Шаг в темноту / Step into the dark

      Казалось, комната становилась всё меньше с каждой секундой. Воздух нагревался всё сильнее и сильнее, только ухудшая ситуацию. Тав пришлось смахнуть проступивший пот с лица, прежде чем продолжить наседать на волшебника.       — Ты же был уверен, что мы выйдем отсюда так же, как и зашли. Что произошло?       Гейл тяжело вздохнул, но промолчал. Барда это разозлило ещё больше.       — Великий волшебник из Глубоководья, в чём дело? Какую загадку ты разгадываешь уже час?       — Прошло всего лишь пятнадцать минут, Тав. Ты не помогаешь, — промычал волшебник, не отрывая взгляд от стеллажа.       — Я и не собираюсь. Это всё — твоя вина. Будь добр, реши свою задачу.       Девушка замолчала, заметив, как Гейл начинает закипать. Такие стычки были не редкостью в прошлом путешествии, но всегда у них была возможность разойтись по разным углам в лагере. Он, обычно, так и поступал, прячась в своей палатке и наглухо закрываясь заклинаниями от внешнего мира. Тав знала, что здесь он никуда не денется. Возможность наконец отыграться за все его колкости будоражила её.       — Хотя знаешь, я даже не удивлена, что всё вышло вот так, — она в предвкушении улыбнулась, — вечно ты доставляешь нам проблемы.       — Позволь уточнить, что ты имеешь в виду? — волшебник нахмурился, наконец обернувшись к ней.       — О, с радостью. Я говорю, что ты лишний. Ты нам не нужен.       Слова разнеслись эхом по маленькой комнате, словно мячиком отскакивая от стен. Гейл замер, проступившая на мгновение растерянность на его лице заставила девушку рассмеяться. У неё почти кружилась голова от того, как приятно было ощущать его смятение.       — Каждую битву от тебя не было никакой пользы, — продолжала она, — мне постоянно приходилось тратить большую часть сил на то, чтобы защитить твой зад. Мы с Шэдоухарт отлично справлялись на пути в город, а теперь… Даже не знаю, как быстро мы умрём из-за тебя.       Снова пауза. Тав прищурилась, оглядывая мага. Тот, помедлив лишь мгновение, сменил позу, облокотившись на книжный шкаф, а выражение его лица сменилось на безразличное.       — Может нам не стоит тебе помогать? Рано или поздно сфера в твоей груди взорвётся, а мы будем далеко за морем, — размышляла вслух бард, усмехаясь.       — Ты действительно этого хочешь? — Тав опешила, совсем не ожидая такого вопроса. В следующую секунду она слегка напряглась, заметив, как в руке волшебника материализовался кинжал.       — А ты как думаешь?       — Я думаю, что тебе пора научиться бороться с тем, что происходит в твоей голове, Тав. Но если ты веришь, что взорвать целый город будет лучшим решением — пусть будет по-твоему, — неспешно он подошёл к ней, протянул клинок, и, мягко улыбнувшись, прошептал: — Не медли.       Воздух снова стал горячим, заставляя девушку дышать всё чаще. Она чувствовала, как её сердце стремится выпрыгнуть из груди от предвкушения и страха. Тав сглотнула, решая, хочется ли ей сопротивляться первому и поддаться последнему. Нужно ли.       Клинок светился, изнывая от избытка плетения. Волшебник не врал — это не иллюзия, не очередная игра её разума, а вполне реальная возможность закончить все её страдания здесь и сейчас. Сделать мир чуть лучше.       Сильная боль пронзила её голову, отрывая барда от разъедающих мыслей. Тав пошатнулась и, не найдя опору, повалилась на пол. Волшебник не успел поймать её на руки, но почти сразу очутился рядом, проверяя пульс. Что происходит? Почему она так искренне желает… убить? Хочет ли она этого на самом деле?       — Тав, сопротивляйся же! Она не властна над тобой! — девушке казалось, что волшебник почти кричал. Эльфийка посмотрела в глаза волшебника, пытаясь сосредоточиться, зацепиться за его голос, но тщетно. Несмотря на усилия, почти сразу она потеряла его взгляд и провалилась в зияющую темноту.       Очнулась Тав уже в комнате в особняке. Шэдоухарт сидела рядом у её постели, читая книгу, название которой эльфийке разглядеть не удавалось. Бард ещё раз попыталась сфокусировать взгляд на заголовке, но болезненный импульс пронзил её лоб.       — О Селунэ, ты очнулась! Что произошло? Гейл молчит как рыба с тех пор, как открылся этот чёртов шкаф, — сетовала она.       Тав медленно приподнялась на локтях, попыталась оглянуться. Подруга выглядела весьма обеспокоенной её состоянием. На улице было темно — значит, она пробыла без сознания несколько часов.       — Что произошло?       Харт закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Я искала книги, которые назвал мне Гейл, а когда нашла, поняла, что вы пропали. Мне пришлось оббежать всю библиотеку, выкрикивая ваши имена, но толку не было, — она затихла.       — И что потом?       — Потом я увидела этот стеллаж, — она гневно махнула рукой в пустую часть комнаты, — он светился изнутри. Думать времени не было, я просто коснулась его, а полки тот час превратились в дверь. Почти сразу она открылась, а Гейл вынес тебя из шкафа на руках.       Шэдоухарт выглядела растерянной. Тав отчаянно захотелось её обнять и успокоить, но пронзающая головная боль не позволяла даже встать с кровати.       — Я спросила у него, что с тобой случилось, но он ничего не ответил, — продолжала она вполголоса. — И выглядел странно… Как будто злился на тебя. Ты помнишь что-нибудь?       — Да… Он предложил мне убить его. Я почти согласилась, а потом…       Бард затихла, услышав скрип двери. Гейл почти бесшумно вошёл в комнату и протянул ей очередное зелье.       — Исцеляющее, должно помочь восстановиться после обморока, — пробормотал он. Тав послушно взяла бутылёк и опустошила. Головная боль тут же прошла, тело перестало ломить от накопившейся усталости.       Увидев, что зелье помогло, волшебник развернулся к двери.       — Гейл, подожди, — Харт мягко остановила его, ухватившись за робу, — может ты всё-таки расскажешь, что произошло?       Он чуть помедлил, словно решая, стоит ли что-то говорить. Бард с одной стороны отлично понимала его — сцена, произошедшая между ними, была как минимум неприятной, и в этом была львиная доля её вины. Но с другой — она чувствовала себя уязвлённой. Подумав, что лучше обсудить это сейчас, девушка решилась взять слово первой.       — Гейл, ты должен знать, что я не хотела обидеть тебя. Я… прошу прощения за мои слова, — выдохнула она. — Ты нам очень нужен и без тебя мы вряд ли сможем продолжить путь.       Волшебник коротко улыбнулся.       — Тебе не стоит так волноваться из-за этого. Но если ты хочешь, чтобы мы выжили — нам нужно придумать, что делать с Абсолют.       — Что ты имеешь ввиду? — Шэдоухарт в замешательстве оглядела волшебника. — Мы делаем, что можем.       — Я говорю о приступах Тав. Мы не можем рисковать и надеяться, что это пройдёт само. Нам стоит быть осторожными, а это, — он указал ладонью на Тав, — только усугубит наше положение.       Эльфийка напряглась, изо всех сил стараясь не разозлиться слишком сильно. Да что он о себе возомнил? Один раз попал под горячую руку и решил, что может строить из себя жертву? Тав нахмурилась и повернулась к жрице, ожидая, что та выступит в её поддержку. Она молчала, не отрывая взгляд от пола.       — Харт? — голос Тав предательски сорвался, договаривать пришлось шёпотом. — Ты тоже так считаешь?       С каждой секундой тишины бард всё больше ощущала себя не в своей тарелке. Желание спокойно обсудить ситуацию пропало так же внезапно, как появилось.       — Он прав, Тав. Всё не так… серьёзно, но об этом стоило бы подумать. Представь, что будет, если это случится в решающей битве. Это стало происходить так часто… — она тяжело выдохнула, — нам есть, о чём беспокоиться.       — О, я представляю. Гейл, почему ты не расскажешь, как легко и играючи предложил мне убить себя? Ты думаешь, это не имеет значения?       Конечно, он молчал. Снова. Тав знала, что судить со стороны всегда было проще всего, но не решалась поверить, что её товарищи смогут так с ней поступить. Это казалось даже смешным — не раз они были готовы пожертвовать всем ради другого, зная, что слишком высокой цены в войне не бывает. Они даже бросали вызов марионеткам богов — и побеждали. А теперь боялись эльфийки с флейтой.       — Ты буквально дал мне оружие, чтобы вонзить его тебе в сердце. А теперь говоришь, что я слаба перед ней? Да что ты понимаешь! — она заметила, как повысила голос почти до крика. Тав попробовала остановиться, вдохнуть побольше воздуха в грудь, и через мгновение с удивлением подметила, что это помогало.       — Тав, ты не замечаешь, как это происходит снова. Попробуй успокоиться. Мы обязательно придумаем, что делать с этим, — маг подошёл ближе, протягивая к ней руку. — Пойдём, я посмотрю в запасах зелий, что может помочь.       Гнев, который охватил её, отличался от того, что она испытывала последнее время. Он не пожирал её полностью, не оставляя места даже маленькой капле разума в её голове, напротив, он слушался её. Словно она снова могла взять всё под контроль и направить эти эмоции в нужное русло.       — Я отлично понимаю, что со мной происходит, Гейл, — Тав рывком подскочила с кровати и направилась к двери. — И мне не нужна твоя помощь. Всё, что случилось сегодня в библиотеке, не должно было произойти, ты прав. Но я… искренне разочарована. Ты должен знать и это тоже.       Больше она не произнесла ни слова. Ей даже не хотелось разбираться, почему стеллаж не открылся. Сумка с книгами очень удобно оказалась у порога — Тав подхватила её на плечи и, захлопнув за собой дверь комнаты, направилась к выходу из особняка.       Она надеялась, что никто не пойдёт за ней. Ей отчаянно требовались несколько минут наедине с собой, пусть даже это и будет передний двор дома волшебника. Почти сразу она нашла главный вход, который, к её радости, был открыт — поднять тяжёлый металлический засов в одиночку она не смогла бы. Свежий воздух потоком ударил ей в лицо, принеся почти моментальное облегчение.       Тав вдохнула поглубже, стараясь сосредоточиться на запахах. Почти сразу она заметила, что в Глубоководье воздух был гораздо чище и приятнее, чем во Вратах. Чем больше она дышала — тем быстрее её разум очищался от ненужных, неприятных эмоций: гнев постепенно сменялся сосредоточенностью и спокойствием.       Немного побродив по владениям мага, она нашла небольшую лавочку, на которой и разместилась. Благо, на улице было не слишком холодно — зима должна была прийти в Глубоководье только через несколько месяцев. Тав поймала себя на мысли, что хотела бы сейчас уйти ещё дальше, за границу города, в леса, но тут же остановила себя — Абсолют могла очень некстати воспользоваться этим моментом слабости.       Резко её накрыл приступ сильной головной боли — видимо, сказалось перенапряжение, не оставлявшее её последние несколько дней. Стараясь не обращать внимания на приступ, девушка принялась обдумывать произошедшее. Почему ей удалось справиться с эмоциями в этот раз? Почему в такой критичный момент она осталась совершенно одна наедине со своей болью? Почему… они так поступили?       Что ж, ответов на эти у неё не было. Тав тихонько рассмеялась своему умозаключению, мысленно обвинив в поспешности. В глубине души она чувствовала, даже знала: из всех вопросов по-настоящему требовал ответа лишь один.       Ей хотелось верить, что все понимают, что произошло. Абсолют в очередной раз добилась, чего хотела — теперь каждый в их компании смотрит друг на друга с опасением, прикидывая варианты возможного предательства в голове. Тав решила, что это было неизбежно. Сомнения друг в друге у них возникали и раньше — никто этого не скрывал. Но сейчас, в момент, когда им стоило бы держаться друг за друга, сплотиться, это не получалось.       Тав ощущала… обиду. Она ожидала получить от товарищей хотя бы немного поддержки и помощи, но столкнулась лишь с опасениями. Хотя она и понимала, что причины для того действительно были, ей отчаянно не хватало опоры в виде дружеского плеча.       Бард знала, что не произошло ничего, что могло бы поставить крест на их путешествии. Значит, неотвеченным остался лишь один вопрос.       Утром, в библиотеке, ей не удалось справиться с эмоциями. Все её «тренировки» в путешествии оказались напрасны, но не в последний раз. Сейчас ей это далось даже легче, чем обычно. Тав коротко улыбнулась внезапно сформировавшейся в груди уверенности в своих силах. Значит ли это, что она, наконец, учится справляться с давлением Абсолют?       Словно отвечая самой себе, она пожала плечами. В последнее время происходило слишком много вещей, которые следовало бы обдумать. Но эти происшествия с вспышками гнева беспокоили её больше всего. Если бы только она могла обратиться к кому-то, кто знал, как справиться с этим.       Неожиданно для себя эльфийка решила, что оставит эту проблему на потом. Она совершенно ничего не могла с этим поделать. Тав искренне надеялась, что рано или поздно она во всём разберётся и путь, который ей придётся пройти, поможет ей в этом. А пока она займётся чем-то более важным.       Осторожно бард достала первую попавшуюся книгу из рюкзака и заботливо отряхнула её от пыли. Только она открыла чтиво на первой странице, куст за её спиной уж очень громко пошатнулся, словно от сильного ветра. Девушка вздрогнула и оглянулась: деревья стояли неподвижно, да и сама она не ощущала потоков воздуха на своей коже. Подумав, что должно быть Тара устроила ночную охоту на мышей, девушка выдохнула и вернулась к книге.       Это был сборник небольших рассказов о богах Фаэруна. Пробежавшись глазами по содержанию, Тав не заметила ни одного упоминания Забытых, но всё же решила приступить к чтению. Первая глава рассказывала о богине Мистрил, предшественнице Мистры и первой владычице магии.       Всё больше углубляясь в историю богини, бард невольно задумалась о том, была ли та похожа на Мистру. Была ли она столь же безразличной к тем, кто следовал за ней, столь же коварной к тем, кого возвышала, признавая на долю равным себе. Тав поймала себя на мысли, что часто обращалась в молитвах к своей богине, но почти никогда — искренне. Словно её так научили однажды, но не объяснили, почему и зачем.       Побоявшись столь вздорных тем для размышлений, она перелистнула страницу на другую главу, тяжело выдыхая.       — И что такого страшного в этой книге, дорогая?       Тав вздрогнула. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоял за спиной. Тихая, но всегда чёткая речь; почти соблазняющий тембр его голоса невозможно было спутать с кем-либо ещё. Вампир никогда не менял интонацию слишком сильно, неважно, выражал ли он нежность или обещал убить одним лишь взглядом.       — Зачем ты пришёл, Астарион? — она отчаянно пыталась звучать безразлично и лишь слегка уверенно, но получилось только сыграть блеющую овечку.       — Я же говорил, что ты — моя, Тав.       — «После победы». Мы не победили.       Тав сидела неподвижно, направив взгляд в землю и надеясь, что он уйдёт. Последние дни она даже не вспоминала о нём, слишком погружённая в попытки добраться до Глубоководья и разобраться с навалившимися проблемами. Раны на её ногах почти затянулись, хотя кожа на пальцах всё ещё оставалась искусанной.       — Я так не думаю, любовь моя. Мы ведь остались живы, Абсолют над нами не властна, осталось только вернуться в замок и зажить припеваючи. Разве это не то, о чём ты всегда мечтала? — мурлыкал он. Тав услышала шаги, а затем заметила его ноги прямо перед ней. Касание холодной ладони на её подбородке вызвало тысячи мурашек по спине. Мужчина вынуждал её посмотреть ему прямо в глаза, и эльфийка знала, что лучше не сопротивляться.       — Нет, Астарион. Это всё не касается нового тебя, — Тав пришлось поднять голову, — пальцы мужчины надавливали слишком сильно в районе челюсти. Он тут же расплылся в улыбке, сменив кнут на нежные поглаживания по щеке.       — Разве я так сильно изменился? Любая женщина мечтает об уверенном в себе лидере, способном разрушить мир ради неё, — Астарион почти упивался собственной силой и властью, демонстрируя это в каждом своём действии. Даже свои волосы он поглаживал по особенному — с неприсущей ему раньше чопорностью.       — Зачем ты пришёл? — повторила она настойчивее. — Я не нужна тебе.       Он тихо рассмеялся, обходя её вокруг. Вампир мягко коснулся её левого плеча.              — Просто наблюдаю за тем, как ты отчаянно пытаешься справиться с неизбежным. Ты ведь понимаешь, что ничего из того, что вы с друзьями придумали, вам не поможет? — с напускной заботой проворковал он, склонившись к её уху. Затем его голос опустился до шёпота: — Только я, милая.       — Это не твоё дело, — огрызнулась Тав, пряча книгу в сумку. — Нам не нужна твоя помощь. Оставь меня в покое.       — Ты уверена, что твои компаньоны того же мнения? Как думаешь, они предпочтут тебя всесильному вампиру? Никто и на секунду не подумает оплакивать тебя, если с тобой что-то случится…       Что-то внутри неё сжалось от интонации Астариона. Он так сильно пугал её, что она боялась даже пошевелиться, лишь бы не вызвать его гнев. Это чувство было у неё и раньше, словно он имел над ней больше власти, чем она сама. Тав хотелось броситься прочь, забежать в глубь дома, но она знала, что вампира это только раззадорит, и тогда пострадать может не только она.       Астарион всегда знал, как заставить её подчиниться ему. Словно до неё он проворачивал это тысячи раз, склоняя женщин делать всё что угодно для его удовлетворения. Он играл и с ней, наслаждаясь каждым мгновением её слабости. Тав замечала это в его блестящих от предвкушения глазах и дьявольской улыбке.       Мысль о том, чтобы дать ему отпор, молнией промелькнула в её голове. Почти сразу она отмела её, понимая, что не справится.       — Ты можешь наблюдать сколько хочешь, но мешать мне не смей, — грозно сказала она, серьёзно посмотрев на вампира. Её мышцы по всему телу напряглись вместе с тем, как она набиралась решительности. — Я иду спать, Астарион. И надеюсь, что больше не увижу тебя.       Тав понадеялась, что он не будет ожидать такого от неё, и оказалась права. Вампир лишь молча смотрел, как она поднимает сумку на плечи и уходит в направлении главного входа. Когда эльфийка коснулась деревянной двери, он не сдержал смеха.       — Мечтай, милая. Я всегда буду за твоей спиной, чтобы в момент, когда ты будешь молить о моей помощи, разочаровать тебя. Тебе стоило бы пойти со мной, когда я предлагал! — выкрикнул Астарион прежде, чем дверь захлопнулась. Тав прислонилась к ней спиной, а затем сползла на пол и закрыла лицо руками.       Ей очень не хотелось плакать из-за того, для кого её боль и чувства были шуткой. Астарион даже не скрывал этого, напротив, всячески демонстрировал, от чего на душе становилось тошно. Тав казалось, что сердце разорвётся на маленькие кусочки прежде, чем она сделает следующий вдох.       — Надо идти спать… — прошептала она самой себе, словно уговаривая. С трудом поднявшись, медленным шагом она направилась к лестнице, надеясь, что в её комнате никого нет.       Тав даже не удосужилась снять с себя одежды, прежде чем с тяжёлым выдохом свалиться на кровать. Ей отчаянно хотелось обсудить всё с Шэдоухарт, которая обладала чудесным даром давать прекрасные советы. Но больше поддержки она хотела, чтобы никто кроме неё не знал об этой встрече. Поводов для волнения и так было предостаточно.       Эта ситуация — то, что ей придётся пройти самой. И справиться тоже.       На утро Тав обнаружила себя жутко вспотевшей под лучами рассветного солнца. Посетовав на собственную лень, она поднялась с постели и с приятным удивлением заметила, что головная боль прошла.       День уже выглядел многообещающим. Бард приняла твёрдое решение продвинуться в их путешествии дальше, отбросив все переживания. Хотя встреча с бывшим возлюбленным оставила неприятный осадок, её поглотило желание отвлечься.       Первым делом стоило помыться, чем девушка и решила заняться. Не воспользоваться преимуществом жизни в особняке — грех, который она не готова была брать на душу. Аккуратно она выглянула из-за двери в коридор, надеясь увидеть Шэдоухарт где-то неподалёку. В пределах обозримого подруги не было, зато нашёлся милейший трессум.       — Тара! — Тав шёпотом подозвала фамильяра, махнув рукой в сторону её комнаты. Та послушно подошла к порогу, навострив пушистые ушки.       — Что случилось, мисс Тав? Нужна моя помощь?       — По правде говоря — да. Мне хотелось бы помыться. Где это можно сделать?       Барду показалось, что кошка улыбнулась. Тара мгновенно просияла, хотя девушке было сложно понять, что именно вызвало у неё такой восторг.       — Ох, дорогая, чудесное решение! Ванная этажом выше, прямо по коридору от лестницы и направо, первая дверь. Я провожу тебя.       Громко и довольно мяукнув в знак одобрения, трессум выжидающе посмотрела на эльфийку.       — Не нужно, я дойду сама, спасибо. Где можно взять полотенце?       — Ты найдёшь его там. Оставь грязную одежду здесь, я о ней позабочусь, — промурлыкала она и сразу удалилась, верно решив не смущать девушку.       Тав сняла с себя уже порядком пропахшую грязью и потом одежду, аккуратно сложив её на кровати. Она не помнила, когда в последний раз у неё была возможность спокойно принять ванну. Последние годы засаленные волосы и неприятный запах стали её верными спутниками, хотя, конечно, так было не всегда. В предвкушении бард накинула на оголённые плечи халат, на минуту пожалев о том, что не оставила его для чистого тела, и побежала к лестнице.       Ступеньки скрипели от старости, навевая Тав фантазии о том, кто жил в этом поместье до Гейла. Ей было приятно думать, что когда-то эти стены наполнялись смехом маленьких волшебников, гулом плетения и людскими заботами. Мысль, что теперь дом пустует десятилетиями даже пугала её.       Комната оказалась просторнее, чем девушка предполагала. Пар окутывал ванную, обещая самозабвенное спокойствие и расслабление. Позволив себе немного потомить приятное ожидание, Тав осматривала интерьер, изучая детали. Напротив ванны стояла резная раковина, сопровождаемая большим зеркалом, чья поверхность запотела, и тумбой для удобства. На ней она обнаружила полотенце, о котором говорила фамильяр, а так же шапочку для волос, зубную щётку и порошок, какой-то магический лосьон для тела и невероятно ароматное мыло, цитрусовые нотки в запахе которого сводили с ума.       Решив, что пытка длилась достаточно, девушка скинула халат с плеч на пол, не найдя для него подходящего места, и медленно погрузилась в ванну. Горячая вода почти обжигала кожу, хотя неприятные ощущения почти сразу сменились долгожданным расслабляющим теплом. Тав невольно ухмыльнулась, подумав, что для счастья ей, оказалось, нужно совсем немного.       Проведя наедине с собой, по ощущениям, больше часа, эльфийка соизволила вылезти из воды и тут же почувствовать на себе холод каменного дома. Моментально она укуталась в полотенце и принялась чистить зубы словно в последний раз, проходясь жёсткой щёткой по каждому сантиметру полости рта. Девушка знала, что ещё раз такая возможность предоставится ой как не скоро — ей снова придётся справляться деревянными палочками и водой.       Закончив со всеми делами, девушка тщательно обтёрла уже почти обсохшее тело, затем с заботой сложила полотенце обратно на тумбу. Только она собиралась нагнуться за халатом, рядом с ней словно из неоткуда появились её одеяния. Вот только её ли? Ткань была бережно вычищена, металл отмыт до блеска, от стопки исходил лёгкий аромат еловых веток. Удивившись невероятному мастерству фамильяра, Тав, не медля, натянула чистую одежду на себя и двинулась в гостиную.       Спускаясь по лестнице, она всё сильнее ощущала бессилие, которым сопровождалось желание заткнуть свои обиды подальше. Она ничего не могла с собой поделать и совершенно не понимала, как себя вести.       Ради общего блага стоит хотя бы делать вид, что всё хорошо, и ничего её не тревожит. Но вот смогут ли её товарищи… Что ж, об этом Тав только предстояло узнать.       На удивление друзья поприветствовали её тёплыми улыбками. Девушка выпустила из груди вздох облегчения, но заговорить не решалась. Она банально не знала, с чего начать.       — Гейл кое-что раскопал, — Шэдоухарт, предпринявшая весьма удачную попытку разрядить обстановку, выжидающе оглядела волшебника. Только сейчас Тав заметила, что он сгорает от нетерпения поделиться с ней находкой.       — На самом деле ничего особенного, — он смущённо, но обворожительно улыбнулся, — однако это даст нам направление, куда мы могли бы двигаться.       — Не томи, — Тав села в мягкое кресло и потянулась за стаканом воды, что стоял на столике рядом. Непроизвольно в её голове возникла уверенность, что об этом позаботился Гейл.       — Мы знаем о семи богах: в нескольких книгах были намёки на то, что для каждого из них есть большой храм — нечто вроде места силы, — продолжил он, попутно раскладывая карту Фаэруна и раскрытые книги на столе, — двое из них, Джергал и Сильванус, отпадают сразу же.       — Джергал уже занят, а Сильванус не совсем то, что нам нужно, — соглашается Харт, листая ближайшее к себе произведение.       — Точно. Гарагос — слабое божество, вряд ли он чем-то поможет нам победить Абсолют с короной. Гонадор тоже не тот, кто нам нужен.       — Остаются… Моандер, Саврас и кто-то ещё? — Тав сосредоточила взгляд на списке из какой-то древней рукописи. Волшебник кивнул, указывая пальцем на следующий абзац.       — О Саврасе известно гораздо меньше, но его сила — то, что нам нужно. Конечно, мы могли бы поискать последнего Забытого, но о нём вообще никто, судя по всему, не слышал.       — Значит, решено, — эльфийка одобрительно кивнула, — но что конкретно мы будем искать?       — В Вестгейте, если верить легендам, есть святилище для каждого из богов. Начнём с одного из них, а дальше посмотрим. К нашей жалости, нет никакой гарантии, что именно там мы найдём то, что нам нужно, но есть зацепки.       — Неоспоримый плюс — мы будем далеко от Абсолют, — пробубнила Шэдоухарт.       — И то верно, — закивал маг.       От упоминания мозга на руках девушки проступили мурашки, Тав мгновенно поникла. Совершенно очевидно, к чему подруга это сказала. Весь план построен на том, чтобы обезопасить свои шкуры от сумасшедшего барда, подвластного чарам врага. Наивно было полагать, что друзья забудут о страхе пред Абсолют так просто.       — Ты в порядке? — Харт аккуратно коснулась плеча эльфийки, от чего та невольно вздрогнула.       — Да, я просто… Жаль покидать Глубоководье, — Тав твёрдо решила продолжать делать вид, что всё хорошо. Авось, подумалось ей, всё рассосётся само собой.       — Что ж, у нас есть ещё пара дней, чтобы ты могла насладиться городом, — подметил Гейл, — нам в любом случае нужно наведаться в квартал магов, поговорить с местными. Мы не доберёмся до Вестгейта без чьей-либо помощи.       — Точно, — улыбнулась подруга, — всем нужно немного отдохнуть, прежде чем отправляться в путь.       — Только не сегодня вечером, — заметив на себе вопросительные взгляды девушек, волшебник пояснил: — Чем раньше мы найдём проводника — тем лучше.       Тав коротко кивнула в знак согласия, поудобнее растягиваясь в кресле. Друзья продолжили обсуждать дела насущные, но девушка почти перестала слышать их, уже погружённая в собственные думы.       Саврас был богом прорицания, покровителем волшебников и действительно казался хорошим вариантом. Но неужели могущество Моандера, божества гнили и разложения, не смогло бы им помочь? Бард нутром чувствовала, что здесь что-то не так. Если о втором известно больше, почему бы не заняться сначала им?       Девушка смутно понимала, что конкретно им предстоит искать. Повезёт ли им так же, как последователям Джергала, или им придётся довольствоваться клочками силы, что таится в артефактах среди забытых сокровищ — никто не знал. Возможно, ей стоило расспросить Гейла об этом, но обида была сильнее любопытства. По крайней мере вместе они точно не умрут, лишь только за это Тав была готова держаться.       — Тав, ты уснула? — эльфийка вздрогнула от голоса подруги над ухом и резко повернулась в её сторону. — Я спрашиваю, голодна ли ты?       — Немного. Осталось что-то в запасах?       — Да, но я думала прогуляться по городу и поискать чего-то вкусного. Пошли, — заговорщически подмигнула она, хватая барда за руку. Сопротивляться не имело смысла — Шэдоухарт имела отличную физическую форму, да и знала пару полезных заклинаний. Краем уха эльфийка услышала, как Тара желает им приятной прогулки, нарекая волшебнику беречь их обеих. Девушка мысленно согласилась с ней, вспомнив не самую приятную ночную встречу.       Погода стояла чудесная: солнце грело, но не раскаляло доспехи, а значит прогулка обещала быть приятной. Тав вдохнула носом поглубже, стараясь поймать каждый аромат с улочки перед ними и описать его в своей голове. Пройдя вполне приличное расстояние, она ощутила запах вкусного жареного мяса, предположительно из таверны недалеко от них.       — Хорошее место? — она поймала взгляд мага и кивнула в сторону здания. Тот взял пару секунд на размышление, затем коротко кивнул, пожимая плечами.       — «Нефритовый Кувшин»? Даже полезное, но не со мной в компании. Мне там будут не очень рады.       — Дурная слава ходит о тебе в городе, Гейл. Чего такого ты натворил?       — О, ничего особенного. Ты ведь знаешь, я был затворником долгие годы. Поползли слухи, а когда я выбирался в город — моё поведение оставляло желать лучшего.       — Что ж, постарайся быть милым сегодня, — в голосе подруги слышалась не просьба, а приказ. Гейл поднял ладони вверх, как бы в знак полного подчинения, что заставило Тав еле слышно хихикнуть. Сколько бы они не ссорились во время путешествия, каждый раз дружба и желание держаться друг за друга брали верх — бард уже долгие месяцы не могла себе представить, как справляться без товарищей под боком.       Ощущение бесконечной тоски по бывалым дням преследовало её тихим шлейфом, лишь иногда напоминая о себе. Вечерами она могла замечтаться о мятном чае Халсина и его рассказах о том, как почти любую траву можно использовать в кулинарии. По утрам скучала о короткой зарядке, без которой Карлах не позволяла начать ей день. «Тав, в тебе ведь кожа да кости, ветром сдует!» — повторяла она, вызывая смешок у невольных зрителей. В течение дня эльфийка гадала, как там поживал Уилл и мог ли он с кем-то по обыкновению поделиться переживаниями о прошедшем дне и скорбью о тех, кого спасти не удалось.       Наблюдая, как волшебник и жрица могли часами препираться абсолютно без какой-либо причины, Тав почти ощущала, как между ними зреют узы, которые никуда не исчезнут даже после того, как всё закончится. Эти размышления казались ей глупыми на фоне того, с какими препятствиями сталкивались они сейчас и как долго им ещё путешествовать вместе, но не смотря на это часто она ловила себя на мысли, как ей повезло.       Но не сегодня. Сегодня она ощущала себя лишней.       Она знала, что в ней говорит Абсолют. Пытается снова заставить её выйти из себя, в припадке разнести какое-нибудь здание, а потом очнуться в руках Шэдоухарт и чувствовать себя виноватой ещё несколько дней после этого. Или месяцев.       Она знала, как важно не поддаваться сегодняшней тоске по былым временам и не позволять плохим мыслям затуманить разум.       Бард не заметила, как они успели войти в помещение и даже расположились за столиком. Официант, так ей показалось, в лице молодого тифлинга учтиво спросил, что бы они хотели заказать, застав Тав врасплох. Девушка умоляюще оглядела подругу, и та почти моментально сделала заказ за неё.       — Гороховый суп? Серьёзно?       Шэдоухарт лишь утвердительно кивнула.       — Ты просто попробуй. Не часто встретишь такой выбор в таверне. Почему-то для меня этот суп ассоциируется с теплом дома. Прекрасное чувство.       — Согласен, — промычал Гейл. — Бабушка часто готовила его в детстве. Конечно, в каждой семье рецепт отличается — у нас любили добавлять побольше укропа и петрушки.       Тав подумалось, что и Гретта могла бы приготовить такое. Но она не помнила ни одного случая, когда старушка стояла у огня. Вкус домашней еды так и не закрепился в её памяти, от чего мозг приходил в смятение.       — Доверюсь твоему выбору, — тихо проговорила она, взглядом окинув заведение. Зал выглядел как минимум ухоженно: пол был чистым, барная стойка блестела, столы стояли ровно. — Здесь, наверное, жуткие цены.       — Нисколько, — Гейл улыбнулся, подхватив бокал вина из рук чем-то недовольного официанта. — Во всяком случае, это может быть наш последний обед не в походных условиях, а у меня остались какие-то накопления в башне…              Тав тяжело вздохнула, вспомнив, каким снобом иногда мог быть маг. Ей лишь оставалось согласиться, иначе пришлось бы мириться с часовой нотацией о том, как важно позволять себе спокойно поесть. А уж если он выпьет вина… Она боялась даже представить.       — Хорошо, что мы планируем делать после трапезы? — как можно заносчивее Тав протянула последнее слово, смакуя на мгновение проступившее на лице Гейла недовольство.       — Есть пара волшебников, к которым нам стоит наведаться. Расспросим о Вестгейте, попробуем поторговаться. Затем заглянем ещё в одно место, поищем того, с кем можно обсудить твои сны.       — Нечего здесь обсуждать, — под тяжёлым взглядом Харт отрезала бард.       — Даже не спорь, Тав. Ничего не случится, если мы попробуем разобраться, — поддержала жрица.       Тав хотела возразить, однако уже взволнованный официант принёс блюда. Принюхавшись к тарелке, девушка не заметила ничего подозрительного — никаких ингредиентов, которые бы ей не нравились. Конечно, она лукавила, пытаясь найти недостатки в супе — в животе урчало так громко, что ей пришлось прокашляться, лишь бы заглушить постыдный звук. Голод научил её относиться к любой еде с должным уважением, так что в конце концов ей пришлось сдаться и попробовать варево на вкус.       Только рецепторы на языке ощутили горячий бульон, девушка прикрыла глаза от удовольствия. Она точно ела это раньше! Хлебая ложку за ложкой она тщетно пыталась вспомнить где и когда, хотя ближе к концу тарелки попытки отошли на второй план. Так вкусно! Тихий смешок Гейла заставил её опомниться и стыдливо, словно в детстве, оглянуться. Шэдоухарт наблюдала за ней с широкой улыбкой, да и маг не выглядел ехидным, напротив, смотрел мягко, словно сквозь неё, в далёкие воспоминания.       — У меня осталось немного, надеюсь, ты не брезгуешь, — Тав придвинула тарелку к мужчине, и, заметив недоверчивый взгляд, добавила: — Я наелась.       Тихая благодарность слетела с его губ прежде чем их коснулась ложка. Обед продолжился в тишине. Шэдоухарт почти моментально проглотила своё рагу, а Гейл, стремительно добив суп, так же расправился и с заказанным им омлетом.              Волшебник учтиво оставил оплату с небольшим припуском на карманные расходы и призвал группу двигаться дальше. Хотя в таверне они пробыли совсем недолго, на небе уже краснело солнце, мягкими лучами освещая городские улочки.       — Самое время! Людей сейчас будет не слишком много, сможем вдоволь насладиться атмосферой, — с предвкушением сообщил Гейл.       Маг не упускал возможности рассказать байку или слухи о каждом здании по пути, владельцев которых он, разумеется, знал лично. Тав утомилась уже после третьего дома, Шэдоухарт держалась до шестого или седьмого.       Наконец, друзья пришли в нужное место. Длинная улица напоминала рынки во Вратах, но отличалась особенным запахом плетения здесь. Девушка редко замечала такие вещи, но здесь от магии исключительно сильно веяло свободой и игривостью. Гейл, заметив, как она принюхивается, восторженно захохотал.       — Чувствуешь? Вот он, настоящий аромат волшебства! Здесь так много заклинателей и волшебников с абсолютно разным уровней способностей и специализацией, что воздух накаляется сам по себе.       Тав не удалось скрыть удивление. Шаг за шагом она, ловя ртом мух, разглядывала лавочки и магазины, наполненные чудесатыми предметами и их не менее причудливыми обладателями. Найдя лишь секунду, чтобы отвлечься, девушка заметила, что Шэдоухарт полностью разделяла её эмоции. Возможно, её рот был открыт даже шире.       — Аллея Мхаэр хоть и опасное, но очень интересное место, — продолжал маг, совершенно не обращая внимания на реакцию подруг, — чего здесь только нет. Нам нужен только один магазин: «Пути и развилки Воргена».       — Оригинально. Хочешь купить карту Вестгейта? — Харт, прищурившись, принялась высматривать нужную вывеску.       — Карты составляют очевидно те, кто хорошо ориентируется в местности. Если мы найдём там карту — мы найдём того, кто нас туда проведёт. Всё очень просто.       Жрица, выслушав излишне подробное объяснение, закатила глаза, но промолчала. Гейл почти молниеносно сориентировался в пространстве, жестом пригласив девушек следовать за ним.       Магазинчик, в который они попали, выглядел… самобытно. Стены были увешаны картами и чертежами в рамочках, полы завалены путеводителями и брошюрами и всё, включая продавца, покрыто лёгким слоем пыли. Тав, вдохнув здешний воздух, несколько раз чихнула, да настолько сильно, что закружилась голова. Товарищи еле слышно пожелали ей здоровья, дружно ухватившись за носы, дабы избежать печальной участи подруги.       — Добрый вечер! — Гейл, прочистив горло, весело поприветствовал владельца лавки. — Сразу к делу, да?       — Валяй.       Бард оценивающе оглядела мужчину за прилавком. Худощавое телосложение, запущенная борода, длиннющие усы и маленькие круглые глаза, взгляд которых вызвал лишь нервную дрожь. Когда пыль, поднявшаяся в воздух из-за открывшейся двери, улеглась, Тав почувствовала стойкий запах пота. Решив, что виду подавать нельзя, — цены могут стать в разы больше, — она постаралась сосредоточиться на чём-то другом. Например, наконец подметила, какой красивой была вышивка на плаще волшебника.       — Нам нужна карта Вестгейта. И, желательно, тот, кто её написал.       Ворген хмыкнул, но учтиво повернулся к стеллажу за спиной и открыл нижний ящик. Порывшись там с минуту, он кинул на прилавок аккуратно сложенный пергамент.       — Тысяча сто золотых. Добавишь ещё столько же — помогу найти того, кто поможет вам добраться туда.       Шэдоухарт не сдержала возмущённого вздоха, но Гейл жестом приказал ей молчать.       — Хорошая цена, — он достал из-за пазухи мешочек и бросил его на прилавок. — Здесь даже больше, чем ты просишь. В счёт хорошей долгой дружбы.       Волшебник широко улыбнулся. Тав стыдливо прикрыла лицо рукой и понадеялась, что Ворген любит деньги больше, чем бить морды волшебникам. На её удивление, мужичок одарил троицу такой же яркой улыбкой, с воодушевлением забрал деньги и принялся писать что-то на пустой стороне карты.       — Карту писал я, — с гордостью проговорил он, тыкая большим пальцем себе в грудь, — но сам ни разу в Вестгейте не был. Рисовать люблю, а вот местности не знаю. Мне помогла Аэлира Веладорн, торговка с Манистепса.       — Как удачно! — воскликнул волшебник. — Мы туда и собирались. Спасибо за информацию, друг мой.       — Заходите ещё, — продавец помахал на прощание и скрылся в подсобке: видимо, решил пересчитать золото. Только дверь за товарищами захлопнулась, Шэдоухарт разразилась громом.       — Ты о чём думаешь, Гейл? Такие деньги — да за карту?! Мы могли питаться на это месяц! — её лицо резко стало пунцовым от злости, играя на контрасте с серыми волосами.       — Всё прошло ровно так, как нам и нужно было, — принялся успокаивать подругу горе торгаш. — Я же не первый раз прихожу на эту улочку. Он мог встать на дыбы, дай я ему хоть на монету меньше, а зная его репутацию — таких слухов напустит, что в век не отмоешься. И верят же.       Он спрятал карту за пазуху, затем огляделся по сторонам, словно ожидая подходящего момента.       — Если позволите, — улыбнулся он, схватив подруг за кисти.       С его губ сорвалось заклинание, которое Тав не успела разобрать, закрутившись в водовороте пространства. Уже через мгновение она почувствовала твёрдую почву под ногами и облегчённо выдохнула, но зря — в секунду её желудок очистился на дорожку из щебня.       — Стоило бы привыкнуть, — маг, как ни в чём не бывало, отряхнулся и окинул улочку рукой. — Аллея Манистепс — пристанище гадалок и пророков всех мастей. Сначала заглянем к этой Аэлире, а потом разберёмся.       Тав побоялась возразить — её не покидало ощущение, что желудок сейчас выпрыгнет наружу. Собрав все силы в кулак, она поплелась за волшебником мимо мимо палаток, выглядевших неблагонадёжно. Атмосфера кардинально отличалась от магического рынка — здесь так и веяло пороком, алчностью и гнилью. Теперь девушка дрожала от страха: как минимум, за свои вещи.       — Сейчас я даже не жалею, что мы не можем разделиться, — с хрипом протянула она.       Харт улыбнулась.       — Точно. Хотя, нам стоило бы озаботиться этим вопросом. Дальше будет тяжелее — нам нужно иметь возможность разделиться, чтобы наш путь не затянулся.       Гейл озадаченно погладил бороду, размышляя.       — Это осуществимо, вопрос только в цене. Нужен изобретатель очень высокого уровня, здесь таких не сыскать.       — Говорят, что в Глубоководье можно найти всё, — недовольно протянула эльфийка, чем заслужила укоризненный взгляд мага.       — Врут. Если вы не против, давайте продолжим путь. Я не хочу здесь задерживаться.       Сегодня им сказочно везло: Гейл даже не дочитал адрес на внутренней стороне карты, как уже заявил, что точно знает, куда им нужно. Очень быстро они дошли до шатра предсказаний — на нём не висело никакой вывески, но здание говорило само за себя.       — Ты ведь её не знаешь, да? — прошептала Шэдоухарт, кивая на девушку за полупрозрачной занавеской, что от скуки перебирала карты.       — Нет, но наслышан. Да и предчувствие у меня хорошее. Идём за мной.       Маг решительно раздвинул импровизированную тканевую завесу, аккуратно придерживая её для девушек. Только их ноги переступили порог — тихо зазвенел колокольчик над ними, призывая предсказательницу поприветствовать гостей.       Аэлира не очень-то торопилась встречать товарищей: она лениво оглядела вошедших, затем, словно специально растягивая движения, подхватила другую колоду из большой коллекции по правую руку и принялась медитативно тасовать её, моментами что-то нашёптывая.       — Незачем относиться к происходящему с таким недоверием, Бард. — Наконец изрекла она, кивая на Тав.       — У меня нет причин для иного.       — Ошибаешься. Тебе бы хотелось «иного», — промурлыкала она, словно дразня. — Прорицание — магия. Поймёшь это, если вверишь мне свою руку.       — Мы пришли не за… — Тав не успела договорить, как услышала тихое цоканье собеседницы. Выискивая поддержки, девушка оглядела спутников: те лишь молча кивнули, подбивая её сесть за стол предсказаний. — Ох… Чёрт с вами.       Стоило ей расположиться напротив Аэлиры, она почувствовала слабое покалывание в районе висков. Ощущения напоминали ей попытки товарищей залезть к ней в голову, но мягче. Не решившись возразить, Тав протянула руку, выжидая прикосновения.       Мгновение, когда девушка проводила длинными пальцами по её запястью, казалось неприлично долгим. Эльфийка в попытке отвлечься от щекотливого ощущения не упустила возможности осмотреть собеседницу: рыжие, волнистые волосы, собранные деревянной заколкой, веснушки не слишком яркие, но достаточно заметные, ярко-красные губы. Платье, украшенное неисчислимым количеством безделушек, хотелось рассматривать ближайший час. Тав поймала себя на мысли, что внешний вид девушки ей очень даже нравится: будь она странствующим торговцем, одевалась бы похоже.       — Великий Саврас даёт прорицателю благословение только лишь с одной целью — помочь душам смертных найти свою дорогу. Я не скажу ничего, что может изменить твоё будущее, лишь смогу показать то, что ты упустила из виду. Платой послужит твоя искренняя благодарность, но в конце.       Бард кивнула и тут же ощутила сильное желание закрыть глаза. Не в силах сопротивляться, девушка последовала за наваждением и погрузила разум в темноту.       — И что, даже карты не понадобятся?       — Мы используем их в других случаях. Тебе стоило бы расслабиться, — протянула Аэлира. — Я не смогу помочь, если ты не подпустишь меня ближе.       Раздражённо выдохнув, бард попыталась очистить разум от вольных мыслей. Она почувствовала, как дрожь в руках медленно сходит на нет, напряжение со спины сменяется облегчением. Осталось лишь последнее, что волновало её — наблюдают ли спутники? Что они думают? Наконец, решив, что это не важно, со следующим выдохом она выпустила остатки страха из груди.       — Хорошо, — волшебница перешла на шёпот, видимо, боясь спугнуть спокойствие в душе барда.       Время словно остановилось под мягкими поглаживаниями прорицательницы. Ощущения притупились, дыхание замедлилось, заставляя Тав с каждой секундой ожидать её рассказа всё сильнее.       — Твоя жизнь — очень интересная книга, — наконец сказала она, — от того любопытнее, почему добрая половина страниц из неё вырвана.       Сердце барда забилось быстрее, подначивая нараставшую тревогу.       — Что это значит? — ей отчаянно захотелось открыть глаза, но невидимая сила словно удерживала её от поспешности.       — Тише, — цыкнула девушка. Помолчав несколько секунд, словно в поисках ответа на вопрос, она продолжила: — Твой путь — возможность узнать, чего в твоей истории не хватает. Пойдёшь дальше — обретёшь внутреннюю силу, но столкнёшься с горем, которое давно таится в твоём сердце.       Тав ощутила, как рывком Аэлира убрала ладони с её рук, и открыла глаза. На лице прорицательницы не было совсем никаких эмоций, но в воздухе повисло напряжение.       — Иди же, бард! И ничего не бойся, — последнее указание волшебница дала уверенно, махнув рукой на тканевую завесу. — Не забудь поблагодарить.       — Спасибо, — бард встала из-за стола, ощутив лёгкое головокружение. Почти сразу Шэдоухарт подошла к ней и помогла выбраться на улицу. Несколько вдохов свежего воздуха помогли прийти в себя, но лёгкая дрожь в руках напоминала о смятении.       — А Гейл?..       — Он остался поговорить насчёт Вестгейта. Всё хорошо?       Тав не знала, что ответить. Мысли, как и сомнения, терзали её, но не позволяли за них ухватиться. Оглянувшись, она заметила, что на небе не осталось и следа заката. Сколько часов они провели в этом шатре? Она потеряла счёт.       — Наверное.       Жрица оглядела её с недоверием, затем приложила ладонь ко лбу. Словно убедившись, что у спутницы нет лихорадки, она убрала руку и тяжело вздохнула.       — Обсудим это завтра, да?       — А нам нужно это обсуждать? — обречённо вздохнула Тав, надеясь, что ответа не последует.       — Конечно! — подруга кивнула. — Тебе разве не хочется разобраться?       — Нет, Харт, не хочется, — бард чувствовала, как начинает злиться. Ей совершенно не хотелось ссориться с Харт, но слова вырвались сами собой. — Я не горела желанием позволять какой-то шарлатанке рыться в моей голове и делать выводы, которым грош цена.       «Я не пытаюсь найти в своих друзьях изъяны, которые нужно исправить». Тав почти произнесла застрявшее на кончике языка предложение, но вовремя замолчала. Она не желала поднимать эту тему снова сегодня.       — Прорицание — не шарлатанство, — влез в разговор волшебник, только вышедший из шатра.        — У меня другое мнение на этот счёт, Гейл, — отчаянно пытаясь сдержать нарастающий гнев, Тав решила сменить тему. — Ты что-нибудь узнал? Она поможет нам добраться до Вестгейта?       Маг утвердительно кивнул.       — Не могу не согласиться, во многом прорицатели — странные люди. Мне даже не пришлось спрашивать — только я подошёл, она коснулась моей руки и поделилась воспоминанием. И денег не попросила.       Это значило только одно — у них есть всё, чтобы добраться до Западных врат. Тав кивнула, понадеявшись, что это сойдёт за благодарность, а сама погрузилась в тревожные мысли.       Слова Аэлиры хоть и казались бессмыслицей, но застряли в её голове так прочно, что и не вытянешь.       Предсказание точно намекало, что Тав что-то не знает о своей жизни. Но она никогда не ощущала пробела в собственных воспоминаниях. Как и у многих, у неё было счастливое детство, затем юношество, испытавшее её на прочность, а после её настиг кризис, с которым она справлялась по сей день. Конечно, многое потерялось с ходом времени, но Гретта всегда говорила, что в воспоминаниях остаются только важные события. Значит, в её жизни их было не очень много.       Тав чувствовала, что навязанный друзьями сеанс чтения судьбы обернулся для неё долгими размышлениями на ближайшие дни. Возможно, это было не так плохо. С другой стороны, причин для переживаний и без того было предостаточно.       В одном она могла согласиться с прорицательницей — ей стоило бы идти дальше. И перестать бояться того, кто мог в любой момент оказаться за её спиной.       Её кожа покрылась мурашками, только она подумала о нём. Спокойный день сменился тревожной ночью и Тав тут же вспомнила, какой хищник для неё опаснее всего.       Последует ли Астарион за ними? Воспользуется ли он помощью Аэлиры, как и они? Убьёт ли он её, если она откажет? Холодный морской ветер окружил её так же стремительно, как и вопросы, на которых не было ответа.       Как же отчаянно ей хотелось, чтобы ветер прекратился.