В темноте я чувствую твои касания

— Куда мы едем? — интересуюсь в тот момент, когда Авантюрин включает поворотник. Некоторое время он пялится на красный свет светофора, и выглядит это завораживающе: губы плотно сжаты и красиво изогнуты в недовольном жесте, а взгляд ярко-фиолетовых глаз, обычно излучающих озорство и азарт, сейчас целиком и полностью поглощён наблюдением за мигающим устройством. Однако стоит Авантюрину услышать мой голос, он тут же переключает внимание на меня. И выражение его лица меняется следом, становясь более мягким и расслабленным. — Сюрприз, птенчик. — Тон его сладкий и таинственный, отчего мурашки пробегаются по моему телу с большей силой и рвением, чем прежде. Небольшая хрипотца, которая чувствуется следом, обдаёт меня жаром, помогает впасть в пучину волнения. — Ты же знаешь… — Мне приходится коротко махнуть головой, чтобы сбросить образовавшееся наваждение и пелену с сознания, и начать привычную лекцию о нарушении моих границ, однако меня тут же нагло перебивают: — Что ты не любишь сюрпризы, конечно, — продолжает за меня Авантюрин, вслед за этим выкручивая руль. Он вжимает педаль газа в пол с огромной силой, чем вызывает негодование у водителей поблизости. Но сам мужчина не стремится извиняться. Лишь коротко усмехается над своей шалостью. — Но этот тебе точно понравится, я уверен. — Мне нравятся абсолютно все твои сюрпризы, милый. — Я громко вздыхаю, наблюдая за реакцией возлюбленного. И никак не комментирую: понимаю, что бесполезно. — Но дело не в этом. Я в принципе категорично отношусь к неожиданным событиям или подаркам. Мои брови изгибаются в отчаянном жесте. — Помню, — коротко отвечает Авантюрин, изящными движениями постукивая по кожаной обивке руля. Вслед за этим слышится небольшое брюзжание колец на длинных мужских пальцах. — Но сегодня сделай исключение для меня. На мгновение блондин поворачивается ко мне и коротко подмигивает, после — вновь переводит внимание на дорогу. Правда, даже за такой короткий промежуток времени я замечаю, насколько красиво переливаются и блестят его глаза в свете приглушённой подсветки салона автомобиля. — Ты невыносим. — Насупленно сползаю вниз по сиденью и одёргиваю дорогую атласную юбку, что успела задраться в процессе, после чего скрещиваю руки на груди. Боковым же зрением замечаю, что мы въезжаем в достаточно дорогой пригородный район, в котором однажды присматривали дом для покупки. — Абсолютно каждый раз, когда происходит нечто подобное, ты просишь сделать для тебя исключение. — И конечно же, ты это делаешь. — Лёгкий бархатный смех ласкает мой слух и душу, избавляя меня от короткой обиды практически полностью. — Потому что люблю тебя, — всё с той же интонацией отвечаю я, но добавляю немного драматизма. — Это очевидно. — Рука Авантюрина плавно соскальзывает с ручки коробки передач на мою ногу, ласковым движением поглаживая чувствительную кожу. — Напыщенный павлин. — Резким движением пытаюсь сбросить его ладонь на сиденье, однако блондин внезапно усиливает хватку, стискивает до белых пятен пальцы, заставляя меня издать короткий приглушённый стон. — Это лучший комплимент из твоих уст, — не пойму, к чему именно относятся его слова, но спрашивать не собираюсь, — я тоже тебя люблю, — дополняет мужчина. — Скоро приедем? — игнорирую ответ и одновременно с тем прекращаю попытки побороться за своё личное пространство, понимая, что это бесполезно: Авантюрин чересчур напористый и сдаваться бы не стал. — Через несколько минут, — с лёгкой улыбкой на лице отвечает мужчина, явно довольный сложившейся ситуацией. И мне бы слишком сильно хотелось избавиться от этого до жути красивого выражения лица. Поцелуем, к примеру. — Я догадываюсь, о чём ты думаешь, птенчик. Можешь попытаться сделать это. — Сделать что? — Поцеловать меня, очевидно, — продолжает Авантюрин, не отвлекаясь от дороги. И это раздражает больше всего. — Не стану. — Приходится отвернуться к окну, чтобы не испытывать искушение. — Убеждена в этом? Вдруг в будущем тебе придётся умолять меня, лишь бы получить капельку внимания? — ехидным голосом спрашивает он. — Да. — Уверена, что Авантюрин прекрасно чувствует мою нерешительность. И также уверена, что в будущем он ей воспользуется при первой же возможности. — Хорошо, птенчик. — Возлюбленный убирает руку с моей ноги, вместе с тем забирая последние частицы тепла, подпитывающие меня. Из-за этого коротко ёжусь, ощущая пустоту и одиночество. — Мы уже приехали. Последние слова выводят меня из некого транса, отчего я начинаю оглядываться по сторонам и осматривать местность. Нас окружает небольшая лесопосадка, что приводит на большую поляну, на которой в несколько десятков рядов выстроились автомобили. Поблизости я также замечаю различные ларьки, в которых, как мне кажется, продаётся множество закусок и снеков, и, наконец, огромный экран, на котором уже проигрывается какой-то фильм. — Хочешь сказать… — начинаю я с блеском в глазах. — Да, — вновь не давая мне закончить предложение, перебивает Авантюрин. — Не так давно ты обмолвилась, что хотела бы посмотреть кино на свежем воздухе, и я, как самый лучший парень, не мог проигнорировать твоё желание. Конечно, пришлось отвалить приличную сумму, чтобы нас пропустили в этот район, но я не жалею ни об одном потраченном гроше, — под конец своего монолога Авантюрин придвигается ближе ко мне и осторожно тянет за предплечье, — думаю, я заслужил небольшую благодарность. — Спасибо большое, — опомнившись, шепчу я, — это много значит для меня, — и податливо тянусь навстречу, чтобы обвить руками крепкую шею. — Знаю, птенчик, — мужчина окутывает теплом в ответ, кладёт собственные ладони мне на спину и начинает медленно поглаживать, — поэтому и постарался для тебя, — чувствую, что он улыбается, и на моих губах непроизвольно появляется такая же улыбка. — А теперь позволь ненадолго отлучиться: хочу взять нам перекус. Ты наверняка голодная после такого тяжёлого дня. — Авантюрин нехотя размыкает руки, призывая меня сделать то же самое. Коротко охаю, но всё же отпускаю возлюбленного. После откидываюсь на сиденье, принимая прежнее положение, и перевожу взгляд вперёд — прямо на экран, виднеющийся за другими машинами — в то время как мужчина резво выходит из машины, оставляя меня в полном одиночестве. И с одной стороны, я безмерно нуждалась в нём всё это время, ведь голова жутко гудит после продолжительного времени, проведённого в социуме, а тело ноет и нуждается в отдыхе. С другой же, мне хотелось присутствия Авантюрина — бесконечно любимого и понимающего — ведь даже небольшие эмоциональные качели с ним помогали мне почувствовать себя немного лучше. Для меня всё ещё кажется странным испытывать облегчение от подобных эмоций, но я стараюсь не зацикливаться, поскольку пока не чувствую себя обиженной или обделённой, эти отношения являются здоровыми для меня. Настолько, насколько это вообще возможно. — Задумалась? — внезапно раздаётся мужской голос в салоне, заставляя меня опомниться. — Ты больно напряжённая в последнее время, птенчик. — Авантюрин осторожно залазит в салон машины, при этом удерживая в руках несколько контейнеров. — Стресс на работе, — отмахиваюсь я, забирая у него одну из упаковок. — Спасибо большое. — Не за что. Тебе полезно подкрепиться, а то худеть стала. — Внимательные фиолетовые глаза осматривают меня с ног до головы достаточно недовольно. — Мне было бы полезно сбросить несколько килограммов. — Тут же тянусь за упаковкой влажных салфеток, спрятанных в бардачке. — Выбрось эту ужасную мысль из своей светлой головушки и никогда больше не позволяй ей омрачить свой разум, — драматично произносит Авантюрин, едва ли не хватаясь за сердце. — Тебе наоборот стоит набрать немного веса. В ином случае кожа да кости останутся. А мне с тобой спать неудобно будет, — подмигивает мужчина. — О своём комфорте заботишься, — фыркаю я, вытягивая несколько кусочков ткани из упаковки. — И о твоём здоровье, если ты не заметила. Мне тоже дай руки обработать, — настойчиво просит мужчина. — Спасибо. И, к слову, раз ты нервничаешь на работе, то могла бы уволиться. Я вполне в состоянии обеспечить нас двоих. — Я бы не хотела целиком и полностью зависеть от тебя, но идея сама по себе не плохая, — отзываюсь я, отбрасывая грязную ткань куда-то вниз, и тут же начинаю шевелить стопами в туфлях, чтобы стянуть их с себя. — Ох… — В любом случае подумай над моим предложением. — Коротким движением он откидывает салфетки в сторону, в голове прикидывая, что стоило бы заехать на мойку на следующий день. — Но сначала мы поедим и посмотрим кино. Ради этого ведь изначально приехали. — Приятного аппетита, — согласно киваю я и, получив такое же пожелание в ответ, наконец тянусь к своему контейнеру, который в один момент я успела положить на свои колени. Я приоткрываю крышку, и в нос ударяет приятный запах поджаренного мяса — кажется, свинины — и запечённых овощей, а исходящий пар соблазнительно начинает согревать лицо. Следом я тянусь за пластиковой вилкой и, осматривая содержимое, накалываю несколько зелёных кусочков вместе с аппетитно выглядящим мясом, тут же отправляя в рот. Мои глаза прикрываются от удовольствия: настолько вкусно. — Вижу, тебе понравилось, — уже съев часть своей порции, подмечает Авантюрин. — О да, — от голода начинаю чуть быстрее поглощать содержимое контейнера, — это действительно очень вкусно, мне бы хотелось приготовить что-то похожее дома. — Не торопись, — по-доброму усмехается Авантюрин, доставая из дверцы бутылку с водой. Он приоткрывает крышку и протягивает мне. — Держи. — Спасибо. — Приятно, что возлюбленный помнит о моих предпочтениях: я редко ем что-то, при этом не запивая водой или чем-то другим. — Не за что, птенчик. — И он вновь переводит внимание на свою еду и фильм, проигрывающийся впереди. Я поступаю точно так же. Убираю бутылку в подстаканник и позволяю своей усталости взять верх надо мной — бездумно поглощаю овощи и мясо, при этом пялясь в экран. Не задумываюсь даже о смысле или репликах героев, лишь получаю наслаждение от происходящего. И чувствую, как моя голова постепенно разгружается: любые мысли, в том числе и негативные, рассеиваются, стресс снижается до минимума, а чувства и эмоции больше не ощущаются как некое скопление, готовое ко взрыву в любой момент. Это приносит мне кучу удовольствия. Я ощущаю, как оно разливается по моему телу вслед за сытостью, и практически готова расплыться прямо по сиденью: настолько мне хорошо. — Закончила? Давай выкину, — протягивает руку мужчина. Передаю опустошённую коробку и бутылку Авантюрину и сразу же прикрываю глаза. Сбоку от меня раздаётся едва различимое шуршание, однако оно проходит мимо меня, поскольку мозг постепенно вслед за телом расслабляется — мне не важно, что сейчас происходит вокруг. Главное, что наконец я чувствую себя достаточно хорошо и комфортно. — Я мог бы тебе помочь окончательно расслабиться. — Внезапно горячее дыхание обдаёт чувствительное ушко, из-за чего постепенно сознание возвращается ко мне, а по телу пробегаются миллионы электрических разрядов, будоражащих меня. И эти ощущения безмерно приятные. Поэтому непроизвольная улыбка появляется на моём лице, плавно расплывается по нему. И чувствуется она словно блаженная и волнительная одновременно. — Как? — Мои ресницы дрожат, ведь я всё ещё стараюсь держать веки прикрытыми. Даётся же это с трудом. Мне хочется видеть происходящее: то, как Авантюрин всё больше приближается ко мне, максимально сокращая расстояние между нами; то, как выглядит его лицо в этот момент: наверняка зрачки сильно расширены и практически скрывают яркую необычную радужку, так полюбившуюся мне. — Раздвинь немного ноги. — Мужская рука осторожно поддевает атласную ткань юбки и тянет вверх, обнажая гладкую кожу ног. — Стой, нет, — хриплым и взволнованным голосом прошу я и слабо сжимаю бёдра. Увы, сил не хватает на большее сопротивление. — Могут увидеть. — Брось, до нас нет никому дела, — стремится подначить меня Авантюрин, благодаря чему моё тело начинает коротко подрагивать. — Но вдруг, — протестующе шепчу, одновременно с тем поднимаю ладонь, чтобы положить её на крепкую, коротко вздымающуюся грудь и попытаться оттолкнуть. — Даже если нас заметят, в этом нет ничего страшного. — Но выходит паршиво: мужчина наоборот прижимается ближе, задевает своими губами шею, иногда превращая случайное прикосновение в полноценное касание. — Тебе всё ещё не нравится моя идея? — спрашивает Авантюрин, замечая, что я сопротивляюсь. Пусть даже с небольшим усилием. — Конечно. Это невежливо и некрасиво. — Мои пальцы цепляются за белоснежную рубашку и крепко сжимают ткань. — Совсем наоборот: такое зрелище невероятно прекрасно выглядит, — самодовольно поправляет меня Авантюрин. — так что думаю, что заметь нас кто-то, ему определённо понравится то, что он увидит. — Не говори так. — Мои щёки тут же заливаются краской. Слишком напрягает слушать подобные речи от мужчины, даже несмотря на их привычность и обыденность. — Тогда предпочту никак не говорить, а сразу действовать. Авантюрин коротко улыбается и сразу после этого прижимается тонкими губами к пульсирующей венке на моей шее. Создаёт лёгкий вакуум и тут же выпускает кожу изо рта, зализывая её языком, словно пытаясь извиниться за небольшую шалость. Меня уже начинает распирать от ощущений — любые попытки сопротивления прекращаются и я просто отдаюсь чувствам. Откидываю голову на кожаную подушку и закатываю глаза, наконец отдавая всю власть возлюбленному. Хмыкнув от того, насколько быстро я сдалась, Авантюрин тут же продолжает своё небольшое путешествие по моим ногам: медленно, с лёгким нажимом ведёт рукой выше, обжигая мою кожу. И для меня это кажется пыткой. Потому что нуждаюсь в большем. В больших прикосновениях и чувствах. Таких, от которых можно было бы умереть и одновременно с тем вознестись к небесам, а после и звёздам. Полетать между ними, либо же стать одной из них. Прожить целую жизнь, такую долгую и безмерно прекрасную, чтобы потом взорваться и переродиться в нечто совершенно новое и доселе непостижимое. — Ты вся дрожишь, — констатирует факт мужчина в момент, когда мои аккуратно подведённые брови ползут вверх, а глаза широко раскрываются. — Быстрее, — мой голос надламывается ещё сильнее, и выходит так, что я практически пищу. При этом я напрочь игнорирую замечание Авантюрина, преследуя лишь собственные ощущения. — Пожалуйста, — уже прошу я, понимая, что иначе не получится: возлюбленный точно потребовал бы, чтобы я начала выпрашивать его прикосновения. Особенно с учётом произошедшего диалога между нами. — Нуждаешься… Авантюрин коротко хмыкает в ответ, но всё же немного ускоряется — ласки на шее становятся более хаотичными, двигаются ближе к моим губам вдоль линии челюсти и щёк, а рука приближается к ткани моего нижнего белья. Это заставляет меня замереть в ожидании дальнейших событий, а дыхание окончательно спереться. Ведь чем дальше заходит возлюбленный, тем сильнее в моей голове всё путается, а перед глазами начинает плыть и сливаться в одно пятно. Очень мутное, подёрнутое пеленой возбуждения и похоти. И Авантюрин прекрасно понимает моё состояние. Более того, находится примерно в том же: я замечаю характерный бугор в его брюках краем глаза, но мне не хватает сил на то, чтобы коснуться его, хоть как-то приласкать в ответ. Я способна лишь на получение удовольствия, не более. Благо, мужчина и это хорошо осознаёт, так что не требует помощи в достижении собственной разрядки. И это безмерно радует. Моё внимание вновь становится полностью прикованным к физическим ощущениям: коротко мазнув пальцем по влажным трусикам, он добивается тихого стона от меня. И сам шумно выдыхает, оставаясь, по всей видимости, удовлетворённым лишь от небольшого прикосновения. Следом скользит чуть дальше — прямо к кромке нижнего белья — и отодвигает ткань в сторону, прижимаясь прямо к клитору. Я выгибаюсь в спине, наконец ощущая пламенное прикосновение к комочку нервов. Ведь это именно то, в чём я и моё тело нуждались больше всего на свете. Даже больше, чем в воздухе или чём-то ещё. — Птенчик, — зовёт меня Авантюрин, когда моя рука, доселе прижимающаяся к его груди, скользит выше и хватает его за волосы, крепко сжимая в ладони. — Осторожнее. Мне больно. Слова доносятся до меня эхом: сквозь лёгкие поглаживания я плохо воспринимаю какие-то посторонние звуки, кроме биения своего сердца, которое колотилось так сильно, что пульсацией отдавало в уши — но всё же ослабляю хватку, перехожу на поглаживание и перебирание прядей между пальцами. — Хорошая девочка, — ласково отзывается возлюбленный в тот момент, когда его прикосновения становятся более настойчивыми. Авантюрин растирает мой клитор чересчур сконцентрированно, проводит по нему круговыми поступательными движениями, заставляя меня сжиматься в его руках всё сильнее и крупно дрожать. — А теперь кончай, — говорит так, словно приказывает. Но несмотря на это, его тон срабатывает на мне чересчур прекрасно: я вновь резко прогибаюсь в пояснице, испытывая невыносимое удовольствие, способное, как мне кажется, разорвать меня на части. Такие мелкие и хрупкие. И раскидать по всему миру: в самые маленькие и труднодоступные углы и крайне отдалённые точки Вселенной. Возможно, этот оргазм — лучшее, что я когда-либо испытывала за всю свою жизнь. И за все те, что проживу после.