Роза в целлофане

***

— Не притворяйся, что это не так, — удивительно спокойно произнёс Чанбин. — Раньше я не замечал этого, потому что был слишком сконцентрирован на себе самом. Призрак ушёл на кухню, а Хёнджин покорно последовал за ним. Живой альфа распаковал печенье и заваривал травяной чай, а мёртвый сел рядом, будто это были их обычные посиделки. Хёнджину нужно было собраться с мыслями перед этим откровенным разговором. Конечно, ему нечего теперь бояться. Да и если бы они поговорили об этом, пока Чанбин был жив, друг бы ему ничего не сделал, однако общаться, скорее всего, перестал бы. Теперь же они просто сидели рядом. Чанбин терпеливо ждал и не торопил его. — То есть ты заметил только сейчас? — спросил Хван, когда осмелился и скромно улыбнулся. Ему было неловко говорить о своих чувствах, когда всю свою жизнь он слушал о чужих проблемах. — Да, — просто кивнул Чанбин. — Надо отдать тебе должное, ты всё это время держался от него подальше. И мне очень жаль, что тебе было всё это время больно. Я должен был заметить это раньше. Выходит, я был плохим лучшим другом для тебя, — и склонил голову влево, изучая грустное и очень уставшее лицо Хёнджина. — Извини меня за это. — Я умею скрываться, а ты был самым лучшим моим другом. И до сих пор остаешься, — Хёнджин коснулся руки Чанбина. Они оба почувствовали это касание. — Так с чего ты сейчас обеспокоился моими душевными терзаниями? Если ты переживаешь за Феликса, то я последний человек на земле, который сделает ему больно или вообще… — и неопределенно махнул рукой. — Он будет жить здесь столько, сколько ему будет нужно, а потом будет двигаться по тому пути, который выберет для себя сам. Чанбин шумно втянул воздух и покачал головой отрицательно. Это было не то, чего он хотел. Он не был внимателен к Феликсу и не был согласен со своими родителями. Он и сам мог согласиться и пойти на уступки. Всегда мог, но каждый раз уходил подышать, а за это время Феликс, в одиночестве, настолько изводил самого себя своими же страхами, что когда Со возвращался, омега уже был согласен на его условия, ломал каждый раз себя и убеждал, что всё в порядке. Но всё не было в порядке. Так не должно было быть. И только теперь, видя отношение родителей ко всем людям, которых он любил, он не мог не думать о том, каким он был идиотом при жизни. А теперь его глаза открылись. Феликсу нужен рядом человек, который позволит ему быть собой. Будет радоваться новому цвету его волос, выбирать не новые рубашки и строгие костюмы, а толстовки и цветные кроссовки. Тот, кто будет с радостью дарить ему новые бальзамы для губ и разрешать использовать хайлайтер, который так неуместен на встречах с родителями и корпоративах. Нужен кто-то понимающий. Например, альфа, который не станет на него давить и выводить на разговоры, пока Феликс сам не будет к этому готов. Спокойный, как слон, уравновешенный и понимающий человек. Такой, как Хёнджин. И, вот удача, он уже любил до искр из глаз Феликса. Его Феликса. Конечно, сначала поднялась злость, отрицание и даже некоторое омерзение, а затем Чанбин снова увидел своё тело и свою семью. Семью, которая не поддержала омегу, которого он сам любил и который любил его самого настолько, что почти согласился на традиционную свадьбу. Чанбину было мерзко от самого себя. Он слишком много думал о своём благополучии, хотя искренне считал, что заботился о Феликсе хорошо. Заботился же он только о себе. Не будь он мёртв теперь, сам бы себя убил, если бы увидел со стороны. — Хёнджин, я хочу, чтобы ты о нём позаботился, — попросил Чанбин. — И сделал так, чтобы он никогда больше не страдал. А ещё лучше будет, если он вообще не будет обо мне вспоминать. То, что было между нами… Это было нездорово. — Ещё скажи, что ты рад, что вы не успели пожениться до твоей кончины, — сложил брови домиком Хёнджин и почти засмеялся, отпивая чай. — И я хорошо позабочусь о твоём Феликсе. — Нет, ты не понял, я хочу, чтобы вы поженились, — и призрак хлопнул в ладоши. Хёнджин подавился чаем и в отвратительной манере пропустил его через нос, забрызгивая стол. — Вот так при Феликсе лучше не делай, — наставительно покивал Чанбин, хлопая друга по спине. — А то я не знал, — просипел альфа и похлопал себя по груди. — Как ты себе это представляешь вообще? Он только что тебя потерял и будет ближайшие года три страдать, потому что весь мир думает, будто ты помер из-за него, а не из-за своей упрямости и самой судьбы! Этот омега теперь глубоко ранен и никого к себе не подпустит. Он тут-то будет обживаться долго, ты о чём вообще говоришь? — Тогда дай нам попрощаться, — пожал плечами Чанбин. — Покажи ему что-то волшебное, я не знаю, пусть он меня увидит. Докажи ему, что ты реально видишь всё такое и пусть он живёт счастливо. Хёнджин фыркнул, как лошадка и вновь подумал, что Чанбин был удивительным придурком. У Хвана даже вопрос появился, как он мог дожить до тридцати вообще, но предпочел помолчать, вместо этого лишь снова отпил чай. А ещё он лениво стер рукавом чай со своего лица и со стола. Нос всё ещё жгло так, что слёзы на глаза наворачивались. Хёнджин не допускал и мысли о том, что Феликс когда-то будет с ним. Не могло ему в жизни так повезти. Конечно, мысли Чанбина и его дурацкие придумки могли иметь смысл. В конце концов, Феликсу было бы проще знать, что Чанбин пока еще был рядом с ним. — Он мне всё равно не поверит. Ещё подумает, что я с ума сошёл… — Ой, да ладно, ему к странностям не привыкать, — махнул рукой Чанбин, с легкостью допрыгивая до холодильника и усаживаясь теперь на него. Ох уж эти призраки. — Я вообще, как выясняется, был ходячим красным флагом. — И то верно, — согласился Хван, доедая своё печенье. — Купи таких Феликсу, — напомнил между делом Чанбин, страдая от того, что не имел возможности поесть. Еда была одной из нескольких любимых вещей Чанбина. Он обожал мясо, сладости, фастфуд и морскую еду. А суп его папы на день рождения был выше всяких похвал. Теперь он не попробует то, что мог бы, а вкус любимой еды приходилось только вспоминать и нюхать то, что ел и пил Хёнджин. — Он больше любит фрукты в сиропе, — покачал головой Хёнджин, а Чанбин вновь нахмурился и посмотрел с удивлением на друга. Хван вновь смутился. — У Минхо всегда такие на кухне есть. Сам он не ест, Чан-хён больше любит шоколад, ты такое не ешь, так что остаётся только Феликс. И больше всего там всегда личи, так что я уже купил и… Забей, это неловко, — и прикрыл лицо руками. Чанбин мог лишь улыбнуться через силу. Это было типичное поведение человека, который любит. Конечно, Хёнджин помнил маленькие детали о Феликсе, которые узнавал случайно, хотя знать это должен был Чанбин. Но он раз за разом промахивался и задавался вопросом, а знал ли он вообще хоть что-то о своём омеге. Знал ли он человека, которого собирался взять в мужья? Ответа у Чанбина не было. Но он точно знал, что сможет рассказать Хёнджину о деталях, которые заставят Феликса поверить в то, что истории о призраках были реальными.

***

Феликс чувствовал себя потерянным и разбитым. Он еле выполз из гостевой комнаты и обнаружил, что теперь был дома один. В университет он не пошёл, потому что не было сил, а его лицо было опухшим от слёз и обилия выпитой воды. Он не мог даже есть нормально, но сил хватало на питье, чтобы было чем плакать. Минхо ничего ему не говорил и не заставлял есть, хотя очень хотел, это было видно по его обеспокоенным глазам. Это был день похорон Чанбина. Судя по времени, его уже кремировали. Феликсу было мерзко думать об этом, но в душе он был даже рад, что ему не пришлось видеть тело. Так ему было бы тяжелее. А теперь казалось, будто бы Чанбин просто уехал, а они расстались. В это тоже было тяжело поверить, но всё ещё легче, чем в его смерть. У него больше не было сил плакать, а боль сменилась тупым онемением. Феликс знал, что это временно. Он читал об этом. По ночам, когда он не мог заснуть, он читал форумы, где люди делились тем, как справлялись с потерями. «Сразу после похорон будто стало легче, потому что тело уже было в земле, всё было сделано по правилам и все традиции соблюдены. Первую неделю было даже совсем легко. Тяжело стало, когда мы начали разбирать старые вещи моего мужа вместе с детьми. Потому что там была его пепельница, которую младший сын слепил из глины во втором классе и муж очень дорожил этим подарком… Рубашка с нашей свадьбы, которая ему давно была мала, но он хранил её… Каждая вещь напоминает о нём и вызывает истерику у меня. Дети уже взрослые и не живут в нашем доме, но я… Так я и переехал в шестьдесят три года в другой дом, хотя не мог бы поверить, что этот день наступит. Но мне так правда легче. Так что, господа, переезжайте смело!» Феликс уже не жил в квартире и понимал, что за счет этого ему тоже было куда проще. Однако он и не сможет вечно жить в доме брата. Это было слишком нагло. Придётся вернуться в общежитие, но Ликсу было уже почти все равно, где жить. Жить. Это слово обрело странный смысл в его голове, но он пока не мог сформировать все четко. «Тяжело станет потом, когда ты начинаешь скучать. Это как когда родители уезжают в отпуск. Первую неделю ты в покое, ты счастлив, ты один и наслаждаешься этим, даже не звонишь им. Вторую неделю становится скучно, потому что надоедает быть одному. На третьей неделе ты уже хочешь с ними поговорить и обняться. И это уже тяжело. Потерю чувствуешь острее всего в моменты, когда начинаешь скучать» И Феликс понимал это всё. Но пока он ненавидел себя за то, что наслаждался мгновениями онемения. Онемение слетело с него, когда тишину разрезал звонок в дверь. Омега вздрогнул и пошёл посмотреть. На экране появился Хёнджин. Весь в чёрном, как и всегда, с волосами, завязанными в хвост сзади. Передние пряди все равно вырвались вперед и придавали ему вид заправского хулигана. Пирсинг на лице усиливал это впечатление. Любой бы захлопнул перед ним дверь, но Феликс знал, что Хёнджин был безобидным и даже гораздо добрее, чем его собственный брат. Поэтому Ли без опаски открыл ему дверь. — Привет, — хрипло произнёс Феликс и махнул рукой, приглашая в квартиру. — Привет, — ответил тихо Хёнджин, разуваясь. — У нас с тобой сегодня много дел, — сразу начал Хёнджин. — Но сначала угости меня чаем, ладно? Минхо с мелким умотал в больницу, так что никто мешать не будет. — Да, конечно… Слушай, ты извини, что я в таком виде и… — Феликс сложил руки на груди, не зная, куда себя деть. Ему вдруг стало неловко. — Иди умывайся, собирайся, а я пока на кухне повожусь и подожду, — покивал Хёнджин, скидывая кроссовки и исчезая на кухне. Хван думал, что Феликс будет выглядеть хуже, но был приятно удивлён. Однако он понимал, что Ли ничего не ел и явно не хотел. Но всё же альфа взял на себя смелость попробовать сделать хоть что-то. Чанбин неотступно был рядом. — Я ему часто яйца готовил в выходные, когда он долго спал, — и улыбнулся, будто ностальгируя. — А я люблю другие завтраки, — помотал головой Хёнджин. — Ты жрал яйца, потому что это белок. А Феликсу можно есть всё, что душе угодно. У него быстрый обмен веществ, да и сейчас он долго не ел. Ему не надо еду на масле, надо что-то сытное и хорошее, чтобы не затошнило, — бормотал совсем тихо альфа, прислушиваясь к шуму воды. — Та-ак, что тут у моего дорогого начальника в холодильнике? Хёнджин не жалел, что взял неделю без содержания. В конце концов, он хорошо выспался, а ещё имел чудную возможность поковыряться в холодильнике своего начальника. Он тут бывал не так уж и часто, так что теперь не мог скрыть улыбки. Это было даже забавно. А ещё его полностью устраивало то, что он видел. Конечно, баночки с фруктами в сиропе, отправились на стол, как и хлеб и свежие овощи. Это Феликс точно любил. Хёнджин соорудил два хороших сэндвича со сладким перцем, салатом и помидорами. А ещё специально размял авокадо и намазал на уже поджаренные без масла на сковороде куски хлеба. Чанбин едва слюной не подавился. — Сыра, сыра, сыра добавь, — нервно облизывал губы призрак, а Хёнджин только тихо смеялся, понимая, как сильно Чанбин соскучился по еде. — Обязательно, — покивал Хёнджин, правда доставая сыр. В итоге получилось очень красиво и вкусно, Хёнджин был готов поклясться. А ещё он сделал травяной чай и выложил фрукты на тарелку. Феликс присоединился к альфе позже, когда высушил волосы и оделся в старую толстовку Минхо-хёна. Чёрную, даже с протершимися рукавами. За это тоже было неловко, но омега понимал, что Хёнджин его не осудит. А ещё сюрпризом стал объёмный сэндвич с овощами. Впервые запах возбудил в нём желание поесть, чего нельзя было сказать о стряпне Минхо. — Офигеть, — прошептал Феликс, когда попробовал. Хёнджин специально на него не смотрел и сосредоточился на своей еде. Он кусал много и сразу, набивая рот, чтобы Феликс не чувствовал себя неловко. Нельзя ведь есть всё красиво, а они были дома. Хёнджин был деликатным, он даже специально деликатно чаем хлюпал. Феликс на это засмеялся. — Ты как свинюшка, — захихикал омега, уже чувствуя себя лучше благодаря своим манерам. — Да, я не завтракал, извини, — покачал головой Хёнджин, вытирая рот пальцами. — Так вот, подробнее про наши дела сегодня. Во-первых, мы должны забрать все твои вещи из старой квартиры, потому что её через полгода уже планируют продать, — честно сказал Хёнджин, а Феликс, на удивление, отреагировал спокойно. — И, ещё одна вещь, которую мы должны с тобой обсудить, — и заглянул в глаза Феликсу, который покивал внимательно. — Ты понимаешь, что ты не можешь жить с Минхо и Чаном? — Да, я уже писал одногруппнику, чтобы он узнал про общежитие. Моё место уже занято, но там должна быть хоть какая-то комната с соседями, — признался Феликс. — Я не хочу обременять их семью. Это очень нехорошо, — и нахмурился, помотав головой. — Они и так слишком добры ко мне, Чану я вообще чужой… — Нет, нет, мы нашли ещё один вариант, — Хёнджин замахал руками, измазанными в авокадо. — У меня пустует комната, в которую ты можешь заехать хоть сегодня. Мы как раз должны поехать и посмотреть комнату. Квартира у меня не новая, но свой санузел и я не грязнуля! — тут же выпятил он грудь. — А ещё я тихий сосед. Коммуналка, продукты, всё на мне, с тебя просто готовка, потому что вот это, — он обвел рукой стол. — Мой максимум. Феликс задумался. Это звучало правда лучше, чем общага, в которой он смог прожить только три месяца. Пребывание там было похоже на ад, а чистая квартира с хорошим, давно знакомым соседом, была очень привлекательной. У Феликса будто и был выбор, но на самом деле его не было. Конечно, ещё троим неизвестным омегам и душу с туалетом на этаже он предпочтет Хёнджина. — Хорошо, давай съездим сначала к тебе, а потом в квартиру. Ты ведь поможешь мне собрать всё, пожалуйста? — попросил омега, теперь скривив лицо. — Конечно, — уверил его Хёнджин. — А теперь допивай спокойно чай, я вызову такси и мы поедем. — Можно ещё вопрос? — попросил Феликс, а после утвердительного кивка, поёрзал на стуле. — Почему ты сейчас не со всеми?.. — Слушай, можешь удивиться, но родители Чанбина меня тоже терпеть не могут, — разулыбался альфа, откидываясь на спинку стула. — Я знаю, что они говорили тебе гадости, а потом о тебе. Они такие люди, прямо скажем, очень неприятные. Им только Чан и нравится, потому что он умничка, он начальник, с хорошей семьей и подходящей партией. А им бы не понравился любой омега, который был бы рядом с Чанбином. Не принимай их слова на свой счёт. Особенно его папы, — подмигнул альфа Феликсу, который улыбался, хоть и со слезами на глазах. — Мы с тобой сходим навестить Чанбина вместе. И Минхо прихватим, его же тоже в чёрный список этой тусовки внесли. Феликсу стало проще дышать. Дело было не в нём. Не в Феликсе. Он не нравился им не потому что с ним было что-то не так, а потому что они были такими. Он нравился всем остальным, он нравился людям и этому миру, а остальное было неважно. Он нравился Чанбину. Омеге правда стало легче. Он позволил Хёнджину помыть посуду, а затем они вышли и сели в такси, чтобы поехать к нему. Феликс никогда не был дома у Хёнджина. Только Чанбин к нему ходил пару раз в месяц и уверял, что у него квартира не из приятных, но не объяснял, в чём было дело. Когда альфа гостеприимно открыл перед Феликсом дверь, омега понял, в чём было дело. Обои где-то были светлыми, но мебель тёмной, а ещё было тут что-то странное, но необъяснимое. В гостиной стоял тёмный диван, довольно удобный, а на кухне была вся необходимая современная техника. — Так, ну, моя комната тебя не заинтересует, — засуетился Хёнджин, когда показал чистые туалет и ванную. — Вот и комната, в которой ты можешь остаться, если захочешь. И омега улыбнулся. Это не было похоже на их с Чанбином спальню. Кровать чистая, с белым постельным бельём и светлым пушистым покрывалом, с чистым полом, просторным шкафом, с книгами, новыми и интересными, которые он ещё не читал. А ещё там было большое окно, чистое, с красивым видом. Это была самая светлая и самая комфортная комната в квартире и Феликс, кажется, в неё сразу влюбился. У него было ощущение, что он был на своём месте. Поэтому омега тихонько присел на кровать и погладил покрывало рукой. — Мне нравится, — признался Ли и поднял глаза на Хёнджина. — Если ты правда не против моего присутствия здесь, то я бы хотел тут остаться. Слова давались ему с трудом, но Феликс нашёл в себе силы для улыбки, хотя слёзы всё равно выкатились из его глаз. Омега быстро попытался их стереть, но не получилось, поэтому он просто спрятал лицо в руках. Хёнджин же присел рядом и несмело приобнял Феликса за плечи. Он отлично знал, как надо утешать людей в горе, потому что уже общался с духами и передавал от них послания родным. Он обнимал мужей, детей, родителей, друзей… Хёнджин чувствовал, что нужно сказать каждому из них, но понятия не имел, что нужно было сказать Феликсу. Он даже не знал, не оттолкнёт ли его омега. Но омега не оттолкнул. Он был рад любому плечу, на которое сейчас можно было опереться. Нельзя было так делать, он это понимал, но ему нужна была эта поддержка, поэтому сам потянулся к доброму альфе, который помогал ему. Хёнджин позволил намочить свою футболку и терпеливо поглаживал по дрожавшей спине. Чанбин был рядом. Привидение внимательно изучало реакцию Хёнджина. Зная себя, Чанбин мог бы сказать, что он бы явно получал удовольствие от объятий и был бы счастлив утешать омегу, который ему нравился. На лице Хёнджина были скорбь и страдание. Потому что он не мог радоваться, когда его любимому было плохо. Даже если его любимый любил не его. — Чёрт возьми, да ты же в миллион раз лучше меня, — сокрушённо произнёс Чанбин, глядя на друга совершенно по-другому. Хёнджин не ответил. Он никогда не считал себя лучше Чанбина. Хван тем временем начал тихонько раскачиваться, будто пытался убаюкать омегу. И это сработало. Утомлённый, он просто заснул и расслабился. Тогда Хёнджин положил его осторожно на кровать и укрыл свободной половиной пледа. По привычке снова потрогал его нос и проверил окно. Было закрыто, но свежо. Только тогда Хёнджин достал два чемодана, которые пустовали с момента его переезда и молчаливо спросил, хватит ли этого для вещей Ликса. Мёртвый альфа помотал головой и указал на рюкзак.

***

— Забери ещё мой фотоаппарат. Пусть будет у него, — попросил Чанбин, но Хёнджин лишь отрицательно покачал головой. — Да почему нет опять?! — Я могу забрать только карту памяти и загрузить все фото в его ноут. Твои родители явно заметят пропажу дорогих вещей и накинутся на Ликса. А они ведь даже заявление на него написать смогут, знаю я твою семью, — фыркнул альфа, оставляя в покое фотоаппарат. — И нужны ли ему эти фото? — Нет, лучше не надо тогда, — покачал головой Со. Хёнджин аккуратно укладывал вещи Феликса, на которые указывал Чанбин. Все толстовки, штаны, футболки и рубашки. Ноутбук, косметика и уходовые средства отправились в рюкзак, как и тетради по учебе. Зато Хёнджину уже не понадобилась помощь в поисках белья Феликса, потому что он уже знал, где оно находилось. Опять стало неловко, альфа покраснел, как рак, но быстро собрался, пока Чанбин дразнил его и называл девственником. Хёнджин не обижался, а наслаждался этим моментом, потому что будто ничего и не случилось. Он всё ещё не представлял, как будет жить в одном доме с ним и как это всё вообще будет. Да ещё и как приплести Чанбина. Сложно это всё было, а ещё очень неприятно. Но Хван бы соврал, если бы сказал, что ему будет неприятно видеть Феликса каждый день рядом с собой. Но ему бы хотелось видеть его счастливым, прямо как и в его мечтах. Убитый горем Феликс делал ему больно. Но омега был уже спокойным, когда Хёнджин вернулся обратно с чемоданами и рюкзаком. Феликс испугался, когда услышал шум и подскочил на диване, но затем увидел чемоданы. Хёнджин ободряюще ему улыбнулся. — Доставка на дом, — пропел Хван и плюхнул рюкзак Ликсу на колени. — Тут ноутбук и личная гигиена. Вещи в чемоданах. Если я что-то не захватил, то извини, — и развёл руки. — Главное, что ты уже знал, где моё бельё, — фыркнул насмешливо Феликс, поднимая голову на Хёнджина, который хотел взвыть от неловкости. — Да ну хватит меня дразнить, я всё, вообще, тьфу, — и унёсся в свою комнату под низкий хохот. Альфа шарахнул своей дверью и завалился на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Хёнджин застонал. Давно уже не было такого, чтобы его вот так вгоняли в краску. Стоило лишь начать общаться с Феликсом, как он начинал превращаться в фонарь с горящими ушами. — Дожил, — рассмеялся Чанбин, появляясь рядом с ним. Альфа стоял рядом с кроватью и смотрел теперь сверху вниз на Хёнджина. — Ты раскраснелся, как школьник, когда он пошутил. Тебя довел двадцатилетка, где твоё достоинство? — продолжал дразниться призрак. — Заткнись, — прошептал Хёнджин, накидывая на лицо подушку. Он бы ещё долго вот так лежал, если бы через полчаса к нему не поскрёбся Феликс. Альфу подкинуло и он крикнул, что выйдет через минутку. Хёнджин посмотрелся в зеркало, а затем вышел из комнаты, находя омегу на кухне. Чанбин неотступно следовал за ним и остановился прямо напротив Феликса. Привидение смотрело на задумавшегося омегу. Он стоял так близко, вот только руку протяни. Чанбин и попробовал это сделать. Он осторожно поднял ладонь и провёл по щеке Феликса. Омега никак не отреагировал, потому что не чувствовал ничего. Чанбин гладил его по голове, перебирал его волосы, которые не хотели проходить сквозь его пальцы. Хёнджину было больно на это смотреть, поэтому он встал на место Чанбина, отгоняя его от ещё живого омеги. Это заставило Феликса отмереть. — Внимательно тебя слушаю, — поднял брови Хёнджин, молясь, чтобы омега больше не дразнил его и не подшучивал. Чанбин неплохо его надрессировал на гадкие шутки за время их совместной жизни. — У тебя в холодильнике мышь повесилась… — Забыл, — и хлопнул себя по лицу ладонью. — Давай закажем что-нибудь? — и потянулся к своему телефону. — Мы обычно заказывали японскую кухню и чаще всего рис с рыбой, — вставил Чанбин. Хëнджин решил ему довериться. — Может, что-то из японской кухни? — спросил Хван, а Феликс сморщился. Хëнджин же проигнорировал почти возмущëнное «чего?» от Чанбина. — Окей, закрыли тему. На, выбери то, что понравится, я тебе доверяю. И на завтрак тоже что-то возьми, ладно? Карточка уже привязана, — проинформировал альфа и ушёл в гостиную. Феликс лишь удивился. Вот так просто ему доверили выбрать? Он даже не сказал о своих предпочтениях. Это было так странно, потому что Чанбин любил определённые вещи, а если что-то не вписывалось, то его настроение портилось, а потом он незаметно портил его и всем остальным. А теперь Феликс с наслаждением и улыбкой кинул в корзину свою любимую пиццу, взял им салаты, а на утро заказал стандартный завтрак с йогуртами и жареной курицей. Он так давно не ел вредное дерьмо, которое ему так нравилось, что волны восторга его затопили. — Ты чего там притих? Неужели жареная еда и сырный соус так тебя осчастливили? — спросил Хёнджин, появляясь рядом тихо и неожиданно. — Ты не поверишь, но очень да, — покивал часто Феликс и отдал телефон Хёнджину, чтобы тот сам все оплатил и оформил. Всё ещё было неловко. — Чанбин не любил, когда я ел что-то очень вредное, хотя я раньше и так делал это редко. Но я очень люблю сладости. Он тоже это все любил, но переживал, чтобы не сорваться и не набрать «вредный» вес, поэтому дома такой еды у нас почти никогда не было, — застенчиво произнёс Феликс. — Ты не думай, что я постоянно что-то заказываю или увлекаюсь такой едой, но… — Плохой день становится чуточку лучше, когда у тебя с собой есть пирожок, — просто улыбнулся Хёнджин, который тоже любил плюшки. — Жить не могу без шоколада, — у Феликса вырвался смешок. — Давай будем покупать одну шоколадку на неделю на двоих, — предложил альфа, улыбаясь. — На случай плохих дней? — улыбнулся Феликс, чувствуя, что этот день был одним из самых ужасных в его жизни. — Ага, — просто кивнул Хёнджин, в голове которого пронеслась та же мысль. Чанбин не вмешивался. Он лишь наблюдал со стороны, как его жених общался с другим альфой, в котором видел хорошего знакомого. И Феликс был с Хёнджином куда более простым и открытым, чем с Чанбином за всё это время. Мертвецу в тот момент показалось, что он давным давно упустил этот безумно важный аспект в их отношениях и теперь жалел об этом. Он и позабыл, как было чудесно узнавать этого удивительного омегу снова и снова. И совсем забыл, как легко в него было влюбиться. Чанбину был знаком взгляд, которым Хван смотрел на его омегу. Нет, не на его омегу. Он уже не принадлежал ему. Чанбину приходилось напоминать себе об этом снова и снова. Он должен перестать чувствовать его своим. Альфа больше не имеет права на него. Он может только помочь Хёнджину не дать Феликсу свалиться в депрессию и, если повезет, полюбить его. Чанбин не был геем, но ему казалось, что в Хёнджина было бы легко влюбиться. Конечно, его друг был странненьким, но он был искренне добрым. Феликс тоже был добрым, так что два добра должны будут сойтись. — Клянусь своим прахом, вы должны быть вместе, — произнёс Чанбин, когда Феликс ушёл в душ, а Хван быстро сделал расклад для клиента и сфотографировал карты, чтобы страктовать и отправить позже. — Да, да, больно мне нужен твой прах, — цокнул Хёнджин и поджег маленький пучок травы. От нее пошел белый дым, а трава активно разгорелась, но почти сразу потухла, когда альфа помахал рукой. — Чанбин, ну это дурость, честное слово. — Ну почему? Феликс не может ждать меня вечно, я же не вернусь, — голос предательски сорвался к концу предложения и Хёнджин поднял голову на привидение. — Это нормально. Я только сейчас увидел, что мы были кусочками пазла, которые не подходили друг другу. Чанбин засунул руки в карманы и сжал челюсти. Эти слова давались ему тяжело. Он долго игнорировал звоночки при жизни. Теперь они превратились в колокола, которые били Чанбина по голове. Он чувствовал себя тираном из-за мелочей, хотя они много разговаривали о своих проблемах и скандалах. И каждый раз все решалось и забывалось. Но теперь говорить было не о чем, а Феликс будто бы теперь может дышать свободно и возвращаться к себе самому. — Чанбин, вам обоим нужно время, чтобы привыкнуть к новому состоянию. Ты не будешь вечно здесь, — альфа сложил брови домиком. — Правда, тебе потом станет легче. Я не знаю, куда вы потом попадаете, потому что я сам там не был, но ты успокоишься, когда найдёшь в себе силы оставить его и всё, что есть здесь. Даже боль твоих родителей притупится со временем. Они всю жизнь будут тебя любить и скучать, но у них будут внуки, у них остался твой брат. Они не остались одиноки. Земля продолжит вращаться, мой друг, а мы… Мы будем тебя помнить и любить дальше. — Мне пока от этого не легче, — честно признался Чанбин, плюхаясь на пол. — Я… Я знаю, что у меня нет никакого выбора, но мне тяжело принять свою смерть. Всегда жить, даже в самые жалкие, одинокие и грустные дни, а теперь даже перестать дышать… — и покачал головой из стороны в сторону. — Мне тяжело. Но я отвлекаюсь житейскими делами. Например… Чанбин исчез на несколько минут, пока Хёнджин потирал виски и убирал всё со столика. Вода всё ещё лилась в ванной. Минут через пять дух Чанбина снова появился в гостиной перед ним. — И куда ты ходил? — спросил Хёнджин, поднимая голову и глядя в лицо Чанбину. И Хёнджин со своей головной болью упустил момент, когда вода литься перестала, а омега несмело застыл в темноте коридора прямо рядом с порогом гостиной, откуда открывался хороший вид на всю комнату. Феликс хотел было ответить, потому что думал, что альфа его услышал и решил с ним поговорить, но Хван на него не смотрел. Он держал в руках какую-то странную траву, да и пахло в комнате странно. Хёнджин смотрел куда-то вверх, туда, где было бы лицо собеседника, будь кто-то в комнате. Но никого не было. Хёнджин лишь молчал. И Феликс не знал, что он отчётливо слышал ответ, который ему давал дух Чанбина. — Да так, проветриться, — посвистывал Чанбин, поворачиваясь к окну. — Знаешь, зато мне нравится летать. Это единственный плюс быть привидением, — и рассмеялся удивительно легко. — Охотно верю, что тебе нравятся новые возможности. Так куда ты ходил? К родителям, к брату или ходил к дражайшему начальнику поиграть с Джехёном?.. Кстати, ты выходил на контакт с Минхо? Феликс холодел всё больше и чувствовал, как дрожь пробегалась по его телу. Даже его голова начинала мелко подрагивать от ужаса. Хёнджин явно с кем-то говорил и явно получал ответы, которых Феликс не слышал. В этом и была суть «нехорошей» квартиры о которой говорил Чанбин? — Да так, рожи ему корчил и языки показывал, — махнул рукой Со. — Ходил проверить ваш заказ. Кстати, курьер уже через минутку должен позвонить в домофон. — Потрясающе, как бы я жил без этой информации, — фыркнул Хёнджин. И Феликс бы тихонько ушёл в свою комнату и сделал бы вид, что ничего не видел. Или всё же уехал в общагу при первой возможности, потому что его это напугало до чёртиков. Но запах травы сделал своё дело и омега оглушительно громко чихнул, привлекая внимание к себе. Хёнджин резко повернулся к нему. Альфа увидел по напуганным глазам, что Феликс слышал его «разговор с пустотой» и теперь не знал, куда деться. Ещё немного и Ли, кажется, расплакался бы от ужаса, потому что молчание затягивалось, а черные глаза Хёнджина теперь казались страшными и бездонными. — Хёнджин, я… — Феликс, мы поговорим с тобой обо всём спокойно, а пока встреть курьера, пожалуйста, он уже за дверью, — Хёнджин приподнял бровь и мотнул головой в сторону входной двери. И омеге захотелось бежать из этой «нехорошей» квартиры ещё быстрее, потому что через секунду в дверь позвонил курьер. Но откуда же Хёнджин знал об этом?.. И о чём он хотел с ним поговорить?

***