Дети Эртеса

— Я снимаю этот подвал у очень снисходительных господ, и тут пока что безопасно. Проходи. И не смей произносить имени богини. — Грим повернул ключ несколько раз.       Дверь со скрипом отворилась, и Лорген, шатаясь и стуча зубами, последовал в подвальный мрак, осторожно ступая по скрипящей подгнившей лестнице. В воздухе витал запах сырости и трав, смешанных с едва уловимыми нотками старого дерева. Грим прошел первым и сразу зажег масляную лампу, а за ней еще несколько. Они оказались в вытянутом помещении, где, вопреки ожиданиям, все было удивительно чисто и аккуратно.       Грим остановился в проходе, жестом пропуская Лоргена вперед. При свете черты его лица наконец стали различимы: Грим не выглядел, как последний пропитый оборванец. Он носил простую одежду, конечно, не накрахмаленную, но достаточно чистую, не считая остатков от пятен крови. Белые волосы ниспадали на плечи, а лицо оказалось весьма приятным, ведь оно не выражало ни толики отвращения к Лоргену. Да и природа одарила Грима какой-никакой, но простенькой красотой, хоть и убитой бедностью. Глаза серые, какие-то потухшие, а под ними залегли глубокие синяки. Кожа болезненно-бледная, впалые от голода скулы. Россыпь тонких темных вен расползалась по щеке, пересекая глаз и уползая куда-то за волосы.       — Че пялишься? — лицо Грима все-таки исказило недовольство.       Лорген отвернулся. В центре комнаты — громоздкий хирургический стол, а рядом с ним — импровизированная стойка для принадлежностей, на скорую руку сколоченная из трех досок. На ней стояли увесистые склянки, колбы с травами внутри, прессованные порошки и стальные инструменты. На вид мытые, без единой капли крови или грязи. В углу скромно устроилась койка с темно-зеленым покрывалом, а вдоль стены протянулся старый винный шкаф, заваленный личными вещами.       — Ты здесь, случаем, не режешь неугодных? — Лорген тяжело сглотнул, косясь на скальпель, который Грим принялся протирать спиртом.       — Иногда режу. Но всегда потом зашиваю, — Грим кивнул в сторону стола. — Раздевайся и ложись.       Лорген попятился назад, оглядываясь на лестницу.       — Да не буду я тебя убивать! — Грим помахал скальпелем, но быстро осекся.       — Можно я сам себя обработаю? — спросил Лорген с нескрываемым страхом.       — Да, — простодушно ответил Грим, но, в самом деле, ему захотелось удариться головой об стену, а потом и принца приложить. Он не знал, как объяснить, что взаправду не станет вредить. Даже если предоставить Лоргена самому себе, он все равно наверняка выпьет мази, а настойками обольется. — Давай, принц. Все баночки в твоем распоряжении. Сумеешь отличить яд от лекарства?       — Нет… — Почти невнятно промямлил Лорген.       — Ну так значит молча разденься и ляг, либо иди умирать от голода и заражения в другом месте! — Грим не смог скрыть раздражения.       Лорген встрепенулся и, наконец, послушался, аккуратно сложив тунику на стуле. Грим склонился над ним и смочил марлю жидкостью желтоватого цвета из графина.       — Почему твоя вода желтая? — Лорген поморщился, пытаясь отодвинуться чуть дальше.       — Потому что это кипяченый отвар с шалфеем. Так будет лучше. — Грим взял в одной из колбочек засушенный белый корешок какого-то заморского растения и протянул его Лоргену: — На, жуй, и дальше будет не так больно.       — А я не отключусь? — Лорген взял корень в рот и поморщился.       — Что, остро? — Грим насмешливо улыбнулся. — Не отключишься.       Убрав волосы в хвост, Грим со вымученным вздохом принялся осторожно очищать болячки принца тряпочкой, смоченной в отваре. Время от времени стирал корки засохшей крови, но взгляд то и дело останавливался на нескольких порезах на ребрах. Неглубоких, наверное, Лорген очень яро просил помощи, но все-таки…       Принц, видимо, смирившись с тяжелой участью, лежал неподвижно и пытался не обращать внимания на прикосновения. Боль, заставлявшая вздрагивать, сменялась на его лице временным облегчением, когда на раны ложилась прохладная мазь.       Оставлять ребра в таком дурном состоянии было нельзя. Грим молча затолкал в рот принца чистую тряпку и строго приказал не шевелиться. Не успел тот опомниться, как резкая боль обожгла кожу у ребер, потом еще и еще. Лорген вцепился руками в края стола и поднял голову вверх. Грим всего-лишь накладывал швы, но своего довольства не скрывал.       — Ну прости, — мягко, но едва ли не издевательски выплюнул Грим, когда заметил, как глаза Лоргена округлились. — Тряпку можешь выплюнуть.       — Ты мог предупредить! — Лорген тяжело отдышался.       — Где еще больно?       — Все хорошо, только есть хочу, — злость в голосе принца сменилась унынием. Звучало правдоподобно. Но Лорген зачем-то поправил волосы так, чтобы закрыть шею и уши.       Грим озадаченно взглянул принцу в глаза и резким движением убрал всклоченные локоны в сторону. Под ними — разорванные мочки.       — Врешь, чтобы поесть быстрее? Серьги сорвали? — Лорген в ответ пристыженно покачал головой. — Придется зашивать.       Грим выудил чистые тряпки. Смочил их в спирте и хорошо протер его изорванные уши, убирая всю грязь и запекшуюся кровь. А потом снова взял иголку и увидел, как принц жмурится и едва сдерживает себя, чтобы не сбежать.       — А можно обойтись без этого?       — Нельзя. — Грим поводил иглой у лица Лоргена, изображая шитье. — Я очень искусный рукодельник, и хочу показать все свои таланты.       Лорген как-то странно вздохнул, откинулся на стол и закрыл глаза, за что получил пару несильных ударов по щекам и проспиртованную тряпицу под нос. Игла пронзила сначала одну мочку, а потом и другую — на оба уха по два шва.       — Не вышивка, конечно, но сойдет. Я закончил, — недовольно пробормотал Грим, еще раз похлопав Лоргена по щекам. — Вставай, мягкотелая девица!       Лорген кое-как пришел в себя, убрал от своего носа тряпку и тяжело отдышался. Грим водил перед его глазами свертком с чем-то ароматным. Хлеб.       — Награда за терпение.       Принц тут же быстро схватил хлеб, развернул и, позабыв о приличиях, жадно вгрызся в горбушку. Когда сделал пару укусов, то будто опомнился и разделил хлеб на две части, одну из них откладывая на потом. Жевал молча, искоса посматривая на Грима: тот расставлял на место свои инструменты, складывал бинты и убирал колбы. В каждом жесте читалась привычка жить в условиях, где чистота — единственный доступный вид роскоши.       — Если хлеб сухой, то есть во… — не успел Грим договорить, как Лорген отхлебнул из графина шалфеевый отвар. — Да, так тоже можно.       — Спасибо.       Грим увидел, как по лицу принца скатывается слеза. Затем еще и еще, но он продолжал, не отрываясь, жевать. «Это был мой завтрак», — про себя подумал Грим, но все же решил не язвить изголодавшемуся аристократу. Вместо этого отвернулся и подошел к винной полке, взяв оттуда стопку со своими записями.       — Принц Лорген Нерент. Выглядит изнеженным. Темные волосы, голубые глаза, бледная кожа. Крепкий, но худощавого телосложения. — Грим принялся перебирать бумаги. С губ слетела усмешка. — Возьми, почитай. Вот так я и узнал о тебе. — Он протянул записки Лоргену.       — «Ряженая принцесса»? — спросил с укором Лорген, утирая слезы. Грим в ответ лишь пожал плечами. — Зачем ты записывал все это? Что ты знаешь? Ты обещал все мне объяснить.       — Если очень кратко, то я уверен, что твой отец изгнал тебя не по своей воле. Его заставила богиня, причем руками Эрин. Тебя никто не помнит, потому что Эрин воспела забвение твоего имени.       Лорген стал перебирать записи. По кривящемуся лицу Грим быстро понял, что он ему не верит. Дэтру почитали почти все в Элноре, как в незыблемо добрую богиню, не ведая, что разум она потеряла вместе с телом века назад. Наверняка Лорген наизусть знает ее писание. Грим ощутил толику сочувствия к их слепоте и решил все-таки объяснить:       — Из-за того, что Элнор собрался развязать новую войну, она приняла решение свергнуть династию. Что потом… Не знаю. Возможно, ее жрицы подарят Даину долголетие, и он станет правителем-марионеткой. Или захочет посадить на трон кого-то другого.       — Так ты думаешь, что мой отец околдован? — Лорген будто бы все еще не верил.       — Я твердо в этом уверен.       — Я не хочу в это верить. Дэ… — Лорген остановился, поймав на себе презлобный взгляд Грима. — Она добрая богиня, она милостива и любит всех нас. Эртес промыл тебе мозги. С чего мне тебе верить?       — Можешь не верить. — Грим указал в сторону двери. — Отправляйся обратно на улицу, попрошайничай, может, выживешь. Либо живи у меня и жри мой хлеб, но придется поверить. Эртес мозги мне ест, а не промывает, но человечество любит по-своему. К слову, это он сказал мне, где тебя держат.       — Эртес — хороший бог, а его сестра — плохая. Да это какое-то безумие!       — Эртес не хороший бог. У него скверный, строптивый характер, он интриган и пропоец. Но, — Грим вспомнил, как Эртес сегодня заставил его доесть лепешки и осекся, — Он не идеален, но вовсе не жесток и точно добрее богини.       — Он вырвал дух из ее тела.       — Я еще год назад сбился со счета, слушая его угрозы оторвать мне руки. Помнится, было сорок шесть. Сейчас наверняка перевалило за сотню. Мои руки целы. Эртес не стал бы калечить второго всесоздателя без веской причины.       — Ты фанатик. — голос Лоргена дрогнул. Видимо, сказал, превозмогая страх. — Тебе Эртес напел, что жрицы богини обладают таким могуществом.       — Да, Эртес, — хмыкнул Грим. — Я долго жил с Эрин и не мог задать лишних вопросов — настолько она была прелестна из-за проклятия. А потом смотрел, что случается с человеком, если он живет не по воле богини.       — И ты смог простить Эрин после обмана? Я вот в таком плачевном положении из-за нее.       — Ты ничего о ней не знаешь. Был бы на моем месте — тоже бы простил, будь вместо тщеславия мозги и сердце. Сердцем люди любят, а мозги нужны, чтобы понимать, что мы не все делаем по собственной воле.       — У меня есть мозги и сердце. — страх Лоргена сменился обидой.       — Тогда больше не заикайся про Эрин, иначе я тебе рот зашью, — Грим кивнул на иглу. — И про Эртеса тоже. Живешь у меня — значит, молча веришь всему, что я говорю. Я тебе не слуга и не подданный, ясно?       Лорген, опечалившись и извинившись, слез со стола и подошел к Гриму. Тяжело, пытаясь не тревожить раны, сел рядом.       — Хорошо, буду тебя слушать. — Еще бы, у него же нет выбора. — Эрин точно поможет нам? — в голосе сквозило отчаяние.       — Поможет, — в этом Грим был точно уверен. — Только мне нужно найти ее. Нужно еще поискать в городе и окрестных деревнях, потом во дворце.       — А вдруг ты сыщешь смерти вместо Эрин, пока будешь расхаживать по Элнору? Ты в розыске!       — Сказал же, не пререкайся. Самый страшный человек на этих улицах — я. И ложись спать, принцесса Элнора. Я заночую на полу.       Грим отвернулся, думая, что из тряпья постелить на пол.       — Хорошо…       Лорген толкнул его в плечо: совсем несильно, едва ли не невесомо. Он все еще боялся? Грим, вздыхая, повернул голову и увидел протянутую ему вторую половину хлеба.