Под ночным небом

Они говорили на самые разные темы, и Дотторе забыл обо всех своих задачах на день. Успокаивающий тон голоса банкира действовал как тяжелый наркотик, введенный в его кровь, и вскоре у него развилась зависимость. Пока они беседовали, Дотторе старался не касаться темы пустыни, полагая, что у Панталоне там была секретная миссия, и было бы крайне непрофессионально лезть в дела банкира. Но любопытство все же грызло его, но до тех пор, пока сам Делец не затронет эту тему, Дотторе будет держать свои вопросы при себе и просто приятно болтать о чем-то новом, что они с легкостью придумывали. Было поистине необъяснимым чудом, что такие разные личности, как Второй и Девятый, поддерживали столь дружеские отношения. Это явление не осталось незамеченным другими Фатуи, и они тоже недоумевали, как такое возможно в Тейвате. Но, так или иначе, нельзя было отрицать, что если кто-то осмелится причинить вред банкиру (главному источнику финансирования всех проектов Дотторе), то тут же получит анонимные угрозы расправы — ведь банкир был слишком ценен. Они смеялись и говорили; глупые шутки Панталоне разряжали атмосферу в лаборатории, и впервые за долгое время Дотторе не хотел покидать Сумеру. Потому что как только они с банкиром уедут, суровая реальность мира за пределами земли мудрости ударит их по лицу. Обоим придется вернуться к обычному рабочему графику, в лучшем случае видясь раз в пару месяцев. И ни один из них не хотел променять это редкое время в Сумеру, когда оба были хоть немного свободны от обязанностей, когда никто не мог подсмотреть их истинные личности, раскрывающиеся в этих беседах. *** Панталоне сидел в удобном кресле в кабинете Доктора, которое, вероятно, не было ни дорогим, ни роскошным. Но сейчас он хотел остаться здесь навсегда, никогда больше не вставая и не видя свой чрезмерно дорогой особняк в Снежной. До этого визита банкир и представить не мог, что ему может понравиться такое грязное и неприятное место, как эта лаборатория, но вот он здесь, говоря полную противоположность тому, что думал пару недель назад. Он сидел в ужасно освещенной комнате без окон, где воздух пах так, будто никто из побывавших здесь не знал, что такое свежесть. Металлические стены окружали кабинет, словно высокие горы вокруг горного озера. Потолок был очень высоким, а маленькая лампочка на самом верху явно не работала как надо. Панталоне смотрел на Доктора, который рассказывал о каком-то надоедливом работнике из Академии. Регратор разглядывал его синеватые волосы, сомнительный выбор одежды, грязные рабочие перчатки, которые, вероятно, никогда не стирались, и маску, закрывающую половину лица. Ни на секунду Панталоне не думал, что Дотторе — «жуткий безумный ученый», каким его считали и называли все. Даже все те годы назад, когда его впервые назначили Девятым Предвестником. Ни разу он не смотрел на Доктора со страхом, скорее, наоборот. Банкира заинтриговал загадочный Второй, о котором ходили самые безумные слухи даже на фоне остальных. —…он один из самых глупых людей, которых я встречал. А я, вероятно, повидал тысячи за свою жизнью —Доктор снова открыто критиковал умственные способности своих сотрудников; на этот раз речь шла об одном из работников Академии, присланном начальством для наблюдения за ходом эксперимента. Панталоне уже многое узнал об академиках из этих разговоров с Доктором. Он почти чувствовал, будто прожил в Сумеру всю жизнь и даже учился в Академии, настолько обширными стали его знания о том, с кем стоит говорить, а с кем нет. — И этого идиота тоже называют ученым. Блять, он даже не заслуживает звания исследователя-любителя. — Доктор никогда не стеснялся в выражениях и часто использовал весьма неуместные слова. Регратор уже привык к этому, как и все в Фатуи. Но банкир крайне редко позволял себе даже подумать о том, чтобы послать кого-то, но «редко» не значит «никогда». — Думаю, у тебя есть все полномочия не пускать его в лабораторию. В конце концов, ты можешь просто сказать, что работа практически завершена и наблюдать не за чем. — Панталоне предложил это Доктору. Порой его постоянные жалобы на сотрудников раздражали, ведь и банкиру, и другие Фатуи прекрасно знали, что он может сделать с этими несчастными. Но почему-то в Сумеру Дотторе позволял им снова и снова досаждать себе. Банкир предполагал, что, возможно, он просто очень занят. (Хотя если он занят, почему тогда часами разговаривает с банкиром?) Ответа на этот вопрос у Регратора не было. — Мог бы, но хорошие отношения с Академией чрезвычайно важны, даже если работать с ними сущая пытка. — Иногда Панталоне забывал, что Дотторе ненавидит Академию, и ему было очень интересно узнать точную причину, но банкир не хотел поднимать эту тему первым. Он знал совсем немного из разговоров с другими Предвестниками, и, судя по их словам, этот конфликт возник еще до того, как Доктор стал Предвестником. — Тогда ты можешь просто потерпеть этих, с твоих слов, интеллектуально неполноценных работников. — Панталоне рассмеялся, глядя на Доктора; тот в ответ усмехнулся. Затем воцарилась неловкая тишина ни один не знал, о чем еще можно поговорить. Потом мысли Панталоне вернулись к последним дням в пустыне, и он на минуту задумался, стоит ли рассказывать Доктору о том, чем он там занимался. Но, подумав, он решил поведать о предполагаемом плане Путешественника. — Разве ты не хотел узнать, что я делал в пустыне? — сказал Регратор, глядя на Доктора. По какой-то причине он всегда привык смотреть людям в глаза во время разговора. Но с Дотторе это было невозможно, так что он просто глупо уставился в его маску. В отличие от некоторых других сегментов, которые тоже носили маски, но оставляли глаза открытыми. — А, да, честно говоря, мне очень любопытно, потому что ты ведешь себя довольно загадочно. — Теперь смеялся уже Дотторе, откинувшись в кресле. Панталоне постарался вспомнить все детали своей короткой поездки и начал пересказывать почти все, что произошло в пустыне, начиная с письма Пьеро и заканчивая таинственными шагами у своего отеля. Дотторе слушал внимательно, но редко задавал вопросы. Когда Панталоне закончил, Доктор вздохнул, провел рукой по маске, попытался ущипнуть переносицу, но вспомнил, что она закрыта, и неловко опустил руку на подлокотник. — Спасибо, что рассказал, но тебе следовало сделать это раньше…— Дотторе снова вздохнул и посмотрел на банкира, тот явно выглядел разочарованным, вероятно, потому что теперь у него появилась еще одна забота. Именно поэтому Делец и не хотел рассказывать Доктору, он знал, как тот занят. Лишние проблемы ему были ни к чему. Банкир хотел разобраться во всем сам и справиться с Путешественником без посторонней помощи. Но теперь, когда он все рассказал, он почувствовал облегчение. — Да, наверное, мне стоило сказать сразу. Но я все же сказал в конце, и сейчас это главное. — Теперь Панталоне корил себя за то, что утаивал эту информацию дольше, чем нужно, но что сделано, то сделано. — Да, и теперь, после твоего рассказа, я в ярости на Пьеро. Что он имеет в виду под “он точно не подумает, что это может происходить на самом деле”? Он что, считает меня беззаботным идиотом, который проигнорирует такие серьезные потенциальные угрозы для своего эксперимента? — Панталоне хотел возразить, ведь у Дотторе была репутация человека, которому плевать на возможные проблемы, но он промолчал. — Не знаю, но кто мы такие, чтобы судить решения Шута, верно? — Панталоне не привык сплетничать о начальстве, особенно в негативном ключе. И он знал, что если не остановит Дотторе, тот без раздумий начнет критиковать всех, кого сочтет нужным. На реплику банкира Дотторе лишь тихо хмыкнул и пробормотал: — Да, конечно, — прежде чем закончить разговор и снова пуститься в бесконечные рассуждения, на этот раз о своих сегментах. И через несколько минут, словно по злой иронии, один из его сегментов без стука ворвался в кабинет. — Прайм, ты нужен в главном операционном зале. Прямо сейчас. — Сегмент произнес это, прежде чем заметить банкира, сидящего в углу комнаты. Его выражение моментально сменилось с озабоченного на раздраженное, как только он увидел Девятого. Но сегмент ничего не сказал. Насколько Панталоне мог судить, он либо никогда его не видел, либо очень давно. — Тета, разве ты не видишь, что я занят? — сказал Дотторе, указывая на банкира, на случай, если сегмент не заметил. Но тот лишь злобно усмехнулся, быстро взглянул на Дельца и перевел взгляд обратно на Прайма. — О, поверь, мы знаем, что ты занят. — Тета произнес это издевательски, используя «мы», чтобы дать понять Прайму, что другие сегменты в курсе, чем он занимается. Затем он снова взглянул на банкира с яростным выражением и развернулся, чтобы выйти. Панталоне все еще не понимал, почему некоторые сегменты так его ненавидят. — Куда это ты собрался? И ты не собираешься пояснять свою последнюю реплику, да, Тета? — Дотторе поднялся с кресла, и впервые за долгое время Панталоне понял, что он настолько раздражен, что способен сделать черт знает что с этим сегментом. — А зачем? Думаю, ты и так прекрасно понял, что я имел в виду. Сегмент усмехнулся, кривя губу. К этому моменту Панталоне уже потерял нить разговора. — Уверен, я не знаю, о чем ты. — Прайм ухмыльнулся Тете, откровенно лгая. Затем он посмотрел на банкира, который взял со стола какие-то бумаги и начал читать, делая вид, что не заинтересован в их разговоре. Дотторе развернулся, резко схватил Тету за руку и встал спиной к банкиру, отходя в коридор, чтобы тот не мог прочитать по губам. — Проваливай, сейчас же. — Сегмент фыркнул, вырвал руку и уже собирался уйти, а Дотторе пристально смотрел ему в спину. Но Тета снова остановился, словно о чем-то задумавшись, и обернулся. — Не будь идиотом, Прайм, хватит ему докучать. — Это были его последние слова перед тем, как он наконец ушел. — Понятия не имею, о чем ты, — раздраженно сказал Дотторе, хотя прекрасно понимал намек. Тета не ответил, лишь самодовольно ухмыльнулся, вероятно, довольный тем, что добился такой реакции. Доктор остался в недоумении. Ему определенно нужно было перепрошить их микросхемы, что за дурь в них вселилась? Затем он сел обратно в кресло. — Что это было? — спросил банкир, приподняв бровь. Дотторе простонал от досады. — Честно? Понятия не имею. Половина из них в последнюю неделю ведет себя крайне странно. — Панталоне не знал, что и думать, но решил не лезть в их дела. Если честно, он не был уверен, что хочет это знать. — Понятно. Ну, надеюсь, они не слишком надоедают. — Хотя он предполагал, что, скорее всего, надоедают. — О, ты даже не представляешь, насколько все они невыносимы. Но они самые полезные в лаборатории, так что, к сожалению, я не могу просто выгнать их. — Дотторе сказал это с шутливой грустью. Панталоне усмехнулся, затем взглянул на часы и осознал, что они проговорили уже два часа. — Разве тебе не нужно идти туда, куда звал сегмент? — Регратор надел пальто, оставленное на диване. Дотторе не сразу ответил, видимо, раздумывая, стоит ли идти. — Я пойду… позже. И постараюсь никого не убить. — Он сказал это шутливо, но Панталоне допускал, что это могла быть и не шутка. — Ладно, кажется, я получил от тебя все нужные документы по расходам, так что мне пора. — Панталоне улыбнулся, и, к его удивлению, Дотторе попытался улыбнуться в ответ но вышло ужасно. — Надеюсь, ты скоро выяснишь, что задумали Путешественник и остальные. Как видишь, мне сейчас совсем не нужны дополнительные проблемы. — Дотторе проводил Панталоне к выходу. — Да, я тоже на это надеюсь. Если будут новые зацепки, сообщить тебе? — Панталоне спросил это, лишняя помощь в расследовании никогда не помешает. — Конечно. В конце концов, мой эксперимент провалится, если у них получится пробраться в правительство. Да и мне будет жаль видеть, как ты разбираешься со всем в одиночку. — Последнюю часть Делец не мог понять, была ли это насмешка или нет. — Ладно, мне правда пора. — Он уже поворачивался к лифту, но добавил: — И не убивай сегментов. Они просто слегка раздражают, вот и все. — Дотторе рассмеялся, все еще стоя перед лифтом и наблюдая за Девятым. — Пока, — сказал Доктор, не двигаясь с места. — Пока. Но, думаю, мы скоро увидимся. Панталоне улыбнулся, дверь лифта закрылась, и он помахал Дотторе на прощание. В последнюю секунду ему показалось, что Доктор улыбнулся в ответ. Но, скорее всего, это было игрой света. Дверь лифта закрылась, и Дотторе облегченно вздохнул. С ним определенно что-то не так, и отрицать это было бесполезно. Но он отложил эти мысли в дальний угол сознания, сейчас ему нужно было тащиться в операционный зал. Он шел десять минут без особого энтузиазма и, достигнув комнаты, остановился, прислушиваясь к приглушенным голосам из-за двери. Взвесив все «за» и «против» (по его подсчетам, было ровно шесть «против» и ноль «за»), он все же открыл дверь. Его встретили странные взгляды двух сегментов — оба явно потешались над тем, что он пришел. Дотторе догадался, что Тета уже все рассказал, и теперь они играли в молчанку. Не обращая на них внимания, он прошел дальше, чтобы увидеть, что за срочное дело заставило его прийти. Увидев, что два сегмента проводят долгожданную процедуру на одном из подопытных, он воспрял духом и продолжил их работу. Пока он трудился, Тета и Эпсилон остались в предоперационной. Сегодня они выполнили всю свою работу, так что единственным логичным занятием оставалось посплетничать о Прайме. — Как думаешь, что творится с Праймом? — спросил Тета, листая новые документы. — Кто знает. Но я уверен, что это как-то связано с этим дурацким банкиром, — ответил Эпсилон, вспоминая, как Прайм просил его буквально шпионить за Панталоне. — Да, он сводит меня с ума своим невыносимым лицемерием и вежливостью. — Тета взглянул в окно операционной, где Дотторе проводил операцию, но быстро отвел глаза, не мог смотреть дольше трех секунд. — Думаешь, эта его новая одержимость Девятым когда-нибудь закончится? — раздраженно спросил Эпсилон. Тета даже не задумался. Проанализировав поведение Дотторе, он пришел к одному выводу. — Нет. Не думаю. После этого оба сегмента вздохнули и вернулись к работе.