Истории, которые высыпались из кармана

Когда она заметила его впервые? Энн уже не помнила. Возможно, еще в раннем детстве. Тогда он был лишь смутной тенью где-то на границе видимости, призрачным движением в кустах, еле различимым шорохом, прячущимся в ветре. Пристальным взглядом в спину. Она сказала о нем вслух, когда ей было пятнадцать. Молчать она больше не могла – слишком страшно ей было. Ведь Энн уже совсем ясно слышала и скрежет когтей, и гулкое утробное рычание. Видела красноватые огоньки глаз и очертания этой жуткой ссутуленной туши. Ее попросили успокоиться и не выдумывать себе страшилок. Но Энн точно знала – Зверь подбирается к ней все ближе и ближе! С каждым годом. С каждым часом. Он обнюхивает ее следы, капает на них тягучей слюной и воет где-то неподалеку, стремясь нарушить ее защиту, подобраться уже вплотную. И тогда… Энн замирала от невыносимого ужаса всякий раз, когда об этом думала. Чудовищный потусторонний Зверь. Страшный враг, невидимый для других… Чего он от нее хочет? Почему именно ее избрал своей жертвой? Она пыталась вступить с ним в контакт, уговорить, разжалобить или подкупить. Тщетно. Зверь жаждал ее крови – так сильно, что у нее на миг останавливалось сердце, когда она чуяла его вожделение. Энн прочла десятки книг, пытаясь выяснить природу Зверя, его цели и способы борьбы с ним. Но книги не давали ответов. Она укрепляла свою защиту множеством разных способов, но та неумолимо таяла, грозя оставить ее беззащитной совсем скоро. У нее оставался лишь один путь – встретить Зверя лицом к лицу и победить его в поединке. Энн понимала, что она – никудышный боец. И за отведенное ей время не успеет натренировать свое тело так, чтобы стать если не равным, то хотя бы достойным противником. Но, к счастью, кроме холодного оружия существовало и огнестрельное. Энн стащила охотничье ружье своего отца, заказала к нему серебряные пули и освятила их в церкви. И все равно не чувствовала себя в безопасности. Невыносимый ужас давным-давно разлучил ее с покоем, оставил без друзей и теперь ночь за ночью воровал ее сон. Энн боялась выходить из дома и все время держала заряженное ружье под рукой. Зверь был совсем рядом. Он жаждал ее с такой сокрушительной силой, что ее тело покрывала ледяная испарина. И однажды он все-таки вошел в ее дом. Энн сразу услышала его тяжелые шаги, приближающиеся к ее спальне. Она схватила ружье и затаилась за дверью, чтобы встретить Зверя зарядом серебра прямо в голову. И когда дверь беззвучно приоткрылась, выждала еще пару мгновений, приставила дуло к его огромной лохматой голове и выстрелила в упор...  * * * – Двенадцатый, прием! Вы сейчас в районе Гринхолл? – голос Роуз, как всегда, немного терялся в шорохе помех, но прозвучал громко и немного взволнованно. – Поступило сразу несколько звонков, говорят, слышали звук выстрела. Девятнадцатый дом, прием. Майк поставил стаканчик с кофе на приборную панель и нажал кнопку рации: – Двенадцатый на связи, прием. Вас понял, Роуз. Еду туда. – Только без ненужного героизма, двенадцатый! – отозвалась Роуз ворчливо. – Аккуратно проверьте дом, если потребуется, вызывайте подкрепление. Буду на связи, прием. Майк усмехнулся. Надо все-таки позвать ее выпить как-нибудь вечерком. Дверь в девятнадцатый дом оказалась приоткрытой. Майк прислушался, стоя наизготовку с пистолетом. – Двенадцатый на месте. Пока тут все тихо. Захожу внутрь, – прошептал он в закрепленный на воротнике микрофон. Роуз благоразумно промолчала. Майк медленно вошел в дом, стараясь не скрипеть старым ламинатом. Первый этаж был погружен по тьму и казался запущенным. В свете фонарика он увидел толстый слой пыли и затянувшую углы паутину. Стены и косяки покрывали странные символы, намалеванные вкривь и вкось. Пол тоже оказался испещрен нанесенными мелом надписями. – Первый этаж – чисто, – доложил он, подобравшись еще больше. – Иду наверх. Кажется, у хозяев беда с башкой. Наверху его ждали две двери. За одной скрывалось небольшое помещение, заваленное книгами, уставленное оплавленными свечами и тоже разрисованное какой-то оккультной дребеденью. А когда Майк посветил на вторую, тоже слегка приоткрытую, увидел, как из-под нее медленно растекается лужа крови.  – Твою ж мать! – прошептал он, крепче сжал рукоять пистолета и толкнул дверь. Это была спальня – тоже вся расписанная символами. Но его взгляд упал не на них. Прямо у порога лежала женщина. В ее руках было охотничье ружье, а часть ее черепа отсутствовала. Судя по брызгам на стене, причиной стал выстрел из ружья. Майк вздохнул, вытер пот и громко сказал: – Двенадцатый. Вызывайте труповозку и криминалистов, прием. Похоже, самоубийство. Он еще раз вздохнул и зашагал вниз по лестнице. Ему полагалось испытывать облегчение – никаких бандитов, никакой перестрелки. Всего лишь покончившая с собой сумасшедшая. Но кое-что не давало ему покоя. Майку упорно казалось, что его спину сверлит чей-то холодный немигающий взгляд.