Кая стоял возле кушетки в небольшой аудитории, покинутой остальными студентами даршана. Плечи, на которые был накинут белоснежный халат, медленно опускались при каждом вздохе. Последние пять минут юноша читал заказное письмо, по бумаге медленно появлялись следы от его потных пальцев. Ногтем он раз за разом выводил ряды неровных букв, написанных знакомым почерком.
Кушетка, на которую Кая опирался, со скрипом приглашала его присесть, но оставаться в комнате не было смысла. Уверенными шагами он пошел к выходу Академии, приветствуя преподавателей и учеников. Кая начал считать себя верхушкой даршана: ведущий преподаватель и заместитель ректора — его приемный отец, Киран, знающий всю подноготную Академии, а преподаватели, которые раньше гнали маленького Каю со своих закрытых лекций, теперь не чают в нём души за его светлую голову. И сейчас Кая, обучавшийся с малых лет, потерял азарт к обычной учёбе, он начал понимать Кирана, который прозябал в фатуйских катакомбах, помогая в проведении секретных экспериментов. Не было больше вау-эффекта от посещения утренних лекций, но это «Вау» он снова ощутил, поучаствовав в подготовке Шестого Предвестника на роль Архонта.
Доктор Дотторе (или, возможно, его клон) по рекомендации Кирана позволили молодому студенту присутствовать на осмотре Скарамуччи. Кая с неподдельным интересом и трепетом рассматривал, как к телу марионетки подключают приборы. Атмосфера была гнетущая, у Каи промелькнула мысль, будто мальчика (мальчика с шарнирами, до ужаса пустыми фиалковыми глазами и фарфоровой кожей) готовят не к вознесению, а к казни.
Кая вспотел, несколько светлых прядей прилипли к его лбу. Скарамучча безучастно смотрел в стену, когда очередная трубка с характерным щелчком присоединялась к его спине и проходила почти насквозь. Воздух дрожал от напряжения, лампы начали трещать и мигать, вызывая этим нервный тик у доктора.
Цок… И пауза. Цок-цок. И в сломанную лампу полетела книга, первая попавшаяся Дотторе под руку. Комнату погрузилась в полумрак. Дотторе вышел, чтобы решить эту неприятную оплошность, и Кая с Предвестником остался наедине. Юноша подошел к марионетке, которая погрузилась в транс. Он сел на корточки, будто рассматривая какую-то достопримечательность, а не опаснейшего Фатуи.
— Что вылупился на меня, Червяк? — Скарамучча внезапно поднял глаза. Он сделал длительную паузу, поднял бровь, после чего продолжил, — Хах! Что с тобой не так? Как тебя только земля носит? — он пристально посмотрел на Каю, будто увидел ходячего мертвеца (а может настолько удивительную вещь, как марионетку с сердцем?).
Кая отпрянул назад, сев пятой точкой на холодный бетон. Он был готов к таким резким нападкам от Шестого Предвестника, но совершенно не понимал, что значит такая бурная реакция — Простите?
— Ты серьёзно не догоняешь, чучело? Ха-ха-ха! — он залился смехом и закрыв глаза рукой, — Но меня это не касается, отвянь, доктор идет.
Кая всё еще не понимал. Первая мысль: у него появилась какая-то сыпь на лице от длительного пребывания в подвальных помещениях. Но даже теоретически, разве это мешает ему жить?
- Хотя... Скажи мне, кто твой Бог? - сказал Предвестник.
У Каи был только один вариант ответа. В этой ситуации только он один.
- Вы. Я признаю могущество нового Архонта.
Перед тем, как он поднялся на ноги, он услышал звон стекла — небольшая линза упала прямо перед его ногами.
— Возьми, может тогда поймешь. И запомни, я благоволю своим последователям. Не разочаруй меня, — сказал Скарамучча, однако, с таким выражением, если Кая был бы лужей грязи под его божественными ногами.
Даже после того, как юный студент по большей мере сто раз пытался досконально осмотреть, что это за стеклянная линза, он пришел к выводу… Это просто стеклянная линза. Отчет окончен.
Ноги Каи привели его в уже хорошо знакомый кабинет Кирана. Он находился на нижнем этаже Академии. Если юноша изменил мнение насчёт Фатуи (и не последнюю роль в этом сыграл Чайльд), то антураж этого осиного дома его не устраивал. Ему не нравилось темное, полностью искусственное и иллюзорное место, освещённое тускло зелёными фонарями и составленное из десятка лабораторий. В частности, здесь большую часть своего времени проводил Киран.
Кая открыл дверь и увидел Кира. Одет он был как всегда — коричневые брюки и тёмно-зелёная мантия, которая будто срослась с его кожей. Он сидел, подпирая голову рукой. Одна ладонь накрывала тонкие сухие губы, другой он настукивал ритм по деревянному столу (в том месте уже виднелись светлые пятна из-за отошедшего лака). Это означало, что он погружен в себя, его глаза смотрели на Каю, но он никак не реагировал, направляя все ресурсы мозга на бесконечные расчёты. Кая просто лег на диван, стоящий рядом с письменным столом, и достал из груды свертков тот, который показался наиболее интересным, который смотрел на него. Это был очередной запрос на дополнительный подсчёт каких-то данных по эксперименту «Сделай Бога сам», подписанный самим Дотторе. Кая отбросил свёрток обратно в стопку и достал письмо из кармана.
«Здравствуй, товарищ!
Как я и писал до этого, сейчас твой обожаемый друг в длительной командировке в Инадзуме. Я уже успел насладиться местным первоклассным сервисом: горячими источниками, вкуснейшими морепродуктами и посостязаться с самураями. Я всё думал, как было бы хорошо, если бы тоже смог отдохнуть здесь вместе со мной (а еще оказать мне моральную поддержку, пока я буду снова мучить себя в попытках есть палочками).
В конверте билет на корабль, лучшая каюта. Надеюсь, профессор не будет меня в очередной раз обвинять в твоем похищении. Мне очень хочется тебя увидеть, Кая. Если у тебя не получится, знай, я постараюсь пробить себе отпуск на время твоих каникул.
P. S. Я бы хотел попробовать кофе, которым ты угощал меня в прошлый раз. Надеюсь намек понят.
2 P. S. У меня здесь маленькое задание, ничего серьёзного, поэтому не волнуйся. Как минимум на протяжении целого вечера я буду с тобой.
Твой Тарта Твой Аякс»
Их дружба началась на заводе Стражей руин, продолжалась во время ночных прогулок и разговоров на крышах Ли Юэ, в бесконечных переписках, попытках найти возможность пересечься хотя бы в одной из точек Тейвата. За эти три года Тарталья мог видеть, как малыш Кая почти догнал его по росту, а Кая, как на Чайльде появляются всё больше новых шрамов, свежие из которых он пытался залечить.
Ответ Кирана на это был весьма лаконичным. (Просто не трогай его, Кая. Он правда сдерживается, когда ты его отвлекаешь.)
— Хорошо.
— Правда?
-Ты сдал зачёты досрочно, можешь плыть. Только позволь ограничить Предвестника в попытках моего подкупа, — Кир подправил очки и посмотрел на Каю исподлобья, — Не знаю, чего он хочет добиться, но те 10 ящиков одуванчикового вина стоят в моей подсобке. Если в этот раз будет 10 ящиков с бутылками саке… Я не собираюсь открывать алкогольную лавку.
— Я понял, Кир!!! Я понял — перебил Кая, — Никакого саке.
— И не задерживайся. У нас есть дела. Не думаю, что ты хочешь пропустить рождение Архонта.
Разрешение дано быстрее, чем он мог только желать, и Кая уже был на коротком старте. Видимо, за эти несколько лет Тарталья заработал надежную репутацию в глазах Кирана (на сколько это вообще возможно). Кая стоял, слушая монотонные причитания и предостережения, в которых уже не было смысла. Для него смысл был в том, чтобы быстрее собирать чемодан, брать таблетки от укачивания и попрощаться с Азирой и Хаят перед очередным отбытием, которое должно случиться на следующий день.
По широким мраморным ступеням Кая поднялся к главной двери, инкрустированной перламутром. В доме близняшек воздух был наполнен нежной дымкой с запахом жасмина. Он укутывал стены особняка, барельефы и орнаменты, дубовый пол, продвигаясь по которому можно было дойти до комнаты Хаят. Милейшая девушка второпях старалась затушить кальян, боясь того, что о ее маленькой шалости узнают родители. На подоле ее шелкового темно-синего платья была прожжённая угольком дыра.
— Хаят, ты… В комнате было невозможно дышать!
— Кая, это ты… — прошептала Хаят. Она посмотрел на юношу виноватыми глазами и выдохнула.
— Как ты только умудрилась? Почему Азира не пресекла этого? — Кая сел рядом, осматривая ткань платья, — Ты дура!
— Сам дурак! Если согласился составить мне компанию, этого бы не было. А Азира с родителями на встрече с женихом, — она надула губы и ущипнула Каю за щеку со всей силой и ревностью.
— Я не увлекаюсь подобным!
Хаят сложила руки и с переполненным великой «нежностью» видом посмотрела на юношу.
— Но ты увлекаешься распитием одуванчикового вина с твоим любимым Предвестником? Скажи еще, что снова встречаешься с ним…
— А я так и скажу, милая Хаят, — Кая с ехидной улыбкой показал девушке сердечко после чего в последнюю секунду смог увернуться от летящей бархатной подушки, поймать ее и бросить в обратном направлении.
— Когда ты стал таким нахальным?! Уважай старших! Помню, каким ты был скромным мальчиком, когда я тебе впервые гадала по ладони, а сейчас! — она погналась за Каей через арочные галереи во внутренний сад дома.
В центре дворика располагался фонтан с фигурами танцующих джинов, благоухающие зеленые соцветия, а в тени пышных пальм прятались пушистые узорчатые ковры, пахнущие июльским солнцем. Двое молодых людей закончили свою эстафету на одном из них.
— Ну? — спросил Кая — я в самом деле забыл, о чем ты говорила во время своих гаданий. А подожди, звезда на горе Юпитера — величественность и амбициозность? Это про меня!
— Смотри, чтобы от такого хвастовства у тебя нос не вырос, но по сути верно, — она обхватила ладонь Каи — Меня всегда удивляли линии на твоих руках, эти чёткие звезды, будто начерченные не Вселенной или природой, а человеком. Как-будто этот баловник сам себе их нарисовал, — она сделала паузу и переменилась в лице, — Кая… Посмотри на меня. Твоя жизнь долгая, я даже не волнуюсь за твой брак, он будет одним и единственным, но судьба подготовила для тебя что-то, что невозможно предугадать. Я с Азирой всегда молюсь за тебя, потому что…
Она придвинулась к юноше и по-матерински нежно сжала его ладони и приложила к своему лбу.
— Хаят…
— Потому что мы узнали, что карты обманчивы. Они не видят твою судьбу, каждый раз говорят разное, противоречат друг другу. Такого никогда не было. И если карты лгут, то и я не могу быть уверенной в чем-то. Азира всегда давала более верные прогнозы, но если сейчас она бессильна, то я и вовсе бесполезна.
— Я учту это, моя госпожа, — он оставил поцелуй на ее пальцах, — Я не пропаду, пока есть такие люди, как вы. И Киран, и Тарталья.
Лицо Хаят потемнело. Она понимала то, что Кая не хотел произносить вслух и признавать даже в своих мыслях. Девушка опустила голову, она не желала разговора на поднятых тонах (а когда в разговоре появляется упоминание Фатуи, так всегда и было), но безумно хотела вразумить своего друга, ставшего пленником ложной убеждённости в своей неуязвимости и исключительности.
— Нет! Кая, я еще раз тебя попрошу не путайся с Фатуи, с Тартальей, с Дотторе, мне всё равно с кем из них. Если это всплывёт, то тебя признают изменником, исключат из Академии, о которой ты грезил всё время! Мы не с можем тебе ничем помочь!
Ах, эта зависть! Вот о чем думал Кая. Зависть и ревность. Что может случиться, если есть Киран. Начнется восстание — они сбегут в Снежную и продолжат исследования; если есть Чайльд — он не оставит Каю прозябать на улице; если есть близняшки… Если есть.
Только сейчас мир юноши стал приобретать краски, он соприкоснулся с запретным знанием, с запретным плодом, висящем под куполом тейватского неба. Как он сам не понял, что все краски, что были перед его глазами, — это оттенки розового. Чтобы разбить эти розовые очки, пришлось бы с треском рухнуть лицом на брусчатку или выдержать кулак здорового накаченного бойца. И уж точно маленькой ручке Хаят не удалось бы этого сделать. Для «здравомыслия» Каи это даже не пощёчина, эти слова только раззадорили юношу.
— Хорошо, мы как всегда останемся каждый при своем мнении. Я тебя услышал, Хаят! Не в моем духе спорить с женщинами. Не трать ни мое, ни свое время. Мне не нужны непрошенные советы. Я тоже тебе
по-дружески посоветую — учись у Азиры, как держать свой пыл в узде, иначе никогда не найдёшь себе мужа.
— Вон, — Хаят указала на выход. Она больше не могла найти слов или возразить, видя упрямство Каи. По своей наивности она винила себя в том, что она с сестрой разбаловала мальчика, и в том, что как старшая пропустила момент, когда он стал другим.
— Пока.
В другой ситуации он бы сказал: «Я привезу для вас из Инадзумы кимоно» или «Я расскажу всем, какие вы искусные гадалки», но не одинокое «Пока». Кая вышел из особняка, где его больше никто не приветствовал. Он был уперт, убеждал себя, что поступил правильно, что сейчас самое главное — это встреча с Аяксом, но со стороны было видно, как его тело откликается на эту ошибку.
Кая шёл стремительно, сгорбившись и почти бежав, его челюсть была сжата, а когда он сел на кровать в своем доме до боли сжимал зубами складки пальцев. На авангарде его мыслей были планы насчет сборов в Инадзуму, заглушающие мотор жужжащих переживаний. Он корил себя физически, даже не замечая этого. Когда он начал класть вещи в чемодан, тогда Кая заметил, что его пальцы стали похожи на кровавые ошмётки.
