наполнился красивыми арабскими словами, но Мустафа, опустившийся на колено перед ложем умершего отца, видел и слышал это сквозь пелену слёз. Сквозь пелену слёз всё это видел и ещё один человек — Ибрагим-паша. Он стоял, сцепив руки в замок, пока слёзы бежали по его лицу. Внезапно визирь словно очнулся, откуда-то выхватил меч, и громко, во всеуслышание, объявил: — Да здравствует Султан Мустафа! Да коснётся его сабля небес! — присутствующие подхватили возглас визиря. Мустафа молчал. Мустафа смотрел на ложе, на котором не успело остыть тело его отца, Султана Сулеймана. За пределами шатра — тысячи янычар. Они, у которых кровью обливалось сердце, ждут вестей. Из шатра Падишаха выходит Ибрагим-паша, за ним — обожаемый янычарами и народом Шехзаде-Султан Мустафа. После прошедших, ударивших по империи молнией похорон Султана Сулеймана, настало время проводить джюлюс. Султан Мустафа, восседая на троне, по-хозяйски оглядывал стоящих перед ним людей. Слева — улемы, визири, чиновники. Напротив — армия янычар, воинов Аллаха. Он знал, что эти люди любят его пойдут за ним до конца. Знал, что наступит этот момент. Знал, что сейчас его младший брат Мехмед при смерти. Знал, что рядом с ним его мать Хюррем Султан, учесть которой султан Мустафа уже решил. — Слава Аллаху, — восторгаясь, произнесла Махидевран Султан, наблюдая за церемонией джюлюса из небольшого окна.Её счастью, казалось, не было предела. Аллах услышал её молитвы: справедливость, так долго обходившая их семью — Махидевран и Мустафы — стороной, повернулась к ним лицом, заключая в свои объятия. Махидевран чувствовала, как её сердце от волнения и радости сейчас выпрыгнет из груди, потому старалась лишь сдержанно улыбаться, так привычно ограничивая себя в эмоциях. Лишь позволила себе высказаться, обратившись к стоящей рядом Фидан хатун: — Наше время наконец настало, Фидан. Теперь Хюррем заплатит за всё, что она с нами сделала.