Запретные вещи имеют скрытое очарование

— Да не хочу я постоянно пялиться на эти чертовы звёзды, — жалуется Себастьян, уткнувшись головой в деревянный стол столовой их корпуса. — Амит, конечно, классный, но его помешанность на космических телах мешает ему сконцентрироваться на тех, которые находятся у него под носом. Гаррет Уизли пропускает смешок.  Это далеко не первый раз, когда он выслушивает нытьё своего друга Себастьяна Сэллоу относительно его очередной трагически несостоявшейся любви. Парень был безнадёжен в отношениях настолько же, насколько Гаррету не давался экономический анализ на его гуманитарной специальности. А знал экономический анализ Уизли на твёрдый неуд. — Я не буду повторять то, что говорю тебе перед каждой твоей любовной авантюрой, Себ, — говорит он, кажется, без особого интереса к чужим страданиям, сосредоточенный больше на выделении маркером важных слов в только что скатанном у Леандера Пруэтта конспекте. Профессор Чесноук обещала задать ему сегодня хорошую трёпку за все пропуски её пар, непосещение которых было стратегически важным действием для его ночной карьеры бармена. Кто же вообще ставит такой важный предмет, как фармакология, первой парой на третьем курсе университета? — Не понимаю, почему меня снова кинули, — не унимается Сэллоу, — я же не такой уж и стрёмный. Уизли слушает его в пол-уха. Себастьян за два курса успел уже, кажется, перевстречаться с доброй половиной университета, но только вот самые длительные его отношения не продержались и дольше месяца. Себастьян Сэллоу, несомненно, был обаятелен и хорош собой, был умным и интересным парнем, умел шутить и тусоваться, заряжал энергией всех вокруг, мог дать сдачи, если потребуется, но только вот в любви, да и в целом в отношениях между людьми, понимал до смешного мало.   Именно поэтому его и бросало от одного порта в другой в бесконечном море других людей в попытках найти ту самую, особенную родственную душу. — Ты не стрёмный, Себ, — искренне поддерживает своего друга Гаррет. — Просто быть хорошим примерным парнем — это не твой конёк. Вообще, быть чьим-то парнем — не твой конёк. Не пробовал начать с чего-то меньшего, например, с дружбы? — Я хочу серьезных отношений, — мямлит Себастьян себе под нос. — В каждых из моих отношений я был максимально дружелюбен и внимателен. Что ещё от меня нужно? Уизли откладывает маркер. Говорил же, безнадёжен. И как, при своей непроходимой узколобости, он дошёл до третьего курса университета и до сих пор не вылетел — настоящая загадка. Наверное, все дело в его сногсшибательной харизме. — Хватит гоняться за отношениями и тратить своё время на изначально провальные идеи, — Гаррет смешно хмурит нос. У него откровенная аллергия на чужую тупость, но лекарства от неё всё ещё не придумали. — Себ... Амит, серьезно? Когда ты мне сказал, я надеялся, что ты шутишь. — Почему? — обиженно отзывается Сэллоу. — Он отличный парень. — Парень-то может и отличный, но не для тебя, Себ, — Гаррет складывает стопку исчирканных конспектов в свою сумку. — Тебе нужен кто-то, кто сможет вынести твой отвратительный характер, потому что сам обладает не менее отвратительным. — Ну спасибо, — почти не обижается Себастьян. Гаррет, как всегда, был прав — характер у него действительно был дерьмовым. — Ты советуешь найти человека с ещё более плохим характером? — Я советую тебе перестать каждый день предлагать отношения первым попавшимся на твои глаза людям и заняться чем-то более полезным. Уизли складывает руки на груди и облокачивается на спинку стула. Что ж, наличие чужого конспекта даёт хоть какую-то уверенность в том, что сегодня мадам Чесноук будет без ума от его интеллекта. Уж в чем Гаррет и был действительно хорош, так это в выкручивании из щекотливых ситуаций. Себастьян поднимает голову от стола. Гаррет замечает на его лице отпечаток деревянной столешницы, но, естественно, не собирается об этом говорить. Найти кого-то с плохим характером.  Найти того, кто сможет его вытерпеть, потому что сам — не лучше. Глаза Сэллоу начинают скользить по окружающей обстановке. Сейчас была всего лишь середина большого перерыва, погода последний месяц оставляла желать лучшего, поэтому большая часть студентов игнорировала возможность выйти на улицу. В отличие от летнего времени, когда никого и палкой в столовую не загонишь, сейчас все стремились остаться в помещении, а стены столовой - развалиться от количества голодных молодых умов, желающих поскорее получить свой заветный сандвич. Кто-то невыносимый... Себастьян скользит взглядом по студентам. Имельда Рейес, пожалуй, выигрывает по всем параметрам. Этой противной выскочке, женатой на своей клюшке для лакросса, не откажешь в красоте: её чёрные волосы, глубокие чёрные глаза и неприличная спортивная стипендия так и сверкали на фоне остальных.  Но Себастьян скорее умрёт, чем начнёт с ней встречаться. Или, что более вероятно, убьёт её. О пристрастии Имельды к здоровому образу жизни и далеко не платонической любви к своим партнёршам по команде ходили легенды. Мимо. Сахарисса Тавгуд? Его взгляд быстро перебегает с лица на лицо.  Парфюмерия, косметическое дело и эксперименты над внешностью интересуют её настолько же сильно, насколько Амит любил свою чёртову астрономию. Себастьян не был уверен, что готов на кардинальные перемены в своей внешности, например, подстричь свои кудрявые волосы под горшок или выкраситься в зелёный. А вот макияж глаз как у рок-звёзд всегда казался ему привлекательным. Можно подумать. Поппи Добринг не заслуживает даже одного его взгляда. Если в этом университете и был хоть один абсолютно безгрешный человек, то это была эта маленькая хрупкая девочка с отделения ветеринарии. К тому же, Себастьян лично знает одного человека, который по ней до неприличия сохнет. Будет непросто оправдаться перед самым популярным новичком данного учебного заведения (с крутыми инициалами МС), если он вдруг решит на неё позариться. Взгляд переходит на дальний угол. За длинным обеденным столом, среди хаоса из разбросанных салфеток и фантиков от молочных шоколадок с орехами, сидит молодой человек с идеальной осанкой. Его отросшая светлая чёлка слегка падает на глаза, стоит ему лишь чуть потянуться за стаканом апельсинового сока. Он настолько не вписывается в окружающую обстановку, что кажется картинкой с пинтереста. Как там его зовут?  В голове что-то щёлкает. — Ох, нет, нет, нет, нет! — замечает направление его взгляда Гаррет. — Даже не думай. Эта рыбка тебе не по зубам. — Мой дед был отличным рыбаком, не знал? — самодовольно парирует Себастьян. — Выкладывай всё, что знаешь. Гаррет закатывает глаза. Откуда только в этом человеке такая поразительная тяга находить себе проблемы на одно место?  — Если что, я тебя предупредил, умник. — Гаррет сдаётся. В конце концов, он никакого отношения к будущей комедии иметь не будет. — Это Оминис Мракс. Даю тебе последний шанс оставить эту затею. Пацан острым словом отправляет в нокаут всех, кто когда-либо к нему клеился. — Тянет на ужасный характер и манеры, не думаешь? — Себастьян с любопытством тянет шею в сторону Оминиса, не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны. — А так и не скажешь, на вид сам ангел. — Вот этим своим нимбом он потом тебе по голове и заедет, — с насмешкой произносит Уизли. — Я мало что о нём знаю, у нас совпадают пары у Шарпа, и он явно не в числе его любимчиков. Себастьян с интересом наблюдает, как длинные пальцы Мракса быстро расправляются с оберткой ржаной булочки. Разозлить Шарпа не так-то просто, но это, естественно, возможно. Гаррет Уизли, сидящий напротив, — прямое тому доказательство. — А что-то более полезное? — хмыкает Себастьян. — Я не могу выйти на охоту без надлежащей информации. — Вот поэтому тебя все и кидают, ты ведёшь себя как маньяк, — говорит Уизли, запихивая оставшуюся на подносе картошку фри в рот. Но продолжает. — Темная лошадка. Друзей у него немного, в спортивные команды не входит, а по успеваемости на высоких позициях. Я бы сказал, что он ботан, но с ботанами он тоже не зависает. Говорят, его отец — какая-то серьёзная шишка. — Интересно видеть великого информатора Уизли, застигнутого врасплох, — Себастьян переводит взгляд на Гаррета и едва заметно улыбается. Не то чтобы информация, которую он услышал, была бесполезной; вовсе нет. Однако на фоне чужих досье, любовно собираемых Гарретом Уизли в течение трёх длительных лет, где можно было найти всё — от цвета глаз до особенностей пальцев на ногах, — досье Оминиса Мракса выглядело как записка корявым почерком на холодильнике. — Напоминаю, что моя информация строго из проверенных источников, — говорит Гаррет, вытирая пальцы о салфетку. Через двадцать минут он должен был быть на паре у Мирабель Чесноук, только вот до корпуса нужно было ещё дойти. — Люди сами вываливают мне о себе всё на вечеринках, когда напьются, или вываливают всё о своих крашах, когда напьются ещё сильнее. Только вот никак не припомню, чтобы на одной из них был Оминис Мракс. Себастьян смотрит на свои наручные часы. Что ж, у него есть добрые десять минут, чтобы пригласить этого парня на первое свидание. Если повезёт — успеет уложиться за семь, тогда останется время налить себе кофе из отвратительного кофейного автомата на первом этаже. Он не может позволить себе засыпать на парах анатомии у профессора Онай, после этого ему прямая дорога на пересдачу на ближайшем экзамене. — Значит, придётся изменить традициям, — довольно мурлычет Сэллоу, подхватывая с подноса цельный шоколадный батончик с орехами — точно такой же, как многочисленные фантики рядом с Мраксом. — И идти сразу с козырей. Он встаёт из-за стола и подхватывает сумку, отправляя её на левое плечо. — И не говори мне потом, что я тебя не предупреждал, Сэллоу, — раздаётся голос Гаррета ему в спину. Себастьян посылает ему в ответ воздушный поцелуй. Гаррет хватает свою сумку, думая о том, стоит ли небольшое опоздание к Чесноук того, что он сейчас увидит. Себастьян оказывается рядом с чужим столом уже через половину минуты, однако на него не обращают никакого внимания. Он кашляет в руку, после чего парень всё-таки поворачивается в его сторону, сталкиваясь с ним взглядом. Взгляд Оминиса - пустой, затуманенные белой пеленой зрачки похожи на мутное стекло, отказывающееся отражать окружающий мир. Они кажутся застывшими, но в этой неподвижности кроется что-то глубокое, жизненная буря, чужая история, которую ему не позволено услышать. Черты его лица, которые должны быть острыми, на удивление плавные и округлые, лишённые лишних углов - скуластому Себастьяну такое лицо и не снилось. Правильный нос, узкие губы и россыпь родинок по всему лицу - Оминис Мракс, кем бы он ни был, только что проехался по нескольким его кинкам. — Чего тебе? — спокойно нарушает тишину Оминис, слегка хмуря свои светлые брови. — Я слышу, как ты дышишь. Себастьян не теряется, отодвигая рядом стоящий стул. Бровь Оминиса ползёт вверх с каждым новым неаккуратным звуком. — Себастьян Сэллоу, — он представляется, натягивая на лицо одну из лучших своих улыбок. — Это не ответ на вопрос, который я тебе задал, — Оминис картинно отодвигает свой стул дальше от парня, нагло вторгшегося в его личное пространство. — Не помню, чтобы меня интересовало твоё имя. — Увидел тебя случайно, когда пялился в окно на обеде, — дружелюбно продолжает Себастьян, игнорируя невежественный тон. — Подумал, что будет классно познакомиться. — В окно, которое от меня в пятидесяти метрах? — бровь Оминиса, кажется, стремится покинуть орбиту его носа и явно хочет переселиться на лоб. — Тебе стоит думать пореже, у тебя это не очень хорошо получается. — У меня есть кое-что для тебя, — воркует Себастьян, пропуская колкость мимо ушей, — уверен, ты не сможешь себе отказать. Сэллоу торжественно кладёт батончик на стол. Оминис нехотя проводит пальцами по шуршащей обертке. — Это что, шоколад? — спокойным тоном спрашивает Мракс. — Из местного буфета? — Я неплохо подмечаю детали, — гордо начинает Себастьян. — Это же твой любимый шоколад? — У меня аллергия на орехи.  Себастьян замирает от неожиданности, медленно убирая руку от батончика. Упс. Всё-таки недостаток информации может сыграть с ним злую шутку. Оминис с виду спокоен, но Сэллоу чувствует волны раздражения, которые от него исходят. Он чувствует, как уверенность, с которой он подходил к этому столику, начинает медленно покидать его, но, поймав прямой взгляд Оминиса, собирает остатки решимости. — Признаюсь, — начинает он с лёгким смешком, — мой косяк. — Ну и что дальше? — с лёгким вызовом перебивает его Оминис, голос которого становится холодным, как зимний ветер. — Думаешь, шоколадка — отличный способ подружиться? Уверен, что мою дружбу так просто купить? Себастьян пытается улыбнуться, но что-то в глазах Оминиса, словно мрачная бездна, заставляет его сердце стучать быстрее. — Я просто хотел сделать что-то приятное, — выдавливает он из себя, но слова почему-то звучат слабо и неуверенно, как шёпот провинившегося ребёнка перед разгневанным родителем. Оминис встаёт, а его сила и уверенность заполняют пространство, ставя Себастьяна в ещё более унизительное положение. Тот тянется к стулу, с которого только что поднялся, и грациозно ставит его на место, будто этот жест — часть его театрального представления. — Знаешь, Себастьян Сэллоу, — начинает он, одаривая своего собеседника наглой усмешкой. Себастьян не понимает, как можно чувствовать себя настолько некомфортно под взглядом человека, который тебя даже не видит. — Твои попытки завести «дружбу» напоминают мне смятую салфетку, которую кто-то попытался выбросить в урну, но она отскочила и осталась неуместно валяться на полу. Себастьян бледнеет, не зная, как реагировать на это сравнение. Оминис чуть наклоняется и находит на столе упаковку от злополучной шоколадки, после чего подхватывает её своими тонкими пальцами. — Всегда приятно видеть, как кто-то вторгается в моё пространство с так называемыми «добрыми намерениями». Практика показывает, что они всегда заканчиваются одинаково: приглушённым смехом у меня за спиной. Несмотря на презрение в голосе Оминиса, которое ударяет по голове мелкими молоточками, в них ощущается его искренность и чувство собственного превосходства.  Себастьян был готов поклясться в том, что он наслаждается моментом. Наслаждается тем, что Сэллоу потерял дар речь, как только с него сбили всю спесь.  Вот же козлина. «Вот этим своим нимбом он потом тебе по голове и заедет», — раздаётся в голове насмешливый голос Гаррета. Чёрт бы побрал этого Уизли за его пророческие замечания . Себастьян решает взять дело в свои руки и сделать то, что умеет лучше всего — обижается. — Я просто... я не хотел тебя обидеть, — произносит он, хотя понимает, что его слова пролетят мимо чужих ушей. — То же мне, нашёл повод для трагедии.  — Обидеть? — с оттенком искреннего удивления изрекает Оминис. — Твоя хрупкая попытка построить межличностные отношения здесь и накренилась. Тебе следует выбирать свои цели тщательнее. А лучше — не выбирать вообще. С этими словами он холодно улыбается и, с грацией хищника, наклоняется к Себастьяну ближе. Он тянет пальцы вперёд, неловко тыкая в его грудь, после чего на ощупь находит нагрудный карман.  Мракс вкладывает туда злосчастную шоколадку с орехами, отчего Себастьян чувствует себя абсолютным дураком, и хлопает его по карману ровно три раза. — Говорят, шоколад поднимает уровень эндорфинов, — нежно шепчет Мракс так, чтобы расслышать его мог только лишь Себастьян. — Съешь, когда тебе станет грустно от того, какой ты невыносимый идиот. Последнее, что Себастьян замечает перед тем, как тот отстраняется, — чужие светлые, незаконно длинные ресницы. Оминис подхватывает свою сумку и, не прощаясь, движется к выходу из столовой, оставляя Себастьяна один на один со своим возмущением. Гаррет улыбается, освобождая Мраксу проход, и тоже покидает столовую. Определённо, сегодня он опаздывает к Чесноук исключительно по уважительной причине.