Истории, которые высыпались из кармана

Стрела пронеслась так близко, что оцарапала кожу и вонзилась в комель старого пня, который служил ей домом. Что ж, у ее нового жениха были сильные руки. Василиса вздохнула, слизнула капельку крови и осторожно коснулась лапкой гладко обструганного древка. Перед ее внутренним взором возникло молодое румяное лицо в обрамлении пшеничных кудрей, ясные голубые глаза и яркая улыбка. Царевич Иван. Откажется, конечно. Василиса с тоской заглянула под темный свод своей пещерки, где она, неведомо зачем, хранила все девять пойманных стрел. Боярские сыновья, юные витязи, молодые и предприимчивые купцы и даже один безбородый калика-богомолец – кто только не приходил к ней, притянутый силой заклятия. Одни убегали сразу, стоило ей с ними заговорить. Другие требовали в обмен на согласие золото и волшебную силу. Калика так и вовсе попытался прибить ее своим посохом, приняв за злую болотную нечисть. А когда за ней жадно потянулся прекрасный витязь с глазами, как два лазоревых яхонта, Василиса сама нырнула в болото и сидела под камнем почти до ночи. Потому что увидела в тех глазах такую безобразную темень, куда там Кащею. Василиса с нелягушачьей силой выдернула стрелу из пня и поймала языком на лету комара. Комар был вкусным, с кровью. Быть может, бросить эту стрелу в топкое болото и забыть навеки о том, как она была могущественной колдуньей? Когда-то Василисе нравилось надевать звериные личины, а бабка рассказывала, что змеиное тело носит с куда большей радостью, чем человечье. Но у той были подземные чертоги, полные чудес, и верные слуги, а у нее – лишь непролазное болото, комары да мухи. Даже водяные и кикиморы сторонились этих мест. А ведь она сама жила в прекрасном дворце, и у ее ворот толпились женихи – красивые, богатые, искусные и в бою, и в колдовстве. Красноречивые, бойкие, хитрые. Но ни один не тронул ее сердце, потому что и сам не за ее сердцем приходил. За наследством ее отца – Волхва-венценосца – и богатым престолом. Василиса поглядела на свое отражение в темной воде. Когда-то замужество для нее казалось пленом. А сейчас – спасением. Жених явился через три дня. Усталый, вымазанный грязью с головы до пят. И только васильковые глаза глядели с живым детским любопытством. Иван похлопал глазами и промолвил, будто давно привык разговаривать сам с собой: – Ну и дела – лягушка с моей стрелой! Хотя, чего я ждал? Дворца посреди болота? Эх, а смотрит-то как. Даже как-то отбирать неловко... Послушай, лягушка, будь добра, отдай мою стрелу. – Ква-ква, – начала она, потом спохватилась и продолжила на русском наречии, как и было положено: – Здравствуй, Иван-царевич! Возьмешь меня замуж – отдам. Царевич от удивления приоткрыл рот и сдвинул шапку со лба: – Ничего себе! Так ты что – говорящая? Кажется, этот претендент был не особо умен. Василиса не могла пожать плечами, а потому ответила просто: – Да, Иван-царевич. Говорящая. Тот в задумчивости почесал затылок. Василиса вдруг поняла, что, если он начнет ее о чем-то просить, она ляжет на дно и будет там лежать, пока не вмерзнет в лед. Но тот пробормотал: – Это, конечно, диковинно… Но как я возьму в жены лягушку? Меня ж старшие братья окончательно засмеют! – Бери, знать судьба твоя такая, – ответила Василиса тихо, не смея надеяться. – Пожалуй, так и есть, – уныло кивнул царевич. – И лучше уж лягушка, чем косая-кривая злыдня, с моим-то везением. А тебе самой не страшно? За водяного замуж пойти небось почетнее, чем за Ивана-дурака. Будут дразнить Лягушка-Дурак! Он рассмеялся своей незамысловатой шутке, присел и подставил ладонь. Василиса в нее запрыгнула, ощущая, как воздух трещит от магии и меняющейся паутины судьбы. Ладонь была широкой и теплой. А жених – храбрым и глупеньким. Зато хорошеньким, управляемым и крепким. Детки родятся здоровыми. Когда придет пора сбросить лягушачью шкуру, Иванушка в нее конечно же влюбится. А уж она постарается, чтобы любовь никогда не ослабела. Бабка обучила ее женским хитростям. Ах, у него есть старшие братья? Не беда. Она ведь снова может колдовать. Иванушка положил невесту за пазуху и пошлепал обратной дорогой. Василиса сладко зажмурилась. Десять стрел, десять лет. Но все позади. Ее ждет славное будущее. И новое Тридесятое – их с Иванушкой – царство.