Дети Эртеса

      Сгорбившись, Лорген брел среди узких темных улочек трущоб Элнора. Из щелей треснувших стен, как злобные звери, глазели на него нищие в изорванных грязных одеждах. Солнечный свет лишь слегка пробивался через нагромождения подгнивающих досок между крышами высоких домов.       «Как же хочется есть…» — уныло подумал он, косясь на невзрачную пекарню.       Ее хозяин, взглянув на Лоргена через мутное стекло, подошел к двери и показательно захлопнул ее.       Лорген вздохнул и продолжил идти. Без цели, с ужасом озираясь вокруг и держась одной рукой за ребра. Взгляд зацепился за спящего на пыльной дороге мужчину. От того за милю несло алкоголем, вся одежда была в грязи, а борода пожелтела. Лорген потрогал отросшую щетину и посмотрел себе под ноги: наверняка он выглядел не лучше.       В первые два дня своих скитаний он не отчаивался попасть на аудиенцию к отцу, но каждый раз дворцовая стража, грозясь заколоть его пиками, отгоняла юношу от ворот. Спустя несколько тщетных попыток доказать свою родовую принадлежность, Лорген заметил, что на улицах на него косятся, будто на прокаженного или пораженного сумасшествием бродягу.       Побитый, голодный и брошенный на произвол судьбы, он искал в трущобах помощи. Ушибы от избиений нестерпимо ныли, что казалось изнеженному роскошью принцу самой настоящей пыткой. Но вместо сострадания он ощущал на себе презрительные взгляды и плевки в спину от окружающих. С надеждой заходил в лавки или небольшие храмы, но везде его быстро разворачивали на выход, грозя то мечами, то метлами.       Пришлось выживать, питаясь помоями и сворованной на рынке едой. Но вор из Лоргена вышел еще хуже, чем будущий король. Три раза у него получилось стащить что-то с прилавка, а на четвертый он чуть не лишился руки, но чудом смог вырваться из цепкой хватки мясника и убежать.       Лорген горько и тяжело задумался. Накатило чувство, что он вот-вот двинется головой. Или уже двинулся. Жалел, что редко появлялся на публике и позволял зевакам рассмотреть свое лицо. Теперь никто не помнит, как он выглядит, твердя ему в лицо, что Даин — бездетный король.       «Не может же быть такого, чтобы совсем никто не признал в оборванце юношу благородных кровей… О, Дэтра, я теперь оборванец. Подумать только…» — с горечью пронеслось в голове принца. Он вспомнил еще кое-что, пугающее и страшное:       «Прекрати воображать себя принцем, мальчик», — сказал ему престарелый алхимик, в лавку которого Лорген постучался за помощью. — «Ты привлек к себе слишком много внимания, и тебя ищет один из сынов Эртеса! Бегает он быстро, хорошо машет мечом и сведущ в ядах. Ты сдохнешь прежде, чем дернешься…» — алхимик помедлил, а затем улыбнулся и продолжил: — «Но если при встрече он не захочет тебя убить, то передай, что у меня появились интересности на продажу».       После этих слов Лорген больше никому не говорил, кем является, ведь не знал, чего от него хочет главный враг короны. Детей Эртеса знатные семьи всегда боялись. Практически бессмертные твари, которых можно убить, лишь раскрошив череп или вонзив кинжал в сердце. Но они всегда делают это первыми.       Прежняя гордыня и величие за считанные дни покинули его, оставив после себя лишь желание поесть, да обработать царапины чем-то, кроме морской соленой воды. А если где-то удастся найти крышу над головой, хоть какую-то… Теперь это казалось роскошью.       Лорген увидел еще один трактир с покосившимся заблеванным крыльцом. Ни на что не надеясь, он, обходя лужу, открыл дверь. Все как будто разом посмотрели на него. Послышались перешептывания, а кто-то даже встал с места и спешно вышел на улицу. Лорген сгорбился и от стыда вжал голову в плечи, стараясь быть незаметнее.       Он почувствовал, как нечто мокрое коснулось его руки. Брезгливо посмотрев на ладонь, увидел что-то, похожее на кровь, но не смог это оттереть, а путь до трактирной стойки подходил к концу.       Поморщившись, Лорген поднял взгляд на трактирщика, что разливал всем пиво и иногда что-то записывал в книжицу. По другую сторону от него сидели подвыпившие мужчины. Лорген было раскрыл рот, чтобы представиться странником в беде, как пьяный вдрызг старик, помахивая руками, начал смеяться:       — Смотрите все, это тот идиот, который ходит по округе и выдает себя за принца!       — Правда? — его товарищ любопытно вытянул шею, смотря на Лоргена. — Я слышал, что он правитель помойной лужи.       — Это за ним-то Грим бегает по всему Элнору, как обезумевший? — усмехнулся кто-то рядом с ними.       Все снова обернулись на опешившего Лоргена. Он посильнее натянул капюшон и решил без лишних ушей поговорить с хозяином трактира, молча присев за стойку рядом с пьяницами. Живот нестерпимо крутило от голода.       — Послушайте, я… — начал было он, но трактирщик резко оборвал его на полуслове.       — Проваливай отсюда, если нет денег.       — Я просто хочу поесть. — В голосе прозвучал едва уловимый стыд.       — Друг, ну так налей ему похлебки! — ухмыльнулся один из собутыльников. — И возьми за это честную плату. Пусть идет сортир драить на задний двор, а? Как тебе идея? Или высочеству это не по зубам?       — Вы правы, даже в таком положении это выше моих сил, — ответил Лорген, вновь вызвав всеобщий хохот.       — О Дэтра милостивая, он правда возомнил себя принцем! — послышалось откуда-то из-за спины. Лорген, пытаясь сохранить самообладание, не стал оборачиваться.       — Послушай, парень, — трактирщик прервался, посматривая, как еще двое мужчин покидают трактир. Поджав губы, продолжил. — Мне тут птички напели, что ты уже всех на уши поставил и изрядно поднадоел местным. — Он неспешным шагом вышел из-за стойки, вытирая руки об фартук, и приблизился к Лоргену почти вплотную. — И я знаю, друг мой, как тебе помочь.       — Правда?       — Конечно! — трактирщик замахнулся.       Лорген отшатнулся, но удар все равно пришелся в солнечное сплетение. Пальцы сжались в кулак, но сил ответить не хватило. Голова закружилась, подступила тошнота. Лорген чувствовал, как его взяли за шкирку и потащили на улицу под всеобщий одобрительный гул. Когда трактирщик вышел на крыльцо, то принялся орать во все горло:       — Стража!       По ступеням поднялся некто, скрывающий лицо за повязкой и капюшоном плаща. Из-за очередного вопля «стража!» он дернулся и поспешил внутрь. Лорген хотел попросить у незнакомца помощи, но украдкой увидел паутину тонких вен на виске и сразу же стих, поблагодарив себя за то, что надел капюшон.       Грим зашел внутрь. Окинув взглядом помещение, быстро нашел могучий силуэт Эртеса в дальнем углу. Бог беспечно допивал третью кружку, а напротив него остывали картофельные лепешки.       — Грим, — с растягивающейся улыбкой Эртес поприветствовал его поднятой кружкой. Грим сел напротив и поднял лицо. — Неважно выглядишь, вон бледный какой.       — Я всегда бледный. — Грим воткнул вилку в лепешку и жадно откусил добрый кусок. — Ладно, признаюсь: не помню, чтобы за последние дни нормально спал.       — Что, поиски принцесс продвигаются неважно?       — Безуспешно, если точнее. От Эрин ни одной весточки, как сквозь землю провалилась. За Лоргеном бегаю по всему Элнору уже неделю. Он всех изрядно достал, и в каждой второй лавке на него жалуются. Но принц как будто от меня прячется. Если бы я только вспомнил его лицо…       — Либо ты просто везде опаздываешь на жалкие несколько минут.       — Хватит издеваться. Пожалуйста, помоги. Ты же знаешь, где Эрин и Лорген.       — За этим ты меня позвал? Понятия не имею, где сейчас Эрин. Будто я похож на охотничью псину. Это твоя девка, сам за ней бегай.       — Ты же видишь будущее и все знаешь. Неужели всесильный великий бог ослабел и не может найти одну жалкую смертную?       — Смерденок, в том и дело, что я всесильный бог, а не полоумный идиот, чтобы вестись на твои уловочки. Ешь давай.       Грим цыкнул, но все-таки откусил еще от лепешки. Сидел, кутаясь в плащ — не хотелось сегодня привлекать к себе внимание. Он слишком устал, чтобы болтать с трактирщиком и обсуждать ноющие колени местных пропойц. Но вот Эртес, кажется, молчать не собирался:       — Когда тебе нужна будет помощь, я приду. Но ненавижу, когда смертные уповают на милость богов, потому что зад свой не отрывают с места.       Вилка со звоном упала в тарелку. У Грима дернулось веко.       — Я, по-твоему, мало делаю?! — он сорвался на злобный шепот. — Я бегаю по всему Элнору, чтобы выполнить наш контракт, а ты сидишь и издеваешься. Я бог знает сколько не спал и не ел, а потом за это слышу, что зад с места не отрываю!       — Я не знаю, сколько ты не спал, — Эртес покачал головой. — Потише, ешь и успокойся. Я всего лишь хочу сказать, что лучше знаю, на что ты способен.       — Разъясни: ну зачем тебе было опаивать меня кровью? Ты бы мог заключить со мной контракт и без этого, а нас с Эрин щелчком пальца переместить до храма! Я мог бы не скрываться, просить людей о помощи, обзавестись тут связями лучше, чем в лицах нескольких пропойц! Твоя помощь, Эртес, — Грим отвел глаза, — Иногда очень странная.       — Так ты бы умер, — хмыкнул Эртес.       — Умер? Богиня бы убила?       — А еще раздражает, как люди думают, что все в их жизнях зависит от богов. Нет, слишком храбрая смерть, — Эртес покачал головой. — Я перебирал разные варианты, где ты остался простым человеком и зажил обычной жизнью. Ты — деревенский наивный мальчишка, и зажил бы до того беспечно, что в каждом втором сценарии подыхал от летящего на голову кирпича или отека гортани.       Грим смолк и наконец прикончил одну из лепешек. Эртес, выходит, столь извращенным образом уберег его не просто от смерти, а от какой-то нелепицы. Было бы невесело оставить Эрин навеки в заточении из-за одного скинутого с высоты булыжника.       — Мне просто паршиво, — Грим понимал, что это дрянная попытка оправдаться, но все-таки сказал это. — Я боюсь упустить что-нибудь важное и тем самым обречь Эрин на лишние мучения.       — Да что Эрин-то, ей одним днем меньше мучиться, одним больше. Она сама выбрала этот путь.       Грим остервенело откусил вторую лепешку.       — Ты испытываешь мое терпение, Эртес.       — Потому что знаю, что ты ничего мне не сделаешь. Эрин терять нечего, но вот Лорген…       — Ты мне все равно ничего не расскажешь.       — Но я ведь уже сказал, что ты опоздал на жалкие несколько минут. Да и разве ты спросил про него отдельно? Только скажи: «Эртес милостивый, не знаешь ли ты, где Лорген?», и я буду доволен.       — Где Лорген? — скупо процедил Грим.       Эртес оскалился.       — Он был здесь пять минут назад.       Грим заметно оживился, хотел встать из-за стола, но Эртес продолжал говорить, растягивая слова:       — И выглядел о-о-очень жалко. Все украшения украли, одежда рваная, в пыли да грязи. Потрепанный жестокой реальностью мальчик выпрашивал еду, но отказался драить сортир. Потом хозяин заведения его ударил. Больно-больно, Лорген даже дергаться не стал, а потом его утащили на улицу и позвали стражу.       Грим не мог это слушать, понимая, что Эртес намеренно тянет время. «Зачем? Чтобы взбесить меня?» — зло подумал он, просверлив Эртеса недовольным взглядом, но тому было все равно. Он продолжал в мельчайших подробностях рассказывать, в каких местах на одежде Лоргена были потертости.       — Этого достаточно, — перебил Грим, изо всех сил делая голос спокойным. — Куда его потащили?       — Нет, недостаточно, я хочу еще что-то рассказать.              — Эртес!       — Тупой смерд не понимает? — Эртес поднял одну бровь, а потом бросил беглый взгляд на тарелку Грима. — Принцесс на голодный желудок не спасают. Ты себя в отражении видел? Ешь, и это я говорю уже в третий раз.       Грим с усердием запихнул в себя лепешку и уставился на Эртеса. Тот говорить не торопился и пил в свое удовольствие. Нога под столом задергалась.       — Прожуй. Кстати, раз ты меня позвал, да еще и по такой мелочи, то и заплатишь за все сам. Буду считать за подношение богу.       Серебреник со звоном тут же упал на стол. Наверняка обед стоил меньше, но у Грима не было сил и терпения спросить об этом. Он был уверен, что Эртес расскажет цены на все в Элноре.       — Расскажи уже, где Лорген.       Эртес уставился в потолок, закатил глаза и сосредоточился. Просидел так с минуту, а потом пришел в себя и добродушно произнес:       — В темнице.       — Он что-то сделал?       — Нет, ты его переоцениваешь. Гвардейцы просто хотят поискать родных и убедиться, что он вменяем. Все, иди уже отсюда.       Грим, спешно поблагодарив Эртеса, встал и быстрым шагом направился к двери.       Он заглянул домой, взял побольше денег, несколько лекарств и пару кинжалов, а после побежал к единственной элнорской темнице. Хоть когда-нибудь он в ней побывает. Грим бесчисленное количество раз слышал угрозы, как будет гнить там. Но гнить в своем сыром подвале ему было все-таки приятнее, хоть и немногим.       С наступлением темноты он стоял в темном переулке, внимательно следя за двумя гвардейцами, что лениво несли караул, опираясь о каменную стену. Грим вышел к ним навстречу, чем немало озадачил: высокий и болезненно худой, в бедных одеждах, укутанный в плащ с головой. Но шагал он столь быстро и уверенно, что стражи опасливо наставили на него острые концы пик.       — Спокойно, я безоружен. — Грим показал им пустые ладони.       — Чего тебе здесь надо?       — К вам сегодня поступил человек. Молодой паренек, выше меня на полголовы, с темными всклокоченными волосами и в рваных одеждах. Ничего никому не сделал, просто шум зря поднимал. Был такой?       — Ну был.       — Понимаете, это мой брат. Он душевнобольной, а я хотел бы его забрать отсюда. Матушка волнуется. Можно?       Стражи переглянулись между собой.       — Нельзя. Время позднее. И раз его притащили сегодня, значит, бумаги еще не оформлены. А лицо почему прячешь? — один из гвардейцев наставил пику.       Вопрос пришлось пропустить мимо ушей и выдавить из себя доброе:       — Какая досада. Ну, можно я хоть проведаю его?       — Нельзя. Уже поздно.       Грим запустил руку в карман. Стражи сразу нахмурились, ожидая угрозы. Но через мгновение Грим поманил их парой золотых монет.       — Мне ну очень надо его проведать.       — Тут мало. Иди отсюда, а то сейчас окажешься рядом со своим полоумным братом.       — Давайте не будем ссориться. Мне очень нужно внутрь. В последний раз предупреждаю.       — Проваливай.       Грим вздохнул и, пошатываясь, пошел прочь.       Шаги были едва слышны на мощеной плитке. Он растворился в темноте слабо освещенной улицы, и гвардейцы опустили оружие. Внезапно два кинжала попали прямо в их шеи. Пока гвардейцы захлебывались в собственной крови, Грим перешагнул через них, приоткрыл дубовую дверь и заглянул внутрь.       — Извините, — с трудом бросил Грим через плечо на прощание, чувствуя, как начинает терять себя.