Распад - Союз Университетских Коммун

      Путь обратно представлялся намного сложнее, чем уже пройденная дорога к площади. Первым фактором этого, который был известен изначально, был новый маршрут, который, при этом, проходил через территории идеологически враждебных фракций. Вторым же препятствием стала погода.       Когда мы, как и остальные делегаты съезда, начали расходиться, с востока раздались отдалённые раскаты грома. Была, конечно, идея, что лучше будет сразу пойти на нашу территорию, однако Ирина Анатольевна настояла, что переговоры с Комсомольцами должны пройти именно сегодня. Не знаю, чем обусловлена такая спешка, но нам только и оставалось, что подчиниться.       Однако природе было плевать на наши планы. Тучи, что шли с востока, удивительно быстро накрыли город, и с территории Плотинников мы выходили под проливным дождём. Двигались мы в той же конфигурации, что и на саммит. Наши дипломаты в центре, а мы, выстроившись ромбом, окружили их для защиты.       Что уж говорить, но после Распада даже обычная гроза становится похожа на настоящее стихийное бедствие. Коим оно и являлось до того, как человек начал покорять природу. И сейчас, после самой страшной катастрофы в нашей истории, она снова решила вернуть себе власть. А мы лишь можем подчиняться её прихотям.       Даже зонтиков не было, к сожалению, так что наша одежда быстро промокла. В том числе и плотная, которую носили все мои бойцы. Чего уж говорить о служащих нашего дипломатического корпуса. Однако, даже несмотря на проливной ливень, возможность заболеть (что в новом мире весьма себе смертельно опасно) и прочие неприятные факторы, Ирина Анатольевна сказала, что нам следует продолжать путь.       Главной проблемой сейчас была плохая видимость из-за завесы дождя и такая же ужасная слышимость. Однако же, в этом были и плюсы — мы смогли спокойно пройти через территорию Музкомедиантов и двинуться вверх по Карла Либкнехта. Правда, в таких условиях у нас не предоставилось возможности свернуть к товарищам из Музея истории Екатеринбурга, но да ладно.       По мере нашего продвижения я выстраивал карту данного участка города в голове, отмечая разные изменения в виде ограждений, импровизированных баррикад и всего того, что может пригодится при дальнейшем планировании. Ну а также вспоминал, что там у меня в кабинете было на карте.       Справа очередные Музыканты из нашего городского музыкального училища. Слева же Сила-Вольщики, получившие своё название по торговому центру, в котором располагались, и Международники из Института международных связей. С первыми, кстати, мы пару раз заключали сделки — тренажёры у нас как раз отсюда.       А далее, за Первомайской, большую часть улицы занимали территории Театралов, чьи основные здания находились по правую от нас сторону. Самой главной слева же являлись Царебожники, территории которых доходили до Музея Царской Семьи, но за прошедшее время они могли поменяться.       Именно из-за них нам пришлось перед саммитом договариваться с Театралами и Аграриями о проходе через их территорию. Так что сейчас, всё ещё накрываемые сильнейшим ливнем, стучались в двери УрГАУ, надеясь, что тут хоть кто-нибудь есть на страже.       Я же сам, хоть и содрогаясь от ужасного холода, задумывался о том, как такую погоду можно использовать в целях моей сферы деятельности. Под ливнем можно спокойно, а самое главное — незаметно подбираться к укреплениям противника. Да и плюс, у мелких фракций вообще в такие моменты бойцы могут не находиться на позициях. Что создаёт отличную возможность занимать их без боя.       Не прошло и минуты, как мы оказались внутри здания. Правда, особых источников тепла тут не было. Но то, что мы были не под дождём, уже хорошо. Вытерев полотенцем лицо — огромное спасибо товарищам Аграриям за такую помощь — я протянул его Диане. Которая, спустя пару секунд раздумий, всё-таки приняла его. И если вашему покорному слуге было достаточно вытереть только лицо, то заместительнице главы нашего МИДа этого было мало.       И пока Ирина Анатольевна, воспользовавшись возможностью, что-то обсуждала с местным руководством, моя подруга удалилась в уборную. А я же, облокотившись на стену в месте, которое, судя по всему, до Распада было раздевалкой, погрузился в свои мысли, думая над тем, как ещё можно использовать погоду.       За такими великими думами я и не заметил, как прошло полчаса. А значит, более или менее обсохнув, нам предстояло двигаться дальше. Благо хоть бывший ректор УрГАУ, а ныне предводитель Аграриев, смилостивился над нами и позволил пройти через их здание. Плюс, благодаря этому, я смог взглянуть на то, как тут живут местные. И, будем честны, быт тут вообще никак не отличался от нашего.       В голове засела мысль о том, что с данными товарищами можно будет попробовать объединиться в будущем, когда наши границы начнут соприкасаться. Тем более, что даже наше название — Союз Университетских Коммун — будто бы подталкивало к кооперации с другими фракциями, которые возникли на основе высших учебных заведений.       Надо будет это предложить на следующем собрании Верховного Совета. Но сейчас все лишние мысли в сторону. Нам надо как можно скорее добраться до территории Комсомольцев, а после вернуться обратно. Благо хоть пункт нашего назначения через дорогу. Правда, местные уговаривали нас остаться, однако глава нашей делегации была непреклонна. И мы были вынуждены ей подчиниться. Хотя даже на лице Дианы я видел недовольство.       Комсомольцы были представителями типа фракций, который носит название «безпостроечные». И, следуя своему прозвищу, точно так же, как и парижане, они не имели на своей территории каких-либо зданий, что построены до Распада. Так что горстка жителей, что в момент События находилась у памятника комсомольцам Урала, сейчас ютилась в сколоченных из дерева хижинах.       Однако же местные смогли меня удивить — наличием подземного уровня. Где сейчас они как раз и укрывались от капризов погоды. Как позже мне расскажет Диана, тут раньше были какие-то коммуникации, и Комсомольцы обустроили их под себя. Ну, как говорится, хочешь жить — умей вертеться.       Хотя здесь было бы более правильно использовать слово протискиваться. Потому как туннели и проходы были очень узкими, и приходилось сгибаться в три погибели, дабы добраться до нужного нам места.       — И как вы только тут живёте? — недовольно спросил я, следуя за нашим проводником.       — А мы тут и не живём — усмехнулся парень впереди — Мы сюда перебираемся только в крайних случаях, как сегодня. Не очень, знаешь ли, приятно находиться под таким ливнем на улице.       — Прекрасно понимаю — рассмеялся я от абсурда текущей ситуации.       Добравшись до более или менее большого зала, который смог вместить всех нас, Ирина Анатольевна начала переговоры, в то время как я осматривался. Тут, помимо всего прочего, также находились и припасы, спрятанные здесь, видно, из страха того, что они могут пропасть из-за дождя.       — Заодно — наклонившись ко мне, шепнул наш проводник Михаил — В случае чего, через эти катакомбы мы сможем выйти на нейтральную территорию. Сам знаешь, будучи окружёнными церковниками, такого расклада нельзя исключать.       — И то верно — кивнул я — Сам видел, как на саммите они собрались в кучку и о чём-то шептались. Доверять этим верунам нельзя.       — Именно — поддакнул мне Миша.       Долго ли, коротко, но наши переговоры завершились. Я особо в них не вслушивался, но после, от Дианы, узнаю их результат. И, как по мне, в них не было чего-либо настолько важного, чтобы продираться к ним через ливень и подземные коммуникации. Простая договорённость о дружбе, сотрудничестве, обмене разведданными и решение в будущем провести новые переговоры о стратегических договорах. Ничего удивительного.       Так что, слегка недовольный, я двигался обратно через переплетение узких проходов. И вновь оказавшись на поверхности, убедился в том, что ливень не закончился. Скажу больше — он только усилился, и теперь не видно было абсолютно ничего. Хуже того, то и дело гремел гром, а небо освещалось вспышками молний. Видимости почти не было, так что приходилось ориентироваться на память пути, который я проходил каждое утро по пути в универ.       И если говорить о памяти, то я вообще не помню, чтобы у нас хоть когда-нибудь были подобные грозы. В памяти всплывал один ливень, который застал меня по дороге на пары, из-за которого и я сам, и мой рюкзак насквозь промокли, но чтобы видимость была настолько плохой — ни разу. Тем не менее, надо было идти вперёд.       Понятное дело, что в такую погоду наш защитный строй развалился. Мы просто держались друг за друга, чтобы случайно не потеряться в этом хаосе. И именно это стало роковой ошибкой.       Раздался громкий звук, который тут же перекрыла близкая вспышка молнии и гром, что оглушал. Однако в те мгновения мир вокруг меня будто замедлился. Потому что я прекрасно знал, что звучит так. Выстрел. Кто-то выстрелил. А значит, у них есть огнестрел. Нам надо как можно быстрее уходить!       И действительно, не прошло и пары секунд, как Ирина Анатольевна схватилась за живот и начала оседать на землю. Я тут же, совершенно не думая, подскакиваю к ней и подхватываю её под плечо.       — Все, живо, за мной идём! — кричу я, вкладывая в это все силы — Мы на территории вероятного противника! Возьмите раненого и уходим!       Передав главу нашего МИДа двум своим крепким бойцам, я приказал всем следовать за мной. Последним, что я сделал, было то, что я запечатлел в своём разуме то место, где мы были. Перекрёсток Клары Цеткин и Тургенева, по которой мы сейчас и двигались, дабы попасть на нашу территорию.       Продираясь сквозь стихию, мы бежали вперёд. Сейчас надо было как можно быстрее добраться до перекрёстка Первомайской и Тургенева, где была наша граница. И вместе с этим надеяться на то, что наши медики смогут спасти Ирину Анатольевну. Путь, что занимал в обычные дни в прошлом около пяти минут, был пройден нами всего за минуту.       И вот мы дома. Передав главу нашего дипломатического корпуса в надёжные руки, я просто выдохнул и облокотился на стену. Вот чёрт, как же так? Где я допустил ошибку? Я же должен был охранять её и провалился. Чёрт…       Успокойся и воспроизведи в памяти этот момент. Ты должен понять, кто мог совершить такое. Явно ведь был использован огнестрел. Его звук я мог узнать из тысячи. А значит, в городе, совсем рядом с нами, есть обладатели этого оружия. Нет, я, конечно, понимал, что мы не можем быть такими уникальными, но всё же.       И самое главное, что это было прямое нападение на нашу делегацию. Да и, к тому же, во время фазы Мира. Что-то тут совершенно не так. Вспомнив карту фракций и место, где мы были во время выстрела, я прихожу к простому выводу: это были Вознесенцы. Их территория. Не знаю, откуда у них огнестрел, но данный жест означал только одно: объявление войны. И раз они так её хотят, то обязательно получат.       — Серёжа… — дрожащим голосом обратилась ко мне Диана, присев рядом. Впервые, кстати, она меня так называет. Но стоило мне взглянуть на девушку, что причина такого обращения сразу становилась понятной.       Моя подруга самым натуральным образом дрожала. И связано это было не только с холодом. На её мокром от дождя лице отчётливо были видны свежие линии от слёз. Так что я не нашёл ничего лучше, чем просто притянуть её к себе и обнять. Чтобы секунду спустя почувствовать, как она вцепилась в мою кофту.       Всё-таки она была очень привязана к своей начальнице. Я ведь себя примерно так же вёл, когда Семенчука не стало. Тогда только идущая война с Коалицией помешала разрыдаться в голос. Так что осуждать или насмехаться над Дианой я не собирался. Просто гладил по волосам.       — Всё будет хорошо — шептал я, опустившись к её уху — Её обязательно вылечат, я тебе гарантирую.       — Мне страшно… — таким же шёпотом отвечала мне моя подруга.       Кто бы мог подумать, что та, кого я изначально принял за настоящую Снежную Королеву, будет настолько эмоциональной? Уж точно не ваш покорный слуга. Тем не менее, такие мысли я быстро отбросил на задворки мозга. Сейчас я думал только о двух вещах: как успокоить Диану и что же делать с Вознесенцами.

Продолжение следует…