Распад - Союз Университетских Коммун

      Победа. Это прекрасное и удивительное слово, которое способно зажечь огонь в каждом человеке. Но если кто-то победил, то это ведь значит, что кто-то и проиграл, верно? Это логичное утверждение приводит нас к одной большой проблеме. При условии того, что мы находимся на стороне победителей, нам нужно что-то делать с проигравшими. Ведь территория Коалиции перешла под наш контроль вместе со всем своим, достаточно немалым населением. Там человек 600 было, не меньше. В то время как у нас самих было население составляло около 1000 человек. То есть, несмотря на численный перевес, бывшие жители Коалиции всё равно составили значительную часть населения. 37,5 процентов, если быть точным. И со всеми этими людьми нам надо что-то делать.       Именно такие мысли посещали меня, пока я возвращался домой. После окончательного разгрома сил Коалиции мы отправили всех пленных в подвальные помещения нашего вуза, отделив при этом людей, которые, судя по всему, являлись командирами или управляющими у них. Их поместили в отдельные кабинеты для безопасности. Не хватало нам ещё восстания пленных. Но благо, с момента захвата и перевода их всех в места содержания, пленные — это уже не наша забота. Ими будет заниматься отдел внутренней безопасности Союза. А нам, как героям боёв, предоставлен заслуженный отдых. Правда, уверен, что у меня он будет недолгий. Где-то в полдень явно будет общее собрание Верховного Совета, где объявят о победе. И я там быть просто обязан, так как после смерти Семенчука должность командира наших вооружённых сил перешла ко мне, как заместителю. Так что об успехах наших бойцов, если что, отчитываться буду именно я. Надо бы успеть хоть как-то выспаться, чтобы не выглядеть на собрании как овощ.       Упав на свою койку в наших «казармах», я прикрыл глаза в попытке уснуть. Однако сон никак не шёл. Я постоянно ворочался в попытках принять удобную позу, но её будто бы не было. Знаете это чувство, когда едешь в поезде и пытаешься уснуть, и все позы, в которых ты лежишь, неудобные? Так вот, прямо сейчас у меня было точно такое же состояние. Сколько бы я ни менял своё положение, уснуть я не мог. Причём я понимаю, если бы я не мог уснуть из-за кошмаров от того, что я видел ранее, во время боёв. Это бы хоть как-то объясняло мою бессонницу. Но нет, всё из-за неудобной позы. Хотя раньше я лежал точно так же, и никаких проблем не было. Своими движениями я так всех соседей сейчас перебужу.       Хотя, быть может, весь этот дискомфорт от неудобного положения тела и вечно затёкшие ноги — это лишь отражение психологического дискомфорта от пережитого. Что-то типа психосоматики, хоть в неё я не верю. Такой вариант отметать нельзя, несмотря на то, что он мне кажется крайне сомнительным. Ладно, последний раз пытаюсь уснуть. Закрыл глаза, одну руку под подушку и считать овец. Однако уже на 553-й я понял, что уснуть сегодня мне, похоже, не удастся. Ладно, чёрт с ним. Поднявшись, я взял свою повседневную одежду в виде бежевых шорт и чёрной футболки и аккуратно вышел в коридор, стараясь не издавать лишнего шума. Уже оказавшись снаружи наших «казарм», я переоделся и направился в сторону столовой, дабы выпить воды.       На часах, установленных в коридоре, холодные красные цифры 4:59 сменились на 5:00. Общий подъём у нас в полседьмого, так что коридоры были пусты, из-за чего это место казалось заброшенным и забытым. Неприятное чувство. Которое я, однако, успешно проигнорировал в связи с сильной жаждой. Быстро спустившись на первый этаж к столовой, я наполнил первый попавшийся стакан водой и мгновенно осушил его. После чего ещё несколько раз повторил данную процедуру. Только на четвертом стакане я остановился, избавившись от ужасного ощущения сухого горла. После чего, немного подумав, направился в кабинет Семенчука. Или уже стоит говорить, что это мой кабинет? Хотя нет, официально командующим меня пока не сделали.       Ну и ладно, всё равно мне так или иначе туда надо попасть. Буду хоть немного обживаться там. Однако, когда подобные мысли промелькивали у меня в мозгу, на душе я чувствовал сильную тяжесть. То ли это было связано с тем, что прошлый хозяин этого места больше никогда сюда не вернется, то ли с тем, что владение этим кабинетом означает огромную ответственность перед бойцами. До сих пор я до дрожи в руках боюсь того, что из-за моих приказов кто-то может серьёзно пострадать или погибнуть. Интересно, как с этим справлялись другие командиры? А как поступал Семенчук? Этого я так и не узнаю…       Двери кабинета командующего вооружённых сил Союза были открыты, будто бы признавая меня новым хозяином этого места. С моего прошлого посещения этого места тут ничего не поменялось. Всё та же огромная карта Екатеринбурга с обозначением множества фракций на правой стене. Посередине стол с кучей разных бумаг непонятного назначения и карта Коалиции, на основе которой мы разрабатывали план нападения. У левой стены большой шкаф, в котором хранились книги и вещи Семенчука. Он практически жил в этом кабинете — у той же самой стены нашёлся небольшой диванчик. И окно, выходящее во внутренний двор. Взглянув в него, я увидел, что во всех окнах зданий Коалиции не горит свет. Фракция полностью погибла. Ну ничего, мы возродим эти территории. Как и весь город!       Внезапно я вспомнил последние слова Семенчука. Он говорил о сейфе, который находился в шкафу. Открыв дверцу, я и вправду нашёл железный ящик с кодовым замком. Вспомнив указания командира о пароле, я быстро ввёл 1924 и открыл его. Внутри лежало пару коробок пуль от пистолета, несколько купюр, откуда-то взявшаяся там шоколадка и какой-то сложенный кусок ткани. Поняв, что, похоже, именно о нём говорил Семенчук, как о своей мечте, я аккуратно взял его и положил на стол, начав расправлять. И стоило мне закончить, как я потерял дар речи. Будто все мои мысли в одно мгновение просто испарились.       Большое, чуть ли не во весь стол, красное полотно, на котором, будто золотые, красовались серп и молот. Настоящее боевое знамя. И принадлежало оно стране, которой уже давно нет. Но, похоже, Семенчук искренне верил, что когда-нибудь она возродится. И именно это было его единственной мечтой. Я с трепетом и благоговением смотрел на это полотно, будто пропитываясь и принимая мечту учителя к себе. Клянусь, командир, я сделаю всё, чтобы ваша мечта осуществилась. Очень жаль, что вы этого не увидите… Против моей воли, по щекам пробежали слёзы, оставляя мокрые дорожки. Пару капель сорвались с моего лица, падая на флаг. Солёный привкус отразился на губах, и я поспешил утереть слёзы. Ради этой мечты и нашего Союза, я должен быть сильным…       Однако быстро успокоиться мне не удалось. Ещё около двух-трёх минут я тихо плакал, вспоминая своего учителя и то, как он передавал мне все свои знания. Быть может, он понимал, что ему оставалось совсем немного, и поэтому старался быстрее научить меня всему, что знал сам. Вытерев лицо руками, я поднялся на ноги и подошёл к стене с картой. Там я быстро нашёл нашу фракцию — всё-таки мы были чуть ли не в самом центре города. Да и обозначалась она ярко-красным цветом. И над нами, будто бы нависая, находилось оранжеватое пятно, обозначающее Коалицию. До сих пор не могу этого объяснить, но эта картина вызвала у меня гнев. И я не нашёл ничего логичнее, чем оторвать бумажку, обозначающую территорию бывшего врага. Так, надо будет узнать, как Семенчук наносил изменения на карту. Хотя я в его шкафу что-то похожее видел.       И действительно, немного порывшись среди вещей командира, я нашёл множество листов разноцветной бумаги. Достаточно быстро найдя нужный листок красного цвета, я приложил его к карте города и обвёл нужный кусочек для вырезания. Ножниц, однако, у Семенчука не нашлось. Пришлось использовать канцелярский нож, который оказался даже удобнее. Быстро вырезав, я смазал бумажку найденным тут же клеем и приделал его к карте. Вот теперь выглядит получше. От созерцания того, как наша территория увеличилась, я испытал просто нереальное удовольствие. Вообще я за собой давно заметил, что мне очень нравится наблюдать за тем, как на картах меняются границы. Не могу объяснить, с чем это связано, но вот так. Заодно чувствую, что скоро снова придется перерисовывать границы — у нас в течение недели должна будет отправиться делегация к Жильцам с целью заключения договора о их присоединении к нашему Союзу. Так что это маленькое белое пятнышко внутри нашей территории также исчезнет.       Я продолжал рассматривать карту. А ведь после этой войны наша территория увеличилась практически в два раза. Хоть это и звучит очень круто, но на деле мы просто почти заняли наш квартал. Но это ведь тоже отлично! Особенно, если учитывать то, что теперь весь внутренний двор принадлежит нам (ну, точнее, часть этой территории под Жильцами, но, как я и говорил, скоро они также присоединятся к нам). А значит, мы сможем дополнительно увеличить наши посадки различных неприхотливых с/х культур. Типа того же картофеля — он вообще наша панацея, так как прекрасно растёт и достаточно неприхотлив. Поэтому именно он стал основой нашего питания наряду с консервами.       За такими мыслями я не успел заметить, как улёгся на диван и задремал. Между сном и явью я видел, как пробираюсь через густой лес вместе с несколькими людьми, которых я не узнавал. Впереди между деревьями виднелся просвет, к которому мы и направлялись. Дойдя до него, я смог увидеть, что за поляной, окружённой высоким металлическим забором, находились какие-то дома. Коттеджи что ли или типа того?       Не дав досмотреть мне этот сон, солнечные лучи попали мне прямо в лицо, выдёргивая из полудрёма. Протерев глаза, отгоняя остатки сна, я поднялся, потянулся и посмотрел на время. Ого! Уже десять часов! То есть я всё-таки умудрился хоть немного, но вздремнуть. Это хорошо. Да и, на удивление, я чувствовал себя просто прекрасно. Никаких признаков головной боли, которую следовало бы ожидать после такого короткого сна. Ну ладно, раз я уже выспался, то мне следует умыться и пойти на доклад к Ректору. Есть мне по непонятной причине не хотелось, так что тратить на это время сейчас мне не хотелось.       Закончив с утренними процедурами, я, чистый и свежий, направился в кабинет Главы, прихватив с собой свёрнутую в трубочку карту Коалиции, для того, чтобы наглядно показать действия наших сил. Спустя пять минут я уже стоял у его дверей и в нерешительности переминался с ноги на ногу. Так, вдох, выдох… Стучусь. Жду разрешения. Слышу его. Открываю дверь и вхожу.       — Здравствуйте! Временно исполняющий должность командира вооружённых сил Союза Университетских Коммун для доклада о проведении операции против Коалиции прибыл — отдав честь, я позволил себе осмотреть кабинет.       С моего прошлого посещения тут ничего не поменялось, разве что бумаг у Ректора на столе стало побольше. За его спиной стоял уже знакомый мне заместитель с холодным взглядом. И они оба сейчас смотрели прямо на меня. Не знаю, с чем это связано, но чувствовал я себя, будто меня поставили к стенке и зачитывают приговор.       — Отлично, заходи — широко улыбнувшись, сказал Глава, приглашая меня сесть прямо перед ним. Моё напряжение спало и я выполнил его приказ — Ну давай, рассказывай, что произошло.       — Операция прошла полностью успешно — решив, вместо доклада, просто рассказать, что произошло, начал я — Наши бойцы отлично сработали, действуя по плану, даже несмотря на потерю Семенчука.       — Да, я слышал — грустным голосом произнёс он — Сожалею. Его утрата это большая трагедия для всего Союза.       Некоторое время мы провели в тишине, каждый думал о чём-то своём. Я же осторожно пытался рассматривать бумаги на столе Ректора. Там не было чего-то особо примечательного, за исключением нескольких документов, которые были шаблонами для договоров с окружающими нас фракциями. Видимо, как только мы разберёмся с Жильцами, наш дипкорпус отправится по соседям для заключения соглашений о границах, торговле и т. д.       — Ладно, грусть в сторону — продолжил Глава — Что там произошло?       — Мы по плану сначала зачистили детский сад, потом «Мир Музыки» и Филармонию, после чего атаковали 70-й дом по Мамина-Сибиряка, а противник из оставшегося дома сам поднял белый флаг — рассказывал я — Во время проведения этой операции мы старались больше брать в плен бойцов противника, чем устранять их. Если не ошибаюсь, то потери противника составили около 10 человек. Это всё благодаря тому, что мы атаковали внезапно. У нас же потери составили только Семенчука.       — Что же, тогда поздравляю с превосходным завершением операции — улыбнувшись, сказал Ректор — Тогда можешь идти отдыхать. О, и кстати, учитывая обстоятельства, я официально назначаю тебя командующим наших вооружённых сил. Так что ты должен будешь явиться на объявление победы в актовом зале сегодня в 12. Ну и найди себе зама, хорошо?       — Так точно! — отдал честь я — Клянусь верно исполнить возложенные на меня обязательства. Служу Союзу.       Сказав это, я дождался разрешения идти и вышел из кабинета. Так, у меня есть ещё где-то час до собрания. И что мне делать? Ладно, пойду в свой новый кабинет, обустроюсь и разберусь со всеми делами. Плюс надо будет немного командный состав пересобрать, учитывая моё повышение. Да, как раз этим и займусь.       Дойдя до своего кабинета, я уселся за, теперь уже, свой стол и начал рассматривать бумаги, лежащие на столе. Ничего особо важного там не было — в основном это были доклады Ректору о отличном состоянии наших бойцов. Ладно, надо привыкать к работе. Начну с выбора заместителя.       Взяв чистый лист бумаги и ручку, я, немного пожевав колпачок, принялся писать. А пока я прописывал вступление, то усиленно думал над тем, кого же поставить на должность своего заместителя. Хмм, если учитывать то, что до гибели Семенчука я был одновременно его замом и командиром взвода Б. А значит, думаю, на эту должность надо назначить кого-то из моих непосредственных подчинённых. Хотя думать тут не о чем — повышу своего зама до командира второго взвода. Так что я легкой рукой вписал имя Латышева Данила в заявление о назначении зама. Правда, документ я отдам Ректору уже после общего собрания.       И стоило мне о нём подумать, как прозвучал звуковой сигнал, созывающий всех в актовый зал. Что? Так быстро прошли эти полтора часа? Да ладно! Ну хорошо, значит, самое время направиться туда и предстать перед всеми нашими гражданами в виде нового командира наших вооружённых сил.       Спустя минут десять, когда все жители собрались в актовом зале, а я вместе с другими «министрами» расселись за столами, всё было готово. Вот очень странно я себя ощущаю, сидя здесь, за общим столом, вместе с людьми намного старше меня. Да ещё и взгляды заместителей членов Верховного Совета были сосредоточены на мне с некой… завистью? Очень неуютно… Помогите!       — Дорогие сограждане, я рад вам сообщить, что операция против Коалиции прошла успешно — начал Ректор, пока я погружался в свои мысли — В результате профессиональных действий наших бойцов все здания противника были заняты за несколько часов. Что самое главное, данная компания прошла практически без человеческих жертв. Единственной трагедией является потеря Семенчука Фёдора Ивановича, командира наших вооружённых сил. Почтим же его память минутой молчания.       Из колонок раздался плавный, равномерный звук метронома. Я сразу же почему-то подумал о блокадном Ленинграде. Пока все молчали, я наблюдал за реакцией окружающих меня людей на это известие. Сам-то я уже успел поплакать, и поэтому сейчас эмоций у меня не было. Большинство людей склонили головы в траурном прощании с покойным. Я даже чётко успел увидеть, как у нескольких человек по щекам прокатились слёзы.       — Сразу после его смерти — продолжил Глава, спустя минуту, когда звук метронома замолчал — Командование нашими бойцами взял Смирнов Сергей Юрьевич, благодаря действиям которого, наши силы успешно завершили битву против врагов.       И тут раздались робкие аплодисменты, которые становились всё громче и громче, пока не настал момент, когда каждый житель хлопал мне. От такой благодарности я натуральным образом покраснел и отвёл взгляд от толпы. И на пороге актового зала увидел своих бойцов, которые ободряюще улыбались мне. Света даже показала большой палец вверх.       — В связи с тем, что Сергей показал навыки, достойные командира, и смог проявить себя в ходе этой операции, я официально заявляю о том, что он назначается командиром Вооружённых Сил Союза Университетских Коммун.       И снова аплодисменты, из-за которых мне неловко. Однако, благо, в этот раз они не продлились долго.       — Также я хочу сказать огромное спасибо всем нашим бойцам, совершившим этот подвиг. И ещё раз поздравить всех вас с победой в этой войне! Мы в очередной раз показали, что не сдадимся и не струсим перед лицом врага! Ура! — поднял обе руки он, крича эти слова со сцены       — УРА! — вторил ему нестройный хор голосов наших сограждан.       Все люди передо мной жали друг другу руки, обнимались, подкидывали наших бойцов на руках. Эта великая радость от победы соединила всех нас. Давненько я не испытывал чувство такого единения с окружающими. И не было ничего прекраснее, чем оно. Прямо сейчас я чувствовал, что мечта Семенчука, которую я сохранил в своём сердце, обязательно будет исполнена.

Продолжение следует…