Дети Эртеса

      Лорген помнил, как его почти волоком дотащили до камеры по длинному коридору, слабо освещенному редкими факелами. На этом скорбном пути он имел возможность оценить свою горькую долю: потерянные души, прильнув к ржавым прутьям, с интересом следили за новеньким.       Для этих несчастных его появление было сродни развлечению, и они весело встречали его улюлюканьем и насмешками. Лоргена бросили в тесную мрачную камеру, где из убранства — жесткая койка, грязный пол и ведро в углу.       Лорген присел, поджав под себя ноги. Потер ноющие от боли запястья, но побоялся осмотреть огромные синяки от грубой хватки гвардейцев. Пытаясь успокоиться, сделал глубокий вдох, но тут же пожалел об этом: горло прихватило приступом тошноты.       Из соседней камеры так сильно несло перегаром и нечистотами, будто ее обитатель стоял совсем рядом. Пришлось прикрыть лицо ладонью, чтобы хоть как-то спасти себя от вони. Наклонившись вперед, принц попытался украдкой рассмотреть своего соседа: в камере напротив, прижавшись вплотную к решетке, сидел пропитый мужчина. Зубы — желтые и гнилые, а лицо грязное, одутловатое, сплошь покрытое оспинами. Неприятная попалась компания.       Лорген отвернулся, но тут же увидел ржавое ведро с засохшими подтеками. Он впервые пожалел, что имел тонко чувствующие аристократичное обоняние, способное различить даже тонкие нотки в любом аромате. Взгляд метался от ведра к соседу, Лорген сжался, все еще закрывая рукой нос, и попытался убедить себя, что это просто ночной кошмар.       «Что же теперь делать? У меня теперь нет родных в этом проклятом городе. Я его принц, будущий наследник! И чем мне отплатили? Когда я выберусь и докажу, что я принц, то велю казнить всех этих невежд. Тупоголовых гвардейцев в первую очередь. Да, это будет сладкая показательная казнь. Но сейчас… О, Дэтра, что мне сейчас делать?» — в голове разбушевался настоящий шквал тревожных мыслей, когда сосед хищно улыбнулся, буравя алчными глазками его дорогие сапоги.       Лорген пересилил себя, и, подойдя вплотную к решетке, увидел, что таких камер в этом подвале с пару десятков. И в каждой — бандиты, пьяницы, преступники. А перед входной дверью за небольшим столом сидит смотритель в начищенных доспехах, иногда вдыхая аромат дивных цветов из небольшой вазочки. Он что-то писал и изредка поднимал голову, но не обращал внимание на постоянный шум и запах. Кто-то здесь ожидал суда, а кто-то просто выговора и отрезвления… Лорген обреченно вздохнул: он же не такой! Он благородный принц, а не побитый бедняк!       Очень хотелось верить, что все происходящее — это просто дурной сон, и вот-вот он проснется в своем поместье в объятиях пары блудниц. Усталость дала о себе знать, Лорген прилег на жесткую койку, и тревожный хрупкий сон взял верх. Он просыпался несколько раз, а потом снова засыпал, но внезапный грохот и крики заставили подскочить с места.       Лорген рванул к решетке, но очень быстро отпрянул назад, почувствовав, как становится дурно от увиденного: страж, что еще мгновение назад сидел за своим столом, сейчас лежал на полу с разбитой головой. А над ним, тяжело дыша, стоял мужчина немногим старше Лоргена. Он был безоружен, но, чертыхаясь, отряхивал руки от крови. Лорген признал в нем сына Эртеса: у оборванца была его метка на половину лица.       «О Дэтра, его тут еще не хватало… Это же тот самый, я же видел его сегодня! Он пришел за мной? Северянин, подумать только! Как, как его звали?»       Но сын Эртеса не торопился его искать. Лорген вжался в темный угол, но голову вытягивал. Все внутри кричало спрятаться, но он не мог пересилить себя и перестать смотреть. Смотреть на то, как сын Эртеса отпускает раздавленную голову, стряхивает с рук ошметки мозгов и прижимается к стене. Дергает ногой, смотрит по сторонам невидящими глазами и сжимает виски. Злое выражение лица медленно сменялось испуганным, — и сын Эртеса наконец заметил раздавленную голову под ногами. Он уже не выглядел разгневанным безумцем, но все равно пугал. Весь в крови и грязи, в бедной одежде. Выбившиеся из светлого хвоста пряди налипли на вспотевшее лицо.       Грим выругался себе под нос, немного перевел дыхание и сделал шаг вперед, стараясь не смотретьпод ноги.       — Лорген, ты где? — уныло протянул он. — Выходи.       Лорген услышал тяжелые шаги: Грим, сгорбившись, стал прогуливаться по коридору, заглядывая внутрь камер.       — Слушай, друг, у меня был очень тяжелый день, а ты мне очень нужен, — голос Грима звучал все более угрожающе. — Поможешь, и я тебя вытащу отсюда.       Лорген не шелохнулся. «Обманывает… Да, насмотрелся я на доброту своих подданных. Убьет, расчленит, надругается! Он же не может знать, что я…» —подумал было Лорген, но Грим снова заговорил и прервал его мысли.       — Я знаю, что ты не врешь, принц Лорген. Я устроил эту резню, потому что твои подданные отказались брать деньги сначала за мой визит сюда, а потом и за твое освобождение… Выходи, пока стража сюда не сбежалась. У меня дома есть еда. Я не заставлю тебя драить сортир.       Лорген колебался. Чувствовал, как сердце вот-вот выскочит из груди. Он был уверен, что незнакомец врет. С другой стороны… Вдруг эта треклятая болезнь обошла детей Эртеса стороной, и они еще способны помнить правду? Сын Эртеса все равно доберется до него, уж лучше не злить. Лорген резко выдохнул и на ватных ногах подошел к двери. Грим обернулся, едва услышав стук каблуков по каменному полу.       — Так вот ты где. Как легко тебя сейчас подкупить, — сказал он, приближаясь к принцу.       — Ты… Ты что, меня помнишь?       — Нет. — После этих слов Лорген заметно погрустнел. — Но у меня есть все основания тебе верить.       — Ты пришел убить меня? — Лорген сделал полшага назад. Понимал, должно быть, что бежать некуда, а потому выражал лишь боязливое смирение.       — Нет, труп говорить не заставишь. Где Эрин?       Грим старался смотреть мягко, а говорить спокойно, но он быстро устал терпеть невнятное, почти бредовое лепетание принца. Пришлось вытянуть к нему руки и притянуть к решетке. Лорген впечатался головой в железные прутья, вскрикнул, но так ничего дельного и не сказал:       — Я не знаю, кто это! Не убивай меня!       — Знаешь. Что происходит в последнее время у знати?       — Не знаю! Меня с позором выперли со двора по указу отца, я даже не смог попасть к нему на аудиенцию!       — Какому указу?       — Я, якобы, готовил отцеубийство с целью захвата трона. Но я и помыслить о таком не мог, я не хочу пока становиться королем!       — Но войну ты, все же, решил затеять!       — Отец приказал произнести эту речь. Я не хотел! Когда празднество стихло, я сразу уехал в свою резиденцию, и Элнор не посещал до издания этого треклятого указа!       — Я выколю тебе глаза и сожру их на ужин, если ты ничего не скажешь мне!       — Но я правда ничего не знаю!       Грим разжал руку. «Еще один идиот, который не знает ни крупицы истины. И зачем тогда Дэтра заставила Эрин предать его забвению? Чтобы не мешал? Но чему…» — он поднял глаза на Лоргена. Тот, пошатываясь, попятился вглубь камеры. Нижняя губа принца подрагивала, он едва держался на ногах. «Это из-за объявления войны? Или Дэтра боится, что он может поднять восстание? Или Дэтра разгневалась за то, что он сделал что-то с Эрин?»       — Принц Лорген, ты помнишь имена своих… — Грим замялся. — Девиц?       — Нет…       Грим тут же почувствовал, как накатывает злость. Лорген все косился на ведро под ногами, и Грим едва сдержался, находя в себе остатки здравомыслия, чтобы не снести с петель решетку и не надеть зловонное нечто принцу на голову. А потом эту голову и вовсе оторвать, да принести Эрин в качестве трофея. Но он перевел дух, с усилием заставив себя признать, что все-таки может ошибаться.       — Одна из жриц Дэтры пропала из храма при дворце после твоего объявления. Я уверен, что эти два события связаны. Она небольшого роста, рыжая, с зелеными глазами. Красивая до одури и улыбается сладко. Был с такой?       — Нет… Мне темноволосые девушки нравятся. И я не настолько погряз в блуде, чтобы зариться на жриц!       Ведру повезло. При любом раскладе Лоргена пришлось бы вытащить. Грим не хотел прочувствовать на себе весь гнев Эртеса за пособничество Дэтре в унижении королевской семьи.       «Так Эрин во дворце с Даином или в другом месте? Придется как-то проверить».              Сломанный замок полетел Лоргену под ноги. Дверь отворилась с противным скрипом, Грим сделал пару шагов назад, и тут же был схвачен соседом Лоргена за край штанины. Мерзкий мужчина из камеры напротив — пухлый и гнилозубый.       — Вытащишь и меня? — он противно оскалился.       — А ты тут за что?       — Да пару девок поимел. Подумаешь, кричали — ничего плохого.       Грим вырвал ногу из его хватки, а затем ударил сапогом по голове и вновь обратился к принцу, не обращая внимание на хриплые мольбы за спиной:       — Идем?       Лорген снова не шелохнулся, вжимаясь в сырую стену и смотря по сторонам невидящим взглядом. Грим вздохнул, подошел и схватил его за плечо — совсем несильно, ведь знал, что нежным знатным ручкам и без того сегодня досталось. Он потащил Лоргена по коридору и наверх, перешагивая через горку бессознательных тел. Лорген не сопротивлялся, возможно, из-за усталости, но ощутимо дрожал и несвязно молился Дэтре.       — Не говори при мне плохих слов, тупой принц. Если в моем доме помолишься ей, то мы пропали! — огрызнулся Грим после десятого «О, Дэтра!».       — А зачем ты с ними так? — осторожно спросил Лорген. — Со мной будет то же самое?       Они остановились у выхода на улицу. Грим отпустил Лоргена и посмотрел ему в глаза с нескрываемым осуждением.       — Я прирезал их всех, чтобы спасти тебя. И ты, дыша свежим воздухом, задаешь такие вопросы? Высочество, ты совсем дурак?       — Нет… Просто не понимаю, откуда в детях Эртеса столько… — Лорген осекся.       — Жестокости? — процедил сквозь зубы Грим, и Лорген боязливо кивнул. — Заруби себе на носу, принц Лорген: раз уж мне вытаскивать твой королевский зад из дерьма, то придется иногда лицезреть мои приступы. Я сам этому не рад, и если кому-то режу глотку, то забейся в угол и не отсвечивай. Иначе я и тебе хребет сломаю заодно. Это ты понимаешь?       — Понимаю…       Грим подошел к дубовой двери и отворил ее, ожидая, когда принц подоспеет за ним. Лорген ступил за порог и увидел еще два трупа под своими ногами. Грим был уверен, что Лорген обдумывает, как бы его убить и сбежать. Но знал, что у него, скованного страхом, не хватит решимости даже пальцем пошевелить.       — Хочешь захватить власть, чтобы я стал твоей марионеткой? Скажи, что тебе нужно, чтобы я остался жив!       Начинало надоедать пищание под ухом. Хотелось выпить, а потом крепко проспать пару часов и посмотреть на Эрин хоть во сне, а не слушать пустую болтовню. Но Грим с усилием вспомнил, как трясся перед Эртесом, а все внутренности крутило и выворачивало наизнанку при виде могущественного существа. Хотелось успокоить Лоргена, да не было сил и желания. «Он бы, наверное, упал замертво, если бы перед ним предстал сам Эртес…» — Грим слабо улыбнулся, когда представил агонию аристократичной неженки. А принц все трясся, иногда озирался по округе, ища хоть один шанс на спасение.       — Я не убиваю людей за просто так, даже если они мне не нравятся. — Грим поманил Лоргена за собой, и они двинулись по темным переулкам. В воздухе чувствовался запах морской соли. — Я не причиню тебе вреда. Так доходчивее?       — Почему тогда мы идем к морю? Ты не хочешь утопить меня?       — Эртес милостивый, нет! Мы идем купаться. Я весь в крови, а ты воняешь.       — Сильно?       Грим снова улыбнулся: видно, задел принцево самолюбие.       — Псиной, которая извалялась в коровьем дерьме, а потом пошла жрать помои, — Грим вытащил руку из кармана и швырнул Лоргену кусок мыла.       Лорген поймал его и принюхался: пахло непривычно, дегтем, а не розами или лилиями. Но даже этому невзрачному огрызку он был рад, как ребенок.       — Спасибо…       — Не за что, — Грим, кажется, чуть смягчился. Свежий воздух благотворно на него действовал.       — Кто такая Эрин? — чуть спокойнее спросил Лорген.       — Моя жена.       — У детей Эртеса могут быть семьи?       — Конечно. Даже детей можем заводить. Да все, что душе угодно — мы свободны, если только контрактами не обремены.       — Какое Эрин имеет ко мне отношение? И вообще, — Грим заметил, как принц косится на вены на его лице, — вы верите в разных богов.       — Мы не выбирали им служить. Эти два божка — один другого краше. Я устал. Все, что тебе нужно знать: я тебя накормлю, зашью, не убью и помогу сесть обратно на трон. Хватит задавать тупые вопросы. — Грим услышал шум волн и поспешил к берегу, легко похлопав Лоргена по плечу.       — Да как тебя хоть зовут?       — Грим.       Грим кинул в сторону снятые сапоги, закатал штанины и, ступив в воду по щиколотку, принялся нервно отмываться от крови. От воспоминаний о мозгах на своих руках выворачивало наизнанку, но надо было держаться. Он, деревенщина, спас принца Элнора. Гордиться тут нечем, вышло грязно и бесчестно, но он стал на шаг ближе к выполнению контракта.       — Спасибо… — донеслось сзади.       Ветер лишь обрывками донес благодарность, и пришлось обернуться. Лорген стоял на берегу и пялился на дрянное мыло, как на дар божий. «Он сказал мне «спасибо», —  отстраненно подумал Грим. По напряженному лицу принца было видно, что он едва не плачет. Грим кивнул.       Лорген стал оглядываться по сторонам и топтаться на месте. Все-таки боялся. Порывался сбежать, но заранее знал, что не выйдет. Сочувствие к нему слишком быстро сменилось выученной язвительностью.       Хотелось громко проклясть холодную воду и ветер, но интерес к тому, что почувствует сам принц Элнора, окунувшись в море с головой, был сильнее собственного желания пожаловаться.       — Что ты там стоишь? — Грим окатил Лоргена водой. — Иди, оттирайся. Только царапины свои сильно не три, мне их еще обрабатывать.       Лорген страдальчески вздохнул и вяло поплелся к нему, стягивая с себя одежду. В море заходил неторопясь, морщась от ветра, пробирающего до костей. Грим смотрел на его силуэт и не мог сдержать смешка, пока омывал шею.       — Если тебя потянуть сразу полностью зайти, то ты подумаешь, что я намерен тебя утопить?       — Да! — громко раздалось в ответ.       Лорген сразу ускорил шаг. Болезненно зашипел, окунаясь по плечи — раны саднили. Грим вышел из воды и принялся следить, чтобы слишком уж далеко не заплыла изнеженная девка, а то ногу сведет, и поминай, как звали. Лорген, ругаясь, окунулся полностью и остервенело принялся отмываться. Его чертыхания, под стать знати, были изящны. Грим даже слов таких не знал.       «Твоему очерствевшему сердечку такая компания не помешает. Может, принц тебя манерам научит или словам каким умным…» — тут же вспомнились ядовитые речи Эртеса. Он все знал, зараза. Знал и смеялся.       Когда Лорген вышел на берег, то весь дрожал и лишних движений не делал. Оделся едва не за минуту и сам попросился уйти поскорее.       Но легче бедной принцессе не стало, когда они побрели по мрачным улицам трущоб в почти что кромешной тьме. Грим знал дорогу наизусть, а вот к шагам Лоргена прислушивался, дабы тот не сломал красивой аристократичный нос, наткнувшись на какой-нибудь столб. Поворот, еще один. В переулке — пьяные бродяги, которые так «вежливо» попросили монетку, что через секунду оказались за первым попавшимся забором.       — Не насмерть? — поинтересовался Лорген.       — Не, — коротко бросил Грим, и они двинулись дальше.       Они еще немного поплутали по лабиринту полуразрушенных домов и оказались в тесном дворике. Грим шел вдоль стены, пока не нащупал дверь.