Распад - Союз Университетских Коммун

      Дождавшись, пока все наши бойцы соберутся передо мной, я выдохнул и начал думать над нашими дальнейшими действиями. Нам предстояло взять ещё два здания, чтобы окончательно разгромить коалицию. Но главной проблемой было то, что эти дома были слишком большими — если бы я отдал приказ о штурме обоих зданий сразу, то у нас просто не хватило бы сил закрыть все подъезды и входы в них.       Так что было решено для начала взять верхний дом по адресу ул. Мамина-Сибиряка, 64, и уже потом добивать силы противника в 70. Или же наоборот? И у первого, и у второго варианта были свои за и против. Допустим, если мы сможем быстро взять нижний, более большой дом, то это может заставить врага в верхнем доме сдаться, так как сил для адекватного сопротивления у них не будет. А если мы будем штурмовать сначала северный дом, то мы окончательно загоним противника в одно укрытие, и бежать им будет некуда. А значит, они будут вынуждены капитулировать — ну, при идеальном раскладе.       Я горестно вздохнул. Решить эту дилемму было слишком сложно. Дополнительной трудностью было то, что прямо сейчас я осознавал весь груз ответственности, который лежал на мне. Судьба всех наших бойцов — целых ста человек — была в моём распоряжении. Если из-за моего неправильного решения кто-то из них погибнет, это будет исключительно моя вина.       Прижавшись к забору, я закрыл лицо руками, пытаясь хоть как-то привести свои мысли в порядок. Мне же всего чуть больше двадцати! Как я вообще могу принять на себя ответственность за всех них? Я отчётливо чувствовал, как всё моё тело тряслось от напряжения и страха, который просачивался и вцеплялся в сердце. Если штурм зданий музыкантов я ощущал себя в неком аффекте, после смерти Саванчука, то теперь я в полной мере ощущаю всю тяжесть груза на душе у командира. Интересно, учитель тоже через такое проходил?       От погружения в бездну самокопания и самобичевания меня спасло то, что кто-то потряс меня за плечо. Убрав руки от лица, я посмотрел на своего «спасителя». Ей оказалась девушка чуть выше меня с тёмно-коричневыми, вечно растрёпанными волосами и серыми глазами. Светлана Михайловна — на данный момент единственная девушка среди наших бойцов и командир 3 отделения взвода Б с позывным «Леди».       — Командующий, какие наши дальнейшие действия? — видя моё состояние, она осторожно спросила меня. Будто задавалась вопросом: Быть может нам стоит остановить нашу атаку?       Надо что-то ответить. А для этого необходимо наконец выбрать направление для атаки. Верхний или нижний? Я буквально видел, как в моей голове болталась стрелка между двумя этими зданиями. Но спустя одну минуту я решил.       — Сначала мы атакуем 70 дом — достаточно громко, чтобы все бойцы услышали, объявил я — И уже затем окончательно разгромим силы противника в единственном оставшемся у него здании.       — Так точно! — хором ответили командиры отделений и вместе со своими бойцами отдали честь. Я же ответил им тем же.       Это решение я принял по причине того, что именно в этом здании должны были находиться основные силы Коалиции, которые мы ещё не разгромили. А значит, если нам удастся занять его, то падение последнего оплота противника станет лишь делом времени. Ну, я надеюсь на это…       Главной проблемой оставалось то, что этот дом был слишком длинным! Шесть подъездов с задней стороны, ещё пять магазинов, обращённых на Мамина-Сибиряка. И как прикажете это штурмовать. Хотя, если я правильно помню, как минимум один из магазинов в передней части представляет из себя совсем небольшое полуподвальное помещение. Так что много человек можно туда и не отправлять…       Но всё равно придётся как-то дробить отряды, что мне не очень хочется делать. Всё-таки наши бойцы достаточно долго учились действовать внутри своих отделений и отлично взаимодействуют с членами своего отряда. Но с другой стороны, им будет полезно иметь опыт совместных действий с бойцами других подразделений.       Так, нас 100 человек, не считая меня. А входов в здание у нас 11. Ровно поделить не получается. Надо выделить как минимум человек пять на штурм одного из магазинов, но при этом оставить достаточное количество человек в других отделениях, чтобы они могли выполнить свою задачу. Плюс надо бы оставить кого-нибудь на прикрытие…       Так, хорошо. Отправлю все отряды первого взвода, плюс свое второе отделение на штурм подъездов с задней стороны. У меня останется 39 человек (учитывая то, что командир первого отряда моего взвода сейчас на крыше), плюс я сам. Таким образом, на штурм одного входа я могу направить по восемь человек. Оптимально. Решено, так и сделаю.       Отдав приказ, я сам перепроверил свой топорик, которым мне так и не довелось воспользоваться, а также разобрал и заново собрал свой пистолет, больше для успокоения себя самого. И хоть я явственно чувствовал, что мне придется воспользоваться этим оружием сегодня, все же надеялся на то, что это лишь приступ моей паранойи.       Дальше, когда все бойцы уже стояли у дверей подъездов и магазина, я выдохнул и передал приказ атаковать. На часах было уже три утра, так что нам надо торопиться. Необходимо закончить эту операцию до рассвета, дабы обойтись без лишних жертв. Это изначально было нашей целью. Чем больше мы сохраним жителей Коалиции, тем больше у нас будет рабочих рук, когда это все закончится.       Сам я вместе с бойцами первого отделения отвечал за гончарную мастерскую «Колокол». Представления о планировке у нас, разумеется, не было — к моему большому удивлению, никто из наших граждан не ходил туда. Ну, видимо, не столь популярное было хобби — лепка из глины разных вещей. Но сейчас эти мысли мою голову почти не занимали. Я думал лишь о том, как бы побыстрее взять контроль над этими помещениями, чтобы это все наконец-то закончилось.       Не сильно церемонясь, мы просто толкнули двери. Враги и так, скорее всего, знают, что происходит, так что тратить так много сил на попытки укрыться просто бессмысленно. Именно поэтому я не сильно удивился, когда на нас выпрыгнул какой-то мужик средних лет. Однако, он был достаточно быстро обезврежен ударом копья в живот со стороны одного из бойцов моего отряда — Толя, если я правильно помню.       Планировка этого помещения оказалась достаточно типичной. Холл, дверь в кабинет директора или управляющего этой мастерской и короткий коридор с комнатами по обе стороны. Ничего сложного быть не должно.       Кивнув этим своим мыслям, я самостоятельно толкнул плечом дверь в кабинет главного и сразу же направил в проход пистолет. Это оказалось, на удивление, удачным решением. Полноватый мужчина со следами седины в волосах удивлённо смотрел прямо в дуло, которое находилось в десятке сантиметров от его лица. В руках у него была какая-то заточка, но, увидев мое оружие, он выронил её, все ещё со страхом смотря то на меня, то на пистолет. Не прошло и десяти секунд, как он поднял руки.       Выведя его в холл и связав, я указал своим бойцам направиться вперёд по коридору. Но стоило Коле, бойцу с топориком, пройти пару метров, как из-за какой-то ниши, полностью скрытой во тьме, выпрыгнула девушка с ножиком. И он был направлен чётко в шею Коляна. Всю эту сцену я видел будто в замедленной съемке. У меня было всего несколько секунд на принятие решения.       Не знаю, удача это или нет, но в тот момент мой пистолет был выставлен вперёд, больше для устрашения врагов. И, понимая, что ничего другого я сделать не успею, нажал на курок. После я множество раз обдумывал это решение. Правильное ли оно было или же я ошибся? Однако, вспоминая то, что этим спас одного из своих бойцов, я чётко осознаю, что не поступил бы иначе.       Звук выстрела громом раздался по помещению. Уверен, что его слышали во всём доме, да и в соседних зданиях точно было его слышно. Вот чёрт, теперь надо действовать как можно быстрее, пока противник из верхнего дома не набежал, а иначе окажемся между молотом и наковальней.       Правда, из-за оглушающего грохота выстрела прямо сейчас я почти ничего не слышал. В страйкболе-то я с наушниками бегаю, а тут… К чёрту всё!       — Всем вперёд! — громко, чтобы услышали не только бойцы здесь, но и все наши, я крикнул и сам помчался вперёд, выбивая дверь ближайшего кабинета.       Что было дальше, я не помню. Всё как в тумане. Быть может, меня обуяла ярость или злость или ещё что-то? Может быть… Вижу, что вырываюсь в комнату, что-то кричу, угрожая находящимся там людям пистолетом, вывожу их в холл, связываю.       Очнулся я только тогда, когда все люди, находившиеся здесь, оказались связаны и обездвижены. Так, успокойся, Серёга… Для бойца максимально неправильно вот так вот срываться. Ты должен быть максимально спокойным и собранным, чтобы внушать уверенность в своих подчинённых.       Сейчас нужно отправить кого-нибудь, чтобы узнать, как ситуация у остальных. Если они выполнили свою задачу, то нужно будет выставить часть бойцов, чтобы прикрывали нас, а самим начать выводить пленных. Отправив на это дело самого быстрого из первого отделения, моего тёзку — Серёгу, я прислонился к стене и тихо, про себя молился всем возможным богам, чтобы никто из наших сильно не пострадал.       Долгие, можно даже сказать, мучительные минуты я ожидал гонца, а моя паранойя все сильнее сжимала сердце. Вдруг кто-то погиб? А если это кто-то из тех, кого я называл и искренне считал другом? И всё из-за меня? Я же не выдержу… Я точно пока ещё не годен на должность командира… Нужно будет подать запрос на подачу в отставку.       Тут послышался топот по ступенькам, и с глазами по пять рублей в холл ворвался гонец. Он судорожно осмотрел помещение и, увидев меня, тут же побежал ко мне. На его лице была какая-то странная, глупая улыбка, и я терялся в догадках, что ее могло вызвать.       — Командир! Там! Там! Это! — пытался что-то объяснить парень, но из-за переполняющих его эмоций не смог сформулировать мысль.       — Боец, успокойся — взял я его за плечи — Можешь объяснить, что там происходит?       — Вы должны сами это увидеть! — чуть ли не крикнул он и, схватив меня за рукав, потащил наружу. Я же посмотрел на шокированных бойцов моего отряда и лишь пожал плечами.       На улице уже было достаточно светло — рассвет должен был наступить через каких-то полчаса, так что свет из-за горизонта прекрасно освещал всё вокруг. И именно он мне позволил увидеть удивительную картину. Прямо передо мной стояло множество, не меньше сотни человек, которых я не узнавал. А значит, они не из наших. Быть может… Это из оставшегося у Коалиции дома люди вышли? Но зачем?       Будто отвечая на мой вопрос, над толпой, на какой-то длинной палке, колыхалась белая тряпка! Они сдавались! Но почему? Может быть, они услышали выстрел моего пистолета и поняли, что шансов у них нет? Или ещё что-то? Это сейчас не самое главное.       Мы победили! ПОБЕДИЛИ! Я поверить в это не могу! Операция прошла почти идеально! Я прямо сейчас расплакаться готов от переполняемых эмоций! Так, стоп, Серёга, успокойся. Надо сделать всё официально и принять их капитуляцию. Так что я выпрямился, отряхнул пыль со своей одежды, стянул с лица платок и очки для защиты от света и двинулся в сторону сдавшихся. Подходя к ним, я придал своему лицу самое серьезное выражение и ожидающе посмотрел на мужчину, который стоял впереди.       — Мы готовы сдаться и присоединить наши территории к вашей фракции при условии того, что вы разрешите встретиться с нашими гражданами. Также, если условия мирного договора будут удовлетворительны, то жители фракций Коалиции присягнут вам на верность.       Голос мужчины, которому было лет 40-50, хоть и был твердым, но чувствовался потаённый страх. Ну, неудивительно. В условиях Распада, где самым главным оружием вновь становилось холодное, огнестрел был настоящим Вундерваффе. И люди, соответственно, чувствовали перед ним глубокий, можно даже сказать, инстинктивный страх.       Если не думать о таких вещах, то их предложение было просто прекрасным. От нас не требовалось ничего, кроме как предложить удовлетворительные условия пленных и возможность им встречаться друг с другом. А это мы в состоянии предоставить. Так что, практически не думая, я протянул руку и с лёгкой ухмылкой, которая сама собой появилась на моем лице, произнёс:       — От лица Союза я подтверждаю, что такие условия для нас приемлемы и мы согласны на них. Спасибо, что решили избежать излишнего кровопролития. Условия мирного договора пусть обсуждают дипломаты.       Мужик некоторое время гипнотизировал мою руку, но потом, сплюнув, всё-таки пожал её, окончательно признавая свое поражение. Я же подал сигнал своим бойцам, чтобы выводили пленных, собрали их в одну толпу и вели к остальным.       Только сейчас я смог нормально выдохнуть. Фух… Мы победили… И именно в то мгновение, когда я об этом подумал, в мои глаза ударили первые солнечные лучи этого дня. Действительно, первый рассвет новой главы нашей жизни. Ладно, время возвращаться домой и докладывать об успешно проведенной операции. Плюс, надо будет доклады от командиров отделений выслушать. В общем, впереди ещё много работы. Но всё-таки мы победили!

Продолжение следует…