5. Чувства
24 июня 2024 г., 00:00
Когда за Драко закрывается вторая дверь гостевой спальни, Рон ещё лежит тихонько несколько мгновений, прежде чем потрясённо выдохнуть. Он сначала не хотел притворяться. Но замеченная из под полуприкрытых век мягкая, совершенно новая улыбка Драко, сбила его с толку, вызывая любопытство. Кто бы мог подумать, что ответ даже не придётся искать. Юноша сам прошептал его, вынуждая едва не подавиться воздухом.
Никогда в жизни Рон ещё не сталкивался с тем, чтобы другой парень сказал о нём нечто подобное, очевидно, не в дружеском ключе. Да и сам он не слишком задумывался о парнях, как о объектах симпатии. Как на подобное реагировать, что вообще думать и как успокоить заметавшиеся в голове мысли он не понимал. Сон как рукой сняло. Казалось, разумно сделать вид, что правда ничего не услышал. Ведь Малфой точно сказал нечто подобное лишь из-за того, что Рон прикинулся спящим. Но эта идея какое-то время никак не помогает перестать анализировать заново всё их общение.
Представить, что он мог нравится какому-то парню было явно проще, чем заменить «какому-то» на «Малфою». Его слова прозвучали так, словно Рон нравился уже не первый месяц. Может даже не год. Но такого ведь просто не могло быть! Как может нравиться кто-то, кого ты в тот же момент втаптываешь в грязь каждым словом? Это было просто не возможно так сразу осознать. Однако, вспоминается один из разговоров с Нарциссой у постели Драко в больничной палате.
«— Он быстро учился скрывать эмоции и притворяться. Тогда нас это радовало. Уметь не показать слабость перед другими аристократами крайне полезно. И только теперь я осознаю на сколько же не правы мы были... Если бы он только сказал мне хоть слово. Но Драко никогда не жаловался ни мне, ни, подавно, Люциусу. Великий Мерлин, сколько же он держал в себе?»
Точно. Он привык с раннего детства скрывать большую часть чувств и эмоций, которые в его мире трактовались, как слабость. И всё лучше овладевал этим мастерством, доведя его до сомнительного идеала. Что бы положительное Драко не испытывал к людям вокруг, они, очевидно, могли никогда не узнать этого, если ему не казалось, что это имеет смысл. Вероятно, симпатия к Рону могла оказаться как раз тем, что он предпочитал скрывать. Но как долго? Рон и сам не понимал, почему это так важно.
На следующий день, вернувшись домой ещё утром, кажется, успешно прикинувшись, что ничего совершенно не изменилось, он всё ещё размышляет о ситуации. Анализирует едва ли не каждую вспоминающуюся стычку, высокомерные взгляды светлых глаз и ядовитые слова. Это не слишком помогает. Даже наоборот. Он заново вспоминает впервые за долгое время, как сильно ненавидел Драко и за что именно.
Из-за этого даже возникает снова мысль, насколько нелепо всё выглядит со стороны. Да даже со стороны самого Драко. Они презирали и материли друг друга с детства, даже хотели убить временами, игнорировали. А что теперь? Вдруг стараются подружиться? Рон думал об этом первое время, пока Малфой был в коме, а он, единственный, навещал его каждую неделю, одним этим мотивируя людей вокруг хоть немного пересмотреть своё отношение. Отношение к тому, кто сам всегда вёл себя, как минимум, высокомерно, а чаще и нагло до крайней степени. Тогда показалось разумным послать подальше общественное мнение и действовать так, как кажется верным.
Сумбур в мыслях прерывается слишком близким хмыканьем Джинни.
— Не то чтобы я осуждала твои кулинарные эксперименты, но, кажется, ты планировал варить суп, а не жарить эту курицу прям в кастрюле.
Тряхнув головой, он зло матерится, принимаясь реабилитировать на половину выкипевший бульон. Наблюдая за суетой старшего брата с неприкрытой усмешкой, Джинни дожидается, пока он закончит с этим и выключит плиту, чтобы выдохнуть.
— Итак, что случилось? Часть бульона выкипела явно только из-за твоего напряжённого взгляда.
Фыркая в ответ на её насмешку, Рон закуривает, хмурясь. У него не бывало тайн от семьи. Так повелось, что им он всегда мог доверить любую информацию и получить помощь, поддержку и совет. Но почти впервые было не ясно, как и с чего начать объяснение. Помолчав какое-то время, он всё-таки решает сказать, как есть.
— Вчера Малфой...ну, блять, по факту он сказал, что я ему нравлюсь. Но он сам явно не в курсе, что я теперь в курсе. — В снова наступившей тишине присвист Джинни звучит как-то даже забавно. Рон не может сдержать усмешку, пусть та и держится не долго. — Вот я теперь и пытаюсь понять, с каких, вообще, пор это у него началось вдруг.
— Эм, а зачем вообще?
Вопрос неожиданно ставит Рона в тупик. Действительно, зачем бы ему знать, в какой именно момент он понравился Драко?
— Ну... Понял бы, чем...
— И снова тот же вопрос. Зачем?
— Ой бля, ну и что, мне просто не думать об этом? — Парень раздражённо кусает сигаретный фильтр, постукивая второй рукой по столу.
— Как вариант. И что тебе даст знание причин и время, с которого это началось? — Джинни вопросительно смотрит на брата не долго, прежде чем дать подсказку. — Представь, что тебе тайно симпатизирует девушка. О чём тогда ты бы подумал в первую очередь?
С этим оказывается проще и Рон начинает отвечать моментально.
— Нравится ли она...а.
— Ага. — Джинни усмехается озарению на его лице. — Хотя, когда я понравилась одной девушке во время учёбы, тоже сначала не поняла, как с этим быть. Но...вообще-то опыт интересный.
— Так, вот этого я знать, пожалуй, не хочу.
Сестра и не спешит делиться с ним чем-то большим. Вместо этого помогая закончить с обедом. И только уже за едой хмыкает, уточняя, что причин для симпатии у Драко явно прибавилось.
— Из-за того, что я стараюсь с ним подружиться?
— Как по мне, вы уже подружились. Но в целом да, дело именно в этом. Учитывая отношение к нему окружающих последние годы, последствия этого... Ощутить симпатию к тому, кто вдруг начал проявлять человечность, вполне логично. А если он ощущал нечто подобное раньше, то сейчас эта симпатия могла просто окрепнуть.
Вздыхая, Рон задумчиво помешивает суп в миске, не скрывая некоторой растерянности.
— Меня просто не оставляет мысль о том, что мы ненавидели друг друга много лет. Откуда было взяться симпатии? Это странно. А звучал он так, словно это не вчера началось.
— Ты же уже обдумывал вашу взаимную неприязнь, пока помогал миссис Малфой в Мунго. Ничего не изменилось, кроме того, что вы оба весьма странные. Ты нравишься Малфою, хотя он тебя открыто презирал. А ты пытаешься ему помочь, не смотря на то, что много раз хотел набить морду. Между прочим, даже странно, что ты так ни разу этого и не сделал.
— Он просто везучий. То повода не было достаточного, то времени и возможностей.
В ответ Джинни только пожимает плечами, возвращаясь к еде. Почти сразу меняя тему и нахваливая готовку брата.
После этого разговора Рону становится попроще и мысли успокаиваются. Действительно, ничего ведь особенно не поменялось. По крайней мере, не в их нынешнем общении с Малфоем, ставшем уже вполне дружеским. Но скоро Уизли осознаёт, что чужое признание поменяло его собственное отношение к их взаимодействию. Он стал больше присматриваться к тому, как Драко общается с ним, как медленно, но всё же старается изменить общение с коллегами по крайней мере до терпимого. Его уже не так активно поливали грязью за спиной, и пару раз Рон сам замечал, как на пытавшихся шикали некоторые работники отдела контроля артефактов.
Пусть даже Малфой сохранял привычку скрывать эмоции и от того почти всегда выглядел высокомерно, но, похоже, люди сообразили, что это скорее характер, чем реальное отношение к каждому. По крайней мере, это уже не мешало ему порой поддерживать диалог и даже начинать его, а коллеги не относились к нему пренебрежительно. Пока только в рамках работы и обсуждения важных деталей, но этот прогресс был в разы лучше, чем отчуждённость ранее, из-за которой парень чаще работал в одиночку и получал порой нагрузки больше просто из вредности коллег.
Юноша словно постепенно оттаивал, найдя силы двигаться дальше. Уже было ясно, что прозвучавшее однажды замечание Гермионы, что он может повторить попытку самоубийства, скорее всего, не оправдается. Драко справлялся и не признать собственную заслугу Рон не мог. Конечно, в одиночестве Малфой скоро бы снова сорвался. Но не теперь, когда начал понимать, что, действительно, может заслужить доверие людей, если всего лишь приложит усилия и будет иметь небольшую страховку в виде друга рядом.
Вскоре Рон привыкает к тому, что стал иначе посматривать на него. Это оказалось даже весьма полезно. Из-за возникавших мыслей о его изменениях юноша сообразил, что они почти не бывали на улице. Пусть даже осенняя погода не слишком располагала к прогулкам, но он попытался позвать Драко пройтись в выходные, получая даже слегка неожиданное согласие. Теперь к их обычным регулярным встречам добавляется совместный «променад», как выразилась Нарцисса. В прочем, не совсем регулярный. Ходить куда-то в дождь юноша не любил.
Иногда они бродили просто так, но чаще ради того, чтобы зайти в магазин за продуктами к ужину или, чтобы пополнить запас сигарет. В это мероприятие новую деталь вносит уже сам Малфой, однажды ёжась от промозглого осеннего ветра и пряча руки в карманы пальто.
— Давай лучше в кафе зайдём.
Он кивает на одну из вывесок впереди и Рон сразу соглашается. Хотя не может не пошутить о том, что друг просто слишком худой, оттого и промерзает моментально.
— Странно, что тебя не сдувает ветром.
В ответ блондин фыркает, глядя в сторону, а после неожиданно усмехается, взмахивая кратко рукой, будто думал отвесить Рону шуточный поклон.
— Для этого груз самолюбия и ношу.
Сдержать смех от звучания этой неожиданной самоиронии Рон не в силах. И после всё время замечает на себе краткие взгляды серых глаз Малфоя. Почему-то это даже немного смущает. Больше всего тем, что он и раньше их замечал, просто не задумывался ни на миг, что те могут означать. Теперь это просто не удавалось не вспоминать хоть иногда. Как ощущал Малфой их общение?
Спустя ещё пару недель, уже совершенно привычно сидя в очередной кофейне и грея руки о чашку горячего шоколада, Рон впервые задумывается больше о том факте, что Драко не подозревал, что его секрет уже известен. Думал ли он, что это чувство бесполезно? Или полагал его не нужным для Рона? Могло ли ему быть попросту больно находиться рядом с объектом своей неразделённой симпатии?
Но блондин общался спокойно, всё чаще позволяя себе улыбки и шутки. Он уже не казался замкнутым или совершенно неприступным. На обычно спокойном и даже серьёзном лице проскальзывавшая усмешка, служившая маскировкой для улыбки или смущения, выглядела мило.
Эта мысль неожиданно останавливает весь поток рассуждений ранее. Впервые Рон ловит себя на том, что подумал, будто Малфой достаточно симпатичен. До этого момента тот разговор с Джинни привёл лишь к сокрушённому признанию факта собственного непонимания плюсов чужой внешности. Рон не мог точно решить, могут ли ему нравиться парни вообще. Но если всё-таки забыть о общих вопросах и подумать конкретно о Малфое...
Парень нарочно отгоняет пока что эти мысли. Слишком задуматься о подобном, сидя прямо напротив Драко, было явно не слишком уместно. Потому он заводит разговор о чём-то совершенно отстранённом от них двоих, скоро в полной мере отвлекаясь от своих рассуждений. Возвращаясь к ним лишь переступив порог своей съёмной квартиры в магловской части Лондона.
Джинни уже давно вернулась к Гарри, так что оставленный без ужина на целых два часа дольше привычного, Живоглот снова хмуро глядел на Рона из кухни. Фыркая и извиняясь перед ним просто на автомате, парень выкладывает питомцу порцию ужина побольше, после закуривая, облокотившись на кухонный подоконник.
Снова вспоминается всё недодуманное в кофейне. Мог ли ему нравиться именно Драко? Ведь правда, его усмешки были весьма симпатичными, особенно когда удалось расшифровать, что они маскируют. Ещё ему удивительно шли классические, чуть даже старомодные, костюмы. Не взирая на то, что заправленная в высокие брюки рубашка не слишком скрывала недобор веса, если внимательнее присмотреться. Массу Малфой до сих пор набирал явно не особо успешно после трёхмесячного голодания. Сказывалась простейшая генетика и склонность к худобе у всех в их семье. Хотя Рон очень старался учить их с Нарциссой готовить побольше питательных и немного жирных блюд.
Это тоже лишь теперь заставляет озадаченно нахмуриться. Стал бы, например, Рон готовить для Гарри на постоянной основе, если бы тот оказался в подобной ситуации? Пожалуй, да, но всё-таки пример был сложным. Просто не хотелось представлять, что лучшего друга довели бы до такого состояния. Зато Рон всегда старался баловать вкусными блюдами Гермиону, пока они были вместе, не смотря на то, что та порой ворчала на излишнюю остроту, например, или жирность. Сестру тоже, когда она по каким-то причинам наведывалась в гости, всегда кормил сам. Заботиться о близких ему вообще нравилось, но, кажется, на парней, включая даже братьев, это распространялось хуже. Драко был каким-то исключением, и дело явно было не только в том, что Рон кормил вместе с ним и Нарциссу, что тоже не отличалась здоровым, сытым румянцем.
— Может быть, он правда может мне нравиться?
Озадаченное мяуканье из угла заставляет юношу насмешливо фыркнуть. Точно, учитывая его старательные попытки подобраться ближе и почти буквально прикормить Малфоя, можно было ещё предположить, что Уизли не хватало ещё одного кота. В прочем, такое сравнение заставляет даже кратко смутиться, потирая плечо и уходя в спальню, бросив в пепельнице недокуренную сигарету. А ведь учитывая надменный характер и попытки всегда выглядеть идеально, Малфой и правда напоминал кота. Какого-то из таких, которых водят на выставки и неустанно следят за их видом. Одним словом такого, которого Рону было бы очень жаль, но никогда бы не довелось погладить. Но ведь всем куда приятнее, когда животное в твоём доме – член семьи, а не музейный экспонат.
Морщась ушедшим куда-то не в то русло мыслям, юноша вздыхает, глядя в потолок комнаты. Возвращается было к началу цепочки и только снова морщится. Коты были милыми. Прямо как Малфой, пожалуй. Но думать об этом было очень странно.
