Рассуждения о звездах на его ладонях

Эхо шагов отражалось от стен завода. Внутри было пыльно и холодно. Свет поступал только от изношенных солнечных ламп, батареи которых находились на крыше здания. Несколько человек проходили вглубь этого заброшенного места. Люмин не смогла оставить Каю наедине с Тартальей. Она совершенно потеряла доверие к Предвестнику и, впрочем, ко всем Фатуи. Она не могла поверить насколько далеко они могут зайти, чтобы достичь желаемого (в этом она убедилась в бою за Сердце Бога). Это безумие. Такое же безумие приводить в опасное место своего млашего брата и юношу, который не сможет себя защитить. Люмин знала, насколько опасны эти машины. Да, сейчас они спят, валяются в углах этого центра под многолетней пылью, но… Желание показать «Одноглазиков» не должно пересиливать адекватность. Девушка была вдвойне начеку. Рядом со ней шёл новый знакомый. Кая очень мил, он напоминал Люмин её брата. Такого же упертого, но до жути неловкого и любопытного. «Так странно замечать, как он краснеет при видя меня. Не хочу давать ему какую-либо надежду. Сегодня мы видимся в последний раз, я покину Ли Юэ и продолжу поиски Итера.» Тевкр, взяв Каю за руку, водил его по стройным рядам «Одноглазиков». Если братишка Чайльда витал в своих фантазиях, где он и его механический друг побеждают негодяев, то Кая отдавал себе отчет в том, где находится, и постоянно за курточку оттягивал мальчика от машин. В моменте Люмин заметила, как дрогнула пружина одного из Стражей. Тарталья также понял, что сейчас что-то произойдет. Они кивнули друг другу головой и принялись действовать. Не прошло и пол минуты, как девушка увела Каю и Тевкра в другую комнату, и как Тарталья устранил десяток роботов, решивших очнуться ото сна, но пострадал сам. Он скрылся в глубине завода. «Я знала, что так будет. Всё произошло так быстро, так сумбурно. Секунду назад Тевкр залезал на спины этих железных чудищ, а сейчас мне надо объяснить, почему его брат решил внезапно уйти. Я не особо умею разговаривать с детьми…» — У него появились срочные дела в магазине игрушек, ха-ха… Много людей вдруг захотели купить одноглазика. — О… Вот как. — «Я бы ни за что не поверила этим словам, но я не Тевкр», — подумала Люмин, подгоняя Тевкра к выходу. В отличии от этого малыша, который вприпрыжку побежал к выходу Кая остался на месте. — Где Чайльд? — с тревогой в голосе произнес Кая. — Ранен. Вы не видели, но ему пришлось немного «зачистить территорию» и воспользоваться Глазом Порчи. Наверное, где-то сидит, чтобы перевести дыхание. Идешь? — Люмин видела, как юноша засомневался возвращаться ли ему с ней. «Неужели хочет помочь Тарталье?» — Люмин, я правда хочу пойти с вами, но я должен узнать, как он. Глаз Порчи слишком опасен для людей… — его губы сжались, и Люмин поняла, что должна дать ему толчок. — Иди. Помоги ему. К сожалению, теперь мы увидимся не скоро, — она улыбнулась и начала уходить, чтобы догнать рыжего пацанёнка в ушанке, однако голос Каи заставил ее обернуться. — Возможно, сейчас не время, но боюсь позже я уже не смогу сказать. Вы мне нра… Она резко присекла все попытки юноши что-то сказать, протянув вперед руку: — Кая, не стоит. Мне очень приятно, но прибереги эти слова для другого человека. Для челочека, который станет для тебя особенным. Прощай! — Пока… — Кая был растерян, он побежал искать Тарталью (или так показалось Люмин) так быстро, как только мог. На самом деле, он зашел за угол и ударил себя по щеке. Только так он смог бы оставаться на плыву. Ему отказали, и в обычной ситуации Кая погрузился в себя или нашел утешение в компании Хаят и Азиры, но сейчас это было невозможно. Он потер щёку. «Тц. Можно было бить не так сильно. Впрочем, куда занесло этого чёрта?!» — Господин Предвестник! Вы где? — прокричал Кая в глубь темной котельной. Под его обувью начали клубиться остатки пепла. Через пол минуты его зрение привыкло к темноте, и он заметил силуэт человека. Казалось, что он спокойно лежит, опираясь на черную, как смоль, стену, — Чайльд! Предвестник Фатуи не мог ответить пришедшему подкреплению своим обычным командным голосом. Он тихо прошептал что-то себе под нос. Кая опустился на колени рядом с ним, не боясь запачкать свои брюки. Но вдруг в голове Каи закружилась одна навязчивая мысль: «А что, если Тарталья тот тип психопатов, который избавляется от людей, видишивших его слабость?» Он знал, что он не сможет дотянуть этого рослого и высокого парня до более светлой части завода, поэтому наощупь начал искать какие-либо повреждения. Дотронувшись до пресса, он почувствовал что-то теплое и липкое. — Товарищ, а ты решил меня добить? — с усмешкой прошептал Чайльд, но этого хватило, чтобы у Каи сердце ушло в пятки, а кончики пальцев онемели. — Н-нет… Я хочу вам помочь. Я студент медицинского даршана, — соврал Кая. У него не было повязки или жгута, которым можно было остановить кровотечение. Только рубашка, надетая под коротким плащом, и мазь от ссадин (она всегда была в его сумке), поэтому единственное, что он смог сделать разорвать свою рубашку и обвязать лоскутом рану Чайльда, — Простите, это всё, что я могу сделать в данный момент. Но лучше сейчас уйти, чтобы в рану не попала инфекция. — Понесешь меня? Ха-ха, шучу… Кажется, Кая, это мои последние минуты, — сказал Предвестник низким голосом, напугав Каю так, что он забыл, как дышать, — Как бы я хотел провести их дома в Снежной. А твои волосы так похожи на шерсть нашего пса, небольшое напоминание о доме поможет моей душе быстрее упокоиться … — Подождите-подождите! Еще не поздно, рана не смертельная! — прокричал Кая, прерывая предсмертный монолог Тартальи. — Ну а впрочем, я еще слишком молод, чтобы умирать, — он достал из кармана пузырек с зельем регенерации и выпил содержимое. — Вы держите меня за дурака?! У вас было лекарство, а вы решили посмотреть, как я избавляюсь от своей одежды? — Кая не знал, смеяться или плакать. Его первый и единственный опыт оказания помощи оказался сплошным анекдотом. Чайльд засмеялся и не дожидаясь, пока его товарищ сядет, резко потянул его за руку. Кая тут же оперся о стену плечо к плечу с Тартальей, задев что-то головой. — Ха-ха-ха, извини-извини. Не особо мягкая посадка. Знаешь, Кая, а ты не такой уж сопляк, как я думал в начале нашего знакомства, — позже его выражение лица вмиг сменилось на серьезное и даже слегка грустное, — просто обо мне давно никто не заботился. Мне казалось, ты уйдешь, но нет… спасибо. — Он положил свою голову на макушку Каи и прикрыл глаза. «Никто не заботился? Никто не заботится об Одиннадцатом Предвестнике?!» Кая тут же почувствовал родство с человеком, дыхание которого в какой-то момент синхронизировалось с его. Кая перевёл дух и погрузился в свои мысли, чтобы обдумать, что произошло за эти несколько часов. Теперь он в полной мере понял, насколько нелепым и спонтанным было его признание Люмин. — Ты притих. Неужели обиделся, Кая? Я знаю, что у тебя есть на что злится. Но я не делал это со зла, ничего личного. Просто я бы хотел, чтобы ты знал это. В тот момент, на площади, мне надо было идти по строгому плану и договориться с путешественницей. Ты появился не в то время, не в том месте, поэтому я был немного груб с тобой. Изначально, я должен был спасти ее от охраны, а не тебя. Вот и всё. Уже только потом я узнал, что ты сын того сумерского ученого, подручного Дотторе. Прости ме… — Что? Я не его сын! — Кая выплыл из своего бесконечного потока мыслей и тут же вспылил. — Больная тема? Не надо так остро реагировать, хотя в твоем возрасте я был еще хуже. Сбегал из дома и постоянно дрался, но такие хорошие мальчики, как ты, так не делают, да? — когда Тарталья говорил, Кая чувствовал его дыхание, на мгновение он почувствовал странное колющее чувство. — В любом случае, ты не прав… Я не его ребенок и я не такой хороший, как ты думаешь… Я ушёл, не хочу видеть Кирана. — Оу, переходишь «на ты»? А это хорошо, Кая. Я не намного старше тебя. Но у меня всё равно побольше опыта, понимаешь? Я был на твоем месте. Я никогда не слушал своего отца, получал от него кучу нагоняев и не меньше подзатыльников, чем во время драки с деревенскими мальчишками, но сейчас я понимаю, что он просто не знал, как справится со мной, поэтому в итоге я оказался в армии, ха-ха. Тарталья откашлялся и продолжил: — Это долгая и неинтересная история. А насчет тебя… Для тебя тот скряга — единственный близкий человек, я думаю он тоже волнуется за тебя. И я думаю, ты будешь поумнее меня и поймёшь слова и без подзатыльника. Поэтому не делай, не подумав сто раз. Как говорят в Снежной: «Сто раз отмерь, один отрежь». — Хммм, — Кая не был в восторге от внезапных жизненных уроков, хотя больше его удивлял тот факт, почему Тарталья с такой фамильярностью перебирает его воздушные пряди (он влаги волосы Каи стали пушиться). — Дела взрослых всегда сложнее, чем кажется. Возьми меня! Я говорю, что работаю продавцом игрушек, ха-ха. Как понимаю, я первый, кто рассказал тебе о прямом отношение Кирана к Фатуи? Он приподнял свою голову и посмотрел сверху вниз на Каю. Это было слишком для одного дня, Кая теперь слушал Чайльда с каменным лицом. Юноша будто оказался в другой альтернативной вселенной. — А ну-ка, как ты будешь завоевывать сердце Люмин с таким хмурым лицом? — Какая уже разница, она… меня… — прошептал Кая себе под нос и снова замолк. — Что? Я не слышу! — Тарталья приблизся к лицу Каи и поправил его волосы, закрывающие часть лица. Вид Каи был совсем неутешительным, — Святые Архонты, у меня даже нет платка… — Я не плачу! И да! Она отвергла меня, а-а я даже не успел признаться… — Врун, ты сейчас растечешься прямо в моих руках. Будет еще из-за этого грустить, она не последний свет в твоей жизни, хотя должен признать, она достойный противник. В следующий раз не бойся и кричи, что есть мочи. Может в таком случае ты не будешь сожалеть, что не успел рассказать о своих чувствах. — он вытер испачканным сажей рукавом слезы Каи, — Ха-ха-ха, умора! Улыбнись, товарищ, пойдём лучше поплачем над тарелкой вкусной горячей похлебки. — В следующий раз… Почему ты вообще подбадриваешь меня? — Ты хороший малый. Не каждый решится протянуть руку помощи Фатуи. Но знаешь, даже такие, как мы, хотим, чтобы у нас был друг, — Чайльд поднялся на ноги и также с легкостью поставил Каю на его две. От его раны ни осталось ни следа (единственное, что указывало на недавнее ранение — это тёмно-красные пятна на сером пиджаке Предвестника). Они вышли на улицу, солнце понемногу начало склоняться на запад. Тучи рассеялись, воздух пах дождем. Кая был весь в саже, в порванной рубашке со следами сажи и крови и красными опухшими глазами, которые опять заслезились после небольшого контакта с солнечным светом (особенно, после непроглядной тьмы, в которой он сидел последний час). — Выглядишь как крот, вылезший из норы. Ты знал, что они слепы? — Тарталья стал стеной между Каей и солнечными лучами. Кая открыл глаза. Он охнул, когда увидел Предвестника, от тела которого будто сам по себе исходил солнечный свет. Он сантиметр за сантиметром изучал своего нового друга: его рыжие кудряшки, маску Фатуи, закрепленную в них, длинные ресницы, веснушки, яркую улыбку и многочисленные шрамы на руках. Во время возвращения в город он не мог оторваться от него и в то же время невольно сравнивал с собой. Кая не мог похвастаться ростом и телосложением, его белые волосы и бледная кожа сливались воедино. Если Тарталья был Солнцем, то он был Луной. — Что такое? — спросил Чайльд. — Мне нужно кое-что сделать. Я приду завтра увидеться с Тевкром… и тобой. А ещё позаботиться о себе, могли остаться внутренние раны. — Хорошо, но я думал, мы пойдём вместе на ужин. Буду ждать, товарищ! Для своего друга я обязательно найду время, — он что-то достал из кармана брюк, — Купил платок, пока ты витал в облаках. Возьми. До завтра, Кая! Каю уже не волновало сколько осталось времени до отправления корабля в Сумеру или то, что он выглядел как шахтёр (подарок Тартальи он не использовал, а аккуратно сложил в сумку). Он сидел в гавани, провожая корабль, уходящий в густой туман, пока пытался набраться храбрости, чтобы увидеться с учителем. Сейчас он хотел убедиться, что весь разговор с Кираном был ошибкой. Разве мог этот человек предать его чувства и перечеркнуть все предыдущие 10 лет? Он поднялся в комнату гостиницы. Дверь в номер была открыта, а в плетеном кресле, стоявшем возле окна, сидел Киран (до сих пор в рабочем белом халате). Он был так погружен в себя, что даже не заметил звук приближающихся шагов, в его руке была догорающая сигарета. Кажется, он ее практически не курил. Она лишь медленно тлела в его руках. Кая не знал, как начать разговор. Он стоял возле двери, как неприглашенный гость. Он молча ждал, когда Киран поднимет взгляд, но тот только что-то бубнил себе под нос. Когда Киран наконец-то заметил Каю, ему потребовалось время, чтобы распознать в этом чумазом мальчишке в изодранной одежде своего ученика. — Архонты… Кая! Слава Архонтом! Что с тобой случилось? — он тут же встал с плетёного кресла. — Я был на прогулке… — Кая смотрел на Кирана, не избегая прямого взгляда (хотя по своему обыкновению ему очень хотелось отвернуться). Он твердо решил, что этот разговор поставит все точки над «и». Доказательством его боевого настроя была вторая пощечина, которую он вручил себе перед входом в гостиницу. — Прогулка значит?! Я себе место не находил, ты это понимаешь? Ты вылез из окна? Что это за чудачество?! Киран надел очки и быстро подошел к Кае, который по-прежнему стоял у двери. Он умодрялся одновременно бранить ученика, а также мельтеша осматривать его. — Хватит, Кир. Это не моя кровь, я устал. Я всё знаю. Я сначала не понимал, что происходит с тобой. Теперь в моей голове всё прояснилось… Но разве я не заслуживаю доверия? Фатуи, да? Это опасно, Кир! — Поэтому ты и не знал. Ох… — он сжал пальцами переносицу, — Хорошо, давай поговорим, Кая. Ты уже взрослый мальчик. Я сам искал возможность для этого разговора, но так и смог найти. — Кир, а еще… с какого момента ты начал курить? — Сегодня. Мне подарили пачку сигарет из Снежной. Садись, Кая, — Киран сел на прежнее место возле окна и снова закурил.т Этой ночью свет в их номере не погас. Между Каей и Кираном исчезли многие недосказанности (исчезли и все сигареты Кира. После этой ночи он никогда не притрагивался к ним.)