Звезды над твоим домом

Вот и еще одна неделя подходила к концу. Еще одна тоскливая, тяжелая и бессмысленная неделя… Мысли девушки, возвращавшейся в свою пустую квартиру, были невеселыми. Поковырявшись ключом, она щелкнула выключателем в прихожей, привычно улыбнулась зеркалу, которое так же привычно ответило грустной, вымученной улыбкой. Девушка опасливо покосилась на так и лежавшую у зеркала, еще с прошлых выходных, книгу — «Сильмариллион», 1992 года издания, заклеенную скотчем… Чудо в ее жизни явилось нежданно и исчезло, только книга напоминала о нем теперь. События тех дней были чем-то, настолько из ряда вон, что думать о них она решалась исключительно как о странном сне — иначе это нарушало буквально весь привычный уклад жизни, если не сказать больше — самые основы мироздания пошатнувшись, опасно кренились. В тот же миг она невольно вздрогнула — стены вдруг загудели угрожающе. Но это всего лишь поднимался вверх злополучный лифт. Она выдохнула — конечно. Чего она ожидала, как же глупо. Просто смешно даже… Сон. Это был только дурацкий сон. А реальность — она совсем другая. Сложная. Противоречивая. Унылая, как бесконечный День Сурка. Как болото. Топи Сереха… Так, стоп. Мысли опять идут в опасном направлении, хватит! Она взрослый, серьезный человек, в конце концов. Ну сколько можно. Сосредоточиться. Разобрать покупки, разогреть ужин. Главное — это ужин. И покупки. Содержимое холодильника, показания счетчика, сосед-перфораторщик! Свой ремонт он начал еще при жизни родителей, и невольно закрадывалась мысль о том, что его стены к этому времени должны бы уже походить на пчелиные соты. И тем не менее, взаимодействовать как-либо с противным соседом ради желанной тишины она не отважилась бы ни за что на свете. Перспектива общения со здоровенным, хамоватым дядькой энтузиазма не вызывала, и на позитивное решение проблемы рассчитывать не приходилось. Слезы так и наворачивались на глаза при мысли о собственной слабости и никчемности, от бессмысленности своей бесполезной, никому не нужной (даже ей самой!) жизни — эту фразу она повторяла почаще, уверяя себя, что дела обстоят именно так. Гул тем временем нарастал, постепенно переходя в совершенно уже жуткий шум и закончился безобразным, подозрительно знакомым грохотом в гостиной, гордо именуемой «зал». Девушка застыла с половиной батона в руках. Медленно обернувшись, она закрыла дверцу холодильника и осторожно двинулась в направлении зала — этого не может быть. Просто не может… Сон! Это всего лишь сон… это всего лишь сон! Сердце колотилось как сумасшедшее, дышать она перестала еще в кухне… Собрав вместе всю свою храбрость — не слишком много, скажем прямо — она выглянула из-за дверного косяка. Посреди комнаты с абсолютно целыми стенами, с пола поднимался… Впрочем, слово «поднимался» — здесь совершенно не подходило. Эпично восставал — пожалуй лучше звучало в данном случае. Выпрямившись, высокий статный мужчина небрежно отряхнул темно-вишневую, сшитую на средневековый манер безрукавку, из которой блестели шелком рукава алой рубашки, откинул назад черные пряди чуть вьющихся волос. И уставился на нее. С уверенностью можно было сказать только одно — это точно не Келегорм… С трудом совладав с волнением, все еще держа половинку батона, срывающимся голосом хозяйка квартиры спросила: — Вы… Феанор, да? Резная черная бровь гостя удивленно приподнялась, тонкие губы презрительно изогнулись. Оглядев гостиную и заодно смерив хозяйку оценивающим взглядом, он заключил: — Жилище смертных. И — нет, ты ошиблась, атанет. Я всего лишь его пятый сын. — Куруфин, правильно? — радуясь своей осведомленности, спросила она. — Куруфинвэ — правильно, но в твоем случае это значения не имеет, — заметил эльф, совершенно игнорируя тот факт, что удивление девушки начало сменяться раздражением. Она ущипнула себя в безнадежной попытке проснуться — вселенная ведь не могла (или могла?) поступить с ней таким подлым образом, и вместо светлого, нежданного и снова тайно ожидаемого (уже неделю!) прекрасного принца, подсунуть ей — у нее даже слов не находилось, чтобы описать этого, мягко говоря, самого неоднозначного из сыновей Феанора. — Но… Почему здесь оказались… вы? — отчаявшись проснуться, спросила она. Эльф, сканировавший взглядом книжные полки, посмотрел на нее внимательно, с цепким прищуром. — А кто — должен был оказаться здесь? — спросил он мягко, вкрадчиво. От этого ей сделалось не по себе. Взгляд темно-серых глаз феаноринга был неуловимо похож на взгляд его брата, но в отличие от того, явно предвещал проблемы. Вместо пламенного гнева Тьелкормо на нее смотрело спокойствие, от которого хотелось бежать, не оглядываясь. — Никто, хм, — она попыталась улыбнуться — как можно искренней, но взгляд эльфа стал совсем уж подозрительным. Вздохнув, она призналась, — Ваш брат Келегорм. Явился на той неделе… и исчез. Я думала — это он… — Вот оно что, — гость нахмурился, помрачнел, оглядел снова комнату и потопал сапогом по полу, проверяя на прочность предполагаемый портал, — А я говорил, что эта дыра в Чертогах в хорошее место вести не может. Ох, Тьелко… — сокрушенно подвел он итог. Девушке стало даже немного жаль этого эльфа — коварного и опасного, но так привязанного к своему любимому брату. Хотя за «нехорошее место» было обидно — это ведь как-никак, квартира ее родителей… А злонравный гость времени не терял — посмотрев в окно и оглядев унылый пейзаж из одинаковых серых панелек, он пессимистично резюмировал: «Амбар хакка, морнэ!» Судя по его репутации, это было только начало, и хозяйке предстояло основательно пополнить словарный запас нелетописных выражений… Не глядя, она нащупала позади себя стул и уселась, прижимая батон к сердцу. Пожалуй, нужно было начинать привыкать к присутствию в ее квартире сыновей Феанора. — Это что, здесь такой обычай — встречать гостей с хлебом? — поинтересовался пришелец. — И солью… — механически продолжила хозяйка квартиры, глядя в пространство, — Милости просим… — Просите? Нет, знаешь, я отвык есть хлеб последнее время, а соль тут вообще явно лишняя… И, кстати, здесь — это где? Девушка вздохнула. — Как насчет обсудить это за чашечкой чая? — предложила она. — Благодарю, — учтиво и чуть иронично кивнул Куруфин, причем согласился он или отказался — было не совсем понятно. Пока хозяйка, пытаясь простыми словами рассказать о современном мире, ставила чайник, ее гость успел заглянуть в мультиварку, в духовку, в холодильник — внутри и снаружи, и не успела она опомниться, как он уже энергично раскручивал розетку кончиком ножа… — Осторожно! — спохватилась она, — высокое напряжение — это смертельно опасно! Ответом был взгляд, исполненный неизмеримого высокомерия и сомнений в ее умственных способностях. — Серьезно? — сказал эльф, не отрываясь от своего занятия, — Полагаешь, просвещенным нолдор конца Первой Эпохи неведомо, что такое электрический разряд? Единственное, что мне пока неясно — это каким образом вы, люди, смогли направить эту энергию в своих бытовых целях. — О, — только и смогла сказать она. К своему стыду, принцип действия электричества из школьной программы по физике она не помнила совершенно, — У меня где-то валялся учебник… А ваш брат, между прочим, был очень удивлен. — Если не интересоваться наукой, то мир обычно бывает наполнен чудесами, — проворчал Куруфин, надежно прикручивая розетку на место, что и было неплохо, так как держалась она последнее время на болтавшемся шурупе и тяжелых вздохах хозяйки, — Провода, скрытые в стенах, поставляют энергию механизмам… хм… И отличная идея — использовать смертоносные вещества из недр в качестве топлива, — прокомментировал он затем закипание чайника. Листья мяты в стеклянном заварнике окрашивали кипяток оливково-зеленым, хозяйка заботливо расставляла угощение. Атмосфера умиротворения и уюта воцарилась в кухне, если не считать, конечно, стремного нолдо, развалившегося ногу на ногу на табуретке. Пятый сын Феанора сосредоточенно листал книгу с заклеенным скотчем корешком. — Какой кошмар, — подвел он, наконец, итог. — Но ведь, когда все это происходило, летописи сохранили не все подробности, и события не были так ужасны на самом деле? По крайней мере, в рассказах вашего старшего брата было так… Куруфин усмехнулся: — Что же было в его рассказах? Хорошая, добрая сказка? Ахах, Тьелкормо, как всегда, прекрасен. — Нет! Не может быть, принц Келегорм — такой искренний и светлый, и он не мог, только не он, — от обиды она едва сумела подобрать слова. Зловредный гость разрушал ее хрупкую, недавно обретенную надежду на лучшее. — Хм, о да. И светлые все видят светлым… Мы многое видим по-разному. Связанные одним и тем же. — Это бессердечно с вашей стороны. — Это правда. Сердца у меня давно нет. Оно осталось там — в погруженном во тьму Тирионе, на скользких от крови каменных причалах Альквалондэ. В разоренном Химладе и всех землях северо-востока, в холме из мертвецов на Анфауглит… Ну и в рауговом Дориате, разумеется — в буквальном смысле, хм. Девушка смотрела на него в ужасе. — Турко прав, что не говорил тебе подобного. Да и мне не стоило бы… — важный гость с сомнением поддел вилкой румяный блинчик — кулинарный шедевр местной стекляшки с заморозкой. — Я подозреваю, что обычаи твоего народа возможно, не предусматривают отказ гостя от угощений, но… Вот это — не блинчик, не блинчик с начинкой, это улундо какое-то! И вообще, приготовление еды — дело не для нисси. — О, правда?! — возмутилась девушка, — Какое же дело, по-вашему, подходит нисси? — Выпечка, естественно. Вышивка и шитье тоже, но не все так однозначно… — Да вы типичный гендерный шовинист! — Ну зачем же так. Не только… Назревавшая высокая дискуссия была безжалостно прервана душераздирающим звуком перфоратора из-за стенки. Заостренные, наподобие древесных листьев, уши эльфа дернулись, прижавшись вниз совершенно по-кошачьи, а благостное выражение лица сменилось уже более привычным: — Это — нормально для вашего мира, или?.. Хозяйка в ответ лишь отрицательно покачала головой и грустно вздохнула. — Жилище этого, стремящегося на Путь людей, как я понимаю, находится прямо за стенкой? — уточнил Куруфин, направившись к двери. — Да… Ой, не надо! Скандалить с ним. Он очень здоровый… — Правда? — он посмотрел с интересом. — Не делайте этого! У нас будут проблемы, — в отчаянии повторила она, уже на площадке, впрочем, с тем же результатом. Игнорируя кнопку звонка, гость громыхнул кулаком в дверь. Сосед открыл, ожидаемо, при параде: в семейных трусах и майке с надписью «Let burn». Ростом он был с эльфа, а объемом значительно его превосходил, правда, в основном, в районе пояса. С необъятного лица смотрели блеклые глазки-бусинки. — Айя, — вежливо сказал феаноринг. — Непонял, чо за нах? — недовольно поинтересовался сосед. — Надо же, во что превратились потомки трех племен, — эльф с любопытством рассматривал человека, — хотя… тут явно не обошлось и без вастаков. Если не хуже… — Сыш, зумер, хули нада, мля, — сосед агрессивно нахмурился. — Тишина. Мне нужна тишина, смертный, — пристально глядя, сказал Куруфин. Под недобрым, тяжелым взглядом эльфа в голове у человека, судя по лицу, началась было некая мыслительная деятельность, но уверенность в весовом превосходстве все же взяла верх: — Чо сказал, нах?! — презрительно бросил он. — Дважды повторять не буду, — процедил Куруфин мрачно. — Ы! Сосед размахнулся кулачищем. Девушка, ахнув, закрыла глаза. — А-а! Открыв их, она увидела соседа, стоявшего в непристойной позе с заломленной назад рукой, а над ним, сверкая глазами, хищно нависал феаноринг: — Ты, побочный плод искажения Замысла! Уванимо орко, еще хоть один неподобающий звук из-за стены, и руку я тебе неизлечимо сломаю! Для начала — одну. Учти, у меня с ментальным здоровьем большие проблемы уже шестую эпоху, испытывать мои нервы не советую, фиримо, — прорычал ему в ухо эльф. Обалдевший от боли и ужаса человек спешно закивал, соглашаясь: — Добро, добро… понял… Вернувшись в квартиру, опасный гость, как ни в чем не бывало, принялся закатывать расшитые серебром рукава. — Я, наверное, должна быть благодарна вам, но это было очень страшно! И неосторожно с вашей стороны. — Ну что ты, я чемпион Арды по осторожности. Впрочем, как и все мои братья. Жаль, ты не видела наших старших… — Можно, пожалуйста, не надо… Вскоре на столе возвышалась идеально фотогеничная горка панкейков, дышащих ванилью, а на другом блюде стремительно множились хрустящие конвертики блинчиков с творожной начинкой… Как из банальнейшего набора продуктов можно было сотворить это — оставалось загадкой, несмотря на то, что все происходило у нее на глазах… — Вы, наверное, много тренировались?.. — предположила девушка. — Да уж, — феаноринг усмехнулся, — кстати, Турко у нас единственный в семье, кто не любит готовить, исключение составляет дичь на костре, на углях. Но делает он это превосходно. — А вот и нет, он еще кофе варит… В этот момент раздался требовательный стук в дверь. — Нет, вижу, по-хорошему кое-кто точно не понимает, — раздраженно бросил Куруфин, — Дай-ка мне… — он огляделся и достал из-за холодильника кочергу, когда-то давно привезенную с дачи и забытую там, — О, вот это подходит. «Ну вот и все…» — мысленно заключила девушка, — «Нам светит уголовка…» Открыв дверь, Куруфин сделал приветливое лицо и поспешно спрятал кочергу за спину. За дверью, вооруженная банкой варенья в трясущихся руках, расплывалась многозначительной улыбкой старушка-соседка: — Ох, как же ж и благодарить тебя, сынок, пусть тебе ручки не болят! А то ведь сил никаких нету уже, дырчит и дырчит, чтоб ему понос, етому… А наша-то — ох, красавица, а хозяйка! Такого парня отхватила, а я всегда знала, да! А то все — нехорошо, мол, в квартире у етих, аномалии там водются… А вот! Нате вам — орел, прынц! И-и… Варенью клубничную возьми, возьми… Когда дверь за бабкой закрылась, выражение лица эльфа с вареньем в руке было непередаваемым: — Что. Это. Было?! — А, это просто — баба Клава нас с вами поженить пытается, — выпалила, смеясь, девушка, но судя по побледневшему лицу и расширенным глазам, принц нолдор такую перспективу явно не оценил. — Вот уж, нет. Мне и одного раза вполне хватило. Тем более, что повторный брак у нас в роду ничего хорошего не предваряет. Да когда я женился, ваши немытые первобытные предки еще не пробудились! — рявкнул он закрытой двери. Виновато улыбнувшись стремительно мрачневшему феанорингу, девушка попыталась исправить ситуацию: — А это вовсе и не плохо, по статистике, одинокие люди составляют большой процент в обществе. Вручив ей варенье, эльф лишь покачал головой: — Я здесь нахожусь от силы пару часов, и… совершенно не понятно — как подобные существа ухитрились достичь такого уровня развития техники? Ты не против, если я, — Куруфин снял с полки в зале стопку книжек, — Я должен найти брата. И мне крайне необходимо больше узнать о вашем мире. Хозяйка квартиры обреченно вздохнула. Здравый смысл изо всех сил призывал не совершать ошибку, но… Она грустно посмотрела в сторону ноутбука: — Только пообещайте ничего не ломать. И скажу сразу — это не палантир. И телефон, кстати, тоже… Куруфин заинтересованно приподнял бровь. — Я вижу. Утром она застала эльфа точно там же, за ноутбуком. Подперев подбородок ладонью, он сосредоточенно листал бесконечные страницы текста и формул, иногда щелкая мышью. Растрепанные волосы, темные круги под глазами, несколько раскрытых книжек множество открытых вкладок: «Типичный работник на удаленке» — невольно подумалось ей. — Доброе утро… — Утро?! — взгляд у Куруфина был нездоровый. — Вы совсем не спали? — Ерунда, чашка кофе — и я в порядке… Девушка вздохнула, покачав головой — нолдор Первого Дома интернет точно противопоказан. — Может, вы все же поспите хоть немного, а я приготовлю завтрак? — У меня есть идея получше, — сказал Куруфин, поднимаясь, — мои вкладки, пожалуйста, не закрывай. Она кивнула, а потом посмотрела на монитор: — Это… Что за… Что это за браузер?! Зачем здесь VPN? Крипто… что? Вы чем тут занимаетесь?! А я думала, вы физику учите… — Это само собой, но там много, и я отвлекся. — Чтобы попытаться мир захватить с моего ноута?! — Очень нужен мне ваш мир, у меня есть свой. Просто интересуюсь разным… — Да вы в даркнете сидите! Вы самый ужасный эльф, каких я знаю! — Ты знаешь всего двоих. И насчет ужасный — весьма спорно, субъективно и бездоказательно. Из-за двери ванной взмахнул алый шелк, затем высунулась копна встрепанных волос с острым ухом и скульптурной красоты плечом. — Завтрак приготовлю я, — важно заявил феаноринг, — не благодари. — Только не вздумайте так появляться оттуда! — Еще чего. Дверь в ванную захлопнулась.

***

Две чашки кофе источали пар на столе. Девушка с интересом наблюдала, как эльф, отодвинув тарелку, что-то быстро записывает в ее старой, еще школьной тетрадке летящими закорючками тэнгвар. — Я хотела спросить… Вот вы — так образованны, так прогрессивны… Но а как же — вся та история с Лютиэн, почему так вышло? — Не упоминай при мне имя этой авантюристки! Надеюсь, у тебя хватило ума не задавать таких вопросов Тьелкормо? — Э-э… мм… Ну, знаете ли, вы тоже! Так называть величайшую героиню эпохи, чей подвиг воспет, между прочим, в песнях! — Если ты имеешь в виду те, сто раз перевранные куплеты, что распевали по всему Белерианду, то должен тебя огорчить. Я прекрасно помню события, связанные с этим, хм, подвигом. Из которых, видимо, следует, что нарготрондская стража гораздо устойчивее к чарам, чем ангбандская… Ну а мы с Турко — дивные аманэльдар — намного сильнее Моринготто, и чародейским песням с нами было не совладать! Прекрасная принцесса, прожив у нас всю осень и регулярно изводя Тьелкормо капризами и нытьем о Берене, лишь к зиме изволила покинуть нас… Кое-кого прихватив с собой, как известно. Ведь на то, чтобы просто сбежать, много времени не требуется, но чтобы разрушить давнюю дружбу и преданность хозяину — нужно время. И воспетый менестрелями подвиг был, в результате, совершен — мохнатыми лапами доверчивого Хуана… — Вы просто ужасно циничны. И ничего не понимаете в романтике и чувствах! — Ну да, куда уж мне… — И ладно — Лютиэн, но ваш конфликт с сыном?.. Вы больше не виделись с тех пор? — Виделись, — взгляд Куруфина сделался странным, будто смотревшим сквозь нее, — На гобеленах Вайрэ я видел, как он жил в Эндорэ. И как потом… Он умер. — Не продолжайте, не надо. — Отчего же. Ты задала вопрос. Я отвечу на него. Попав в чертоги Намо и став перед Судьей, Тельперинквар назвал свое полное имя. И говоря, чей он сын и внук, он смотрел с вызовом на Владыку Судеб. В тот момент я… — он помолчал несколько мгновений, — А потом мы увиделись. Повисла тишина. Эльф сидел молча, глядя в стол, будто на клетчатой клеенке с котятами были сейчас те самые гобелены. Пылали руины столицы Эрегиона, лилась кровь бессмертных мастеров… — Мне жаль, я не хотела. — Но спросила. — Ну знаете что! У вас невозможный характер. Куруфин усмехнулся. — Мне пора, дела сами себя не сделают, — сказал он поднимаясь. — Какие же, интересно? Решили все-таки захватить мир, или всего лишь — безобидный теневой трейдинг? — Поиски брата. Вера в торжество добра постепенно возвращалась, но… — Но не можете же вы идти в таком виде! — А что не так? — Ну во-первых, вы будете очень отличаться от всех. — О, ясно, — Куруфин связал волосы в хвост, закрыв ими кончики острых ушей, — А так? И, кстати, что там во-вторых? — А во-вторых, там — холодно! Ну, наденьте хотя бы вот, папину старую куртку… Я все равно собиралась отдать ее какому-нибудь бездомному… — Вот уж, спасибо на добром слове. — Вы обязательно встрянете в какие-нибудь проблемы! Давайте я вас, все же, провожу, пойдемте вместе? — Благодарю, но нет. Все что мне нужно, я загуглил. Впрочем, в дальнейшем мне, пожалуй, понадобится такой карманный палантир, как у тебя. Всего хорошего, да сияют светло звезды над твоим домом, о дева. В этот момент ей показалось, что она начинает уже в чем-то понимать Берена…

***

Обратно эльф заявился лишь на следующее утро — в хорошем костюме, длинном черном пальто и не совсем трезвом виде. — О Эру. Я уже собиралась обзванивать все… не самые радостные места… Я думала — вы умерли! — Эльдар бессмертны, — заявил пафосно Куруфин, заправляя прядь расплетенных волос за демонстративно открытое ухо. — И откуда у вас деньги? Надеюсь, вы не совершили ничего незаконного? — Что ты. Как можно, — он ухмыльнулся, — Я лишь искал своего неугомонного старшего брата. Но не нашел… Зато нашел неплохую ювелирную мастерскую — толковые ребята, и завалены работой даже на выходных… Я просто не мог пройти мимо. Кстати, это тебе, о прекрасная, но смертная дева, — он достал из кармана бархатную коробочку, в ней оказалась подвеска — небольшая золотая звезда о восьми лучах. — Я… я даже не знаю, что сказать… Вы делаете такие красивые и ужасные вещи одновременно. Я переживала! Я порезалась… — О… Я наточил нож, прости. — Спасибо, хоть не зачаровали его! — Ну, почему… — Ах! Так это правда? Что эльфийские кузнецы могли зачаровывать клинки, и они светились? — Не только клинки, в общем-то, — феаноринг снял пальто, по-хозяйски направился в кухню. Кофе вновь дымился в чашках на столе. — Что ж, я весьма признателен тебе, — Куруфин был в благостном расположении духа, хотя в этом и угадывалось действие вина. — За что? — За переживания. За заботу. И даже за вопросы… — Зря радуетесь. У меня к вам вопросов все больше, знаете ли, — сказала она, а глядя на его иронично приподнятую бровь, добавила, — И это не по Первой Эпохе, не надейтесь, сегодня вы так легко не отделаетесь. — Каких же? — эльф умиротворенно пил кофе. — Например, почему доставка тащит сюда не пойми что? Откуда у меня криптокошелек? Почему мне пишут из университета?! — О, превосходно. — Ничего подобного! Что скажут соседи, в конце-концов! — Вряд ли они еще что-то скажут… — Баба Клава бдит, между прочим. — О нет, не напоминай! — замечание о бесцеремонной старушке несколько согнало с феаноринга пафос, и девушка почувствовала себя вполне отмщенной. — Я тут написал кое что, — допив кофе, Куруфин протянул ей сложенный пополам листок, — Это письмо для моего брата — если он все же появится здесь, когда я… Если меня вдруг не окажется на месте. — Вы… вы что… тоже исчезнете завтра? — Хм, обещать ничего не могу, прости. — Но я не… Не исчезайте! — попросила она. — Видишь ли, — сказал Куруфин, — во-первых, возможно, это не от меня зависит, да и Тьелкормо, если он все еще здесь — в вашем мире, не помешает моя помощь. — А во-вторых? — А во-вторых — я не имею ни малейшего понятия, что будет завтра. Ах, да, еще — это тебе: номер и фраза-ключ от кошелька. Не оставляй где попало. — О! — она развернула листок — его украшали каллиграфические строчки тэнгвар, — О… Неуемный феаноринг все же отправился спать — всего на пару часов, как он сказал: «И так потерял уйму времени в Чертогах». Девушка не удержалась и подошла посмотреть украдкой на спящего: эльф спал также, как спят и люди — с закрытыми глазами. Высокомерное, насмешливое выражение лица исчезло, и оказалось, что это просто красивое лицо, спокойное и даже возвышенное. На лежавшей расслабленно руке блестело золотом тонкое кольцо — его циничный, коварный и бессердечный эльф сохранил сквозь все эпохи — в Средиземье, в Мандосе и после него. Смотреть на это было как-то неловко — будто лезешь без спросу в совсем уж личное. Утром следующего дня гостевая комната была пуста. Она вздохнула. Тронула кончиками пальцев восьмиконечную звезду-подвеску. Вот и все. Все сказки заканчиваются. Остается только серая реальность. Пора собираться на работу. В этот момент раздался стук в дверь. Вспыхнув надеждой, она вскочила и бросилась открывать — может быть, он просто вышел прогуляться? А открыв, едва не расплакалась: за дверью стоял сосед в растянутых трениках и все той же жуткой майке. — Я, сыш, хозяйка, это — ты своему скажи, мне сегодня кой-чо устанавливать придут, там делов — на две минуты, а? — вид у соседа был самый вежливый и просительный. Девушка важно кивнула — репутацию надо поддерживать. На всякий случай она покосилась на кочергу, стоявшую в углу. Кочерга светилась слабым синим светом.