Дети Эртеса

      Тронный зал казался одновременно величественным и гнетущим. Высокие своды зала серели в сумраке, а перешептывания придворных расходились эхом где-то под потолком.       Изображенные на фресках предки Нерентов встретили Эрин укоризненными взглядами. Она шагнула вперед и сделала кривой реверанс.       Даин сидел на троне, устало ссутулившись. Его лицо покрывали мелкие морщины, особенно вокруг глаз и на лбу, где глубже всего отпечатались следы старости, вечных размышлений и напряженных переговоров.       Поседевшую голову венчала величественная корона, одежды — дорогие, из лучших мягчайших тканей, выкрашенных в благородный темно-синий цвет. Взор мутнеющих глаз Даина скользнул по Эрин, смеряя укутанную с головой жрицу оценивающим взглядом.       Эрин чувствовала, что все одурманенные взгляды прикованы к ней. Она старалась не смотреть никому в глаза и сторониться толпы, чтобы не навредить проклятием.       — Представьтесь и назовите причину визита, — мягко сказал слуга, стоящий у ступеней к трону.       — Эрин из храма Дэтры. — Эрин, неуверенная в своих движениях, сделала еще один реверанс. Даин едва заметно усмехнулся. — У меня послание от духовенства. Насчет войны.       — Говори.       — Простите, Ваше Величество, но разговору должно остаться между нами. Божественный замысел не терпит чужих ушей.       — Неужто Дэтра хочет, чтобы мы остались одни? — в голосе послышалась насмешка. Значит, она стоит достаточно далеко, и рассудок короля еще не помутился. — За моей спиной стоит советник по религиозным вопросам, но отчего-то высшие силы не почтили его откровением и никаких посланий не передавали.       — Это важно, Ваше Величество. Прошу вас.       Ее слова вызвали легкий шепот среди толпы придворных. Один из советников, судя по белым волосам, северянин, нахмурился и сделал шаг вперед. Но Эрин, превозмогая себя, мило улыбнулась им обоим. Голос задрожал в приглушенном напеве, роняя пару нот сквозь сомкнутые губы. Даин тут же поднял руку, останавливая северянина. Тот все еще был хмур.       — Всем уйти. — Это была воля короля. Никто не решился ей воспротивиться.       Тяжелые шаги эхом разнеслись по залу. Люди толпой проходили мимо Эрин, замедляя шаг, чтобы получше ее рассмотреть. Северянин остановился перед ней, изучая строгим взглядом. Серебряные волосы, серые глаза — все как у Грима. Все, как у всех северян. Но то был не он: мужчина средних лет носил длинную бороду. Он ничего не сказал ей, только пригрозил одним взглядом. Это вызвало еще одну улыбку, но уже не приторную.       Но она быстро сползла, стоило тяжелым дверям закрыться с внешней стороны. Тронный зал опустел, оставив Эрин стоять лицом к лицу с королем.       — Ну что ж, — протянул Даин, изучая ее взглядом, — я слушаю.       Эрин сделала вдох, но горло сжалось, слова не шли. Она чувствовала, как тонкий, почти невесомый шепот разливается в сознании.       «Хочешь справиться без меня?»       Эрин вздрогнула. Голос мягкий, почти ласковый, но за ним крылась очередная насмешка.       «Ты знаешь, что будет, если ты подведешь меня. Я смотрю. Я всегда смотрю».       За спиной Даина раскрылись тысячи глаз Дэтры, внимательно осматривая его со всех сторон.       — Ваше Величество, война с востоком повлечет за собой множество ненужных смертей. Мы, жрицы Дэтры, считаем недавнее заявление принца Лоргена… необдуманным и просим вас найти мирный путь для решения вопроса.       — Девочка, ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Ты считаешь решение наследного принца Элнора необдуманным? — Король усмехнулся, а его лицо исказилось от презрения. — Молись Дэтре, чтобы я сейчас же не позвал стражу и не приказал казнить тебя за измену.       Ходатай из Эрин вышел еще хуже, чем божественная жрица. Надо было продолжать давить, чтобы не выставить Дэтру в дурном свете, но при этом спасти его. Даин прав — такое заявление от монашки звучало неприлично самонадеянно.       «Чего ты ждешь?»       — Ваше Величество, я все же прошу вас пересмотреть решение. Если войны не будет, то божественного суда не случится.       — Меня утомляет слушать этот бред. Если Дэтра хочет наказать меня за неизбежное кровопролитие, пусть сделает это сейчас же.       — Я прошу вас! Вы не понимаете, чем эта война может обернуться для вас и вашей семьи!       — Еще одно слово — и ты окажешься за решеткой.       «Заставь его. Ты же не хочешь, чтобы я напомнила тебе, что такое — умирать?» — шепот стал отчетливее.       Упрямство и вера короля в собственное величие были непоколебимы. Эрин сделала шаг ближе, и её сердце застучало быстрее.       Она подошла к самому трону, перешагнула через несколько ступеней и взглянула Даину в глаза. Он оставался на месте, одной рукой уже касаясь рукояти оружия, но через миг взгляд стал мягче. Даин отпустил меч и посмотрел на нее с благоговением.       — Ваше Величество, — сказала она мелодично, убаюкивающе, — пожалуйста, подумайте ещё раз.       — Я хочу передать сыну величие. — Голос короля стал едва слышен. Он ещё сопротивлялся из последних сил, но уже сдавался. «Ты уйдешь, и он опомнится. Пой, иначе нельзя».       Глаза Даина слегка расширились, как будто он вдруг задумался. Эрин присела рядом с троном и, изо всех сил превозмогая себя, коснулась его мозолистой руки. Слегка гладя ее кончиками пальцев, она запела тихую неспешную песнь. Пересохшие губы с усилием разомкнулись, и молчание нарушили несколько строк на языке первых людей. Даин не мог оторвать от неё взгляда.       Ослушайся — и Дэтра вернет ее назад пустой оболочкой. Изабелль говорила неукоснительно слушаться богиню. Если хотя бы один в этом зале будет при своих воспоминаниях, то шанс спасти всех еще будет теплиться.       — Эта война не нужна.       Дэтра, сощурив тысячи глаз, ликовала.       Даин поднял руку к голове, потирая висок. Он совсем забылся, видя сквозь серую пелену лишь ее рыжие волосы, выбившиеся из-под капюшона. Его плечи расслабились, а выражение лица стало мечтательным, почти отрешенным.       — Не нужна, — выдохнул он.       — Вы отмените поход? — спросила Эрин, хотя внутри ей хотелось закричать.       — Отменю, — сказал он, словно прозвучало эхо ее слов.       «Скажи, что это будет секретом. Пусть он оставит северян в пригороде. Пусть они защищают нас, пока Изабелль не окажется подле трона в других государствах».       — Король Даин, это наш с вами маленький секрет, хорошо? Пусть армия наемников останется подле Элнора.       — Хорошо.       Эрин почувствовала, как ноги ослабли. Она резко отпрянула от короля, брезгливо обтирая руки о подол платья. Почувствовала, как горло сжалось.       — Я могу уйти? — Эрин смотрела в глаза королю, но вопрос был обращен вовсе не к нему.       «Еще нет. Ты останешься. Улыбнись ему. Подойди ближе».       — Но я уже сделала все, что от меня зависело.       «Я обещала тебе, что ты больше не будешь жить в храме. Я сдержу данное слово. Теперь твой дом — здесь».       Эрин почувствовала, как тело перестало слушаться. Она рванула прочь, пропуская ступеньки, побежала к выходу из зала, терзаемая болью в груди, сжимаясь от ужаса. Но через десять шагов упала. Дыхание перехватило, а во рту появился железный привкус. Эрин попыталась сделать вдох, но лишь закашлялась собственной кровью.       Снова.       — Никуда не уходи, — услышала она насмешку, но уже не в своей голове. Голос Дэтры был страшной реальностью, и глаза заполонили собой все вокруг. — Поднимись.       Эрин, кашляя, обернулась на короля. Он все так же сидел на троне, но теперь утратил былую гордость и смотрел на Эрин мутными глазами.       — Поднимись!       Эрин снова и снова напоминала себе, ради чего должна сейчас не сдаться. Всех спасти, когда-нибудь отменить забвение, а еще найти быстрый способ умереть навсегда.       Медленной, неспешной поступью она подошла к трону. Каждое движение давалось с трудом, тело сопротивлялось, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Она остановилась у первых ступеней, ее взгляд был прикован к затуманенным глазам Даина, который теперь выглядел лишь жалким подобием короля.       — Пой. Воспой меня так, чтобы твой голос пробудил весь дворец.       «Слушайся. Когда-нибудь все изменится».       Сдавленный рыдающий вздох вырвался из груди. Голос дрогнул, поначалу выдав боль. Но постепенно наполнил зал странной мелодией — печальной, завораживающей и пропитанной неизбывной тоской. Звук проникал в каждую щель, отдавался эхом в высоких сводах.       Гвардейцы, стоявшие за дверями, остановились, как по команде, и повернули головы к закрытым дверям. Советники, удаляясь по своим делам, застыли в коридорах.       Придворные вошли в зал. Помутненные взгляды замерли на Эрин.       Гобелен со знаменем Нерентов с грохотом упал со стены, заставив резко дернуться.       — Что мне делать? — шепотом спросила она, а потом еще и еще, пока в легких не закончился воздух. — Что?..       — Править от лица Даина. Быть благодарной за оказанную честь.       Эрин перевела взгляд на короля. Он смирно стоял рядом и не отрывал взгляда от ее рыжих волос, пока Эрин не спрятала их обратно под капюшон. Она опустила голову, чувствуя, как изнутри пожирают стыд и тревога.       Впереди всех стоял тот северянин. Он тер виски пальцами и часто моргал, пытаясь отличить явь от обмана.

𓂁𓂄 𓂁𓂄 𓂁𓂄

      Эрин вышла из своих покоев. Прошла целая неделя с начала заточения в новой темнице. Она все еще носила белые одежды жрицы: длинную свободную мантию с капюшоном, закрывающую ее с ног до головы, и не желала облачаться в пестрые платья с тугими корсетами.       Вечерело: росчерки рыжего заката били прямо в лицо. Эрин шла, куда глаза глядят, вдоль стен, виляя по лабиринтам огромных коридоров. Обитатели полупустого дворца встречали ее учтивыми поклонами и простыми приветствиями, но Эрин не обращала на них внимание, прятала лицо и шла дальше.       Ее рука гладила стены, но иногда Эрин легким движением сжимала ее в кулак и едва заметно простукивала, надеясь, что Дэтра, если и увидит, сочтет это скорее за признак подступающего сумасшествия, нежели поиск пути к побегу. Но тайных ходов не находилось, а искать их тщательнее — большой риск.       Повернув за очередной угол, она оказалась в просторном зале. По центру стояли стеклянные витрины с фамильными реликвиями, а вдоль стен висели портреты членов династии. Взгляды Нерентов, изображенных на полотнах, будто преследовали ее, наполненные тем же укором, что и в тронном зале. Эрин, прижавшись к стене, медленно шла вперед, внимательно изучая их лица.       Сначала взгляд падал на выцветшие от времени портреты, изображавшие людей, лишь отдаленно напоминавших Даина. Цвет их волос варьировался от светлого до глубокого черного, и оказалось, что среди Нерентов даже были рыжие. Эрин мрачно усмехнулась: «Видимо, их род и оборвется на ком-то рыжем». Но чем дальше Эрин продвигалась по коридору, тем яснее становились черты, унаследованные потомками. В каждом взгляде она видела кусочек знакомого лица, будто корни прошлого тянулись к настоящему. Она остановилась у портрета Лоргена, написанного, видно, в его четырнадцать-пятнадцать лет: с холста на нее смотрел приятный юноша с мягкими чертами лица. Он легко улыбался и тогда еще не знал, что в дом его семьи придет такая беда.       Эрин в очередной раз стукнула по светлой стене, надеясь уловить чуждый плотному камню звук.       Ничего. А Дэтра все не появлялась: сегодня она приходила лишь утром, а потом бросила что-то про покорность и унеслась в другие края.       Рука продолжала стучать по одному и тому же месту на стене. Что можно сделать сейчас, чтобы не разрушить по воле богини целый город?       Эрин сделала неуверенный шаг, за ним — еще один. Ей повезет, и Дэтра ничего не узнает. Коридоры дворца были ей чужды, но за неделю Эрин по узорам на фресках и деталям в убранстве выучила одну единственную дорогу.       Шаги разносились эхом по коридору. Опять поклоны, любезности — слуги и советники короны смотрели ей вслед пустыми глазами. Верили в легенду, что она — новый регент.       Перед ней высилась дверь. Гвардейцы даже не дернулись, стоило Эрин толкнуть ее и зайти внутрь. Она оказалась в огромных покоях с кричащим богатым убранством. Здесь был камин с узорчатой лепниной, мебель из цельного дерева, громоздкая кровать с балдахином из тончайшего шелка. Но богатство комнаты тут же потускнело в ее глазах, когда Эрин перевела взгляд на короля.       Даин сидел у окна в простых темных штанах и свободной рубашке, лишенный какого бы то ни было величия. Седые волосы были растрепаны, а взгляд устремлен на город за окном. Он словно искал что-то, отчаянно пытаясь ухватить воспоминания, которые все время ускользали.       Эрин сглотнула, прежде чем сделать шаг вперед. Половицы не скрипнули, но ей казалось, что звук ее дыхания слишком громкий, а сердцебиение разносится эхом по комнате. Она не имела права здесь находиться.       — Ваше Величество. — Она потупила взгляд в пол.       Даин на нее даже не обернулся. Продолжал смотреть, как солнце садится над его городом. Эрин опустилась на колени перед ним, сложила руки в молитвенном жесте, но не молилась. Просто смотрела на его лицо — усталое, осунувшееся. Она даже не знала, что должна сказать живому мертвецу.       — Вы что-нибудь помните?       Даин повернул голову.       — Сын.       Эрин вдохнула глубже и коснулась его ладони.       — Да, принц Лорген. Что бы вы хотели ему оставить?       Король снова уставился в окно. Секунда. Другая. Он ведь сказал слово. Он вспомнил. Значит, еще не все потеряно.       — Ваше Величество? — тихо, но настойчиво попросила она. — Скажите что-нибудь.       Даин не ответил. Его пальцы чуть шевельнулись под ее ладонью, но это движение было слишком слабым и безвольным. Задать другой вопрос? Задать сотни других вопросов — как править городом, как не разрушить его, как никому не навредить?       В его глазах — туман. В сердце Эрин — всепоглощающий стыд. Она закрыла глаза и, едва дыша, провела пальцами по его запястью. Паутина чар, сотканная ее же руками, неподъемной тяжестью лежала на его душе.       Если Дэтра узнает — все рухнет.       А что остается? Вечно прятаться за ложью, вечно держать короля в забытьи, пока город не падет в руках божественной жрицы? Нужно развеять забвение. Объяснить и спросить все, хотя бы попытаться. А потом вновь придать разум короля забвению до лучших времен.       Эрин вздохнула и разжала пальцы. Запела: дрожащим голосом, тише шороха занавесок, так, чтобы это осталось их секретом. Но во взгляде короля ничего не прояснялось — он продолжал невидящим взглядом смотреть в окно.       «Почему?» — отчаяние ударило в голову, и голос предательски дрогнул. Подступила тошнота, Эрин попробовала сглотнуть, но вместо этого сорвалась на кашель.       Кровь окропила каплями белые одежды. Глухо, но за спиной что-то зашелестело, заставляя спину покрыться мурашками. Эрин подняла глаза и увидела перед собой тысячи глаз. Мгновение они неотрывно смотрели друг на друга: Дэтра — с прищуром, а Эрин — широко распахнув глаза от страха.       — Я годами по кусочкам ломала старческий разум, а ты думала, что ему теперь поможет забвение? — глаза раскрылись на его плечах. — Он был так слаб волей, что теперь в себя не придет.       — Я не… — Эрин снова закашлялась.       — Да-да, ты не хотела спасать грешника. А он не хотел развязывать войны, не прелюбодействовал со служанками, не чернил мое имя, навязывая слабой богиней.       — Он король, а не миссионер, — попробовала было Эрин ответить чуть злее, как содрогнулась, сплёвывая новую кровь.       — А ты грешна настолько, что за два года так и не поняла истины, раз поощряешь его правление. Ты грешила и раньше, и никакой пользы нашей великой миссии это не принесло.       — Я давно раскаялась за прежние прегрешения перед твоим ликом, — сухо отчеканила Эрин давно заученную фразу, пытаясь утереть рот.       — Мы обе знаем, что это ложь. Если возлечь с жрицей, то уже никогда ее не забудешь. Поэтому у тебя не может быть мужа, но что ты делала ночи напролет с северянином?       — Я бы больше так не поступила. — Эрин прятала руки, чтобы не выдать дрожь. Но Дэтра все равно почувствует. Увидит.       «Делай все, что она говорит».       — Обет безбрачия был придуман, чтобы жрица могла подчинить своей воле любого, кто встанет у нее на пути. Чтобы он всегда был ей предан. А ты его нарушила.       Раньше Дэтра не рассказывала ей этого. Эрин чувствовала, как кровь отливает от лица, по немеющим щекам снова текут слезы, а в груди все клокочет от яростного протеста.       — Если бы я знала, то не поступила бы так с невинным человеком.       Глаза раскрылись на рубахе Даина. Лишь бы Дэтра поверила. Смиловалась хоть раз.       — Ты нарушала мои обеты, а сегодня воспротивилась исполнению нашей миссии и поощрила грешника. Я зря простила тебя? Так согреши опять.       — Не надо… — выдохнула Эрин.       Дэтра скользнула ей за спину.       — Надо.       — Я не стану этого делать, — вырвалось из последних сил. Вырвалось, хотя она знала, что выбора все равно не будет.       — Хочешь забыть то бледное отродье?       Выбора не будет.       Отвращение и ужас боролись внутри. Она склонилась ближе к Даину, срываясь с края собственной морали и проклиная себя за это. Дрожащей рукой потянула его за собой.       — Вперед, греши, — шепнула Дэтра. — Если еще раз попробуешь снять забвение — вернешься в этот мир пустой оболочкой.       Эрин содрогнулась. Все внутри вопило, что нужно бежать, кричать, но тело не слушалось, напоминало о кровавом кашле. Одна боль сменится другой, не даруя избавления.       Она закрыла глаза, отчаянно стараясь убеждать себя, что когда-нибудь все изменится. А Грим, раз вечно ей предан, но ни разу не пришел… выходит, мертв.